32

Несса

Сейчас канун Рождества.

Моя мама обожает Рождество. Обычно она устраивает грандиозную вечеринку. Или иногда мы собираемся только своей семьей и соблюдаем все ирландские рождественские традиции — делаем венок из остролиста и вешаем его над дверью и ставим на окно свечи. Затем готовим сливочную помадку, делаем в камине попкорн, и каждый по очереди открывает свой подарок — и это всегда пижама.

Сегодня вечером для меня все будет совсем по-другому.

Я еду на север города, в дом Миколая.

Я вернусь наутро, чтобы печь блинчики и открывать подарки вместе с родителями.

Но сегодня вечером будем только мы с Мико, вдвоем, впервые за долгое время.

Я была поражена, что мои родители согласились на это. Думаю, после балета они, наконец, поняли, что у нас все всерьез.

В конце концов, Мико спас мою жизнь. Он заметил Кристоффа раньше всех остальных. Заслонил меня от пули, летящей мне прямо в лицо. Накрыл меня своим телом. И это дало моему отцу время выстрелить Кристоффу в спину.

Кажется, «Братве» снова нужен новый главарь.

Будем надеяться, он не затаит такой же обиды. Русские не очень-то благосклонно относятся к распавшимся союзам.

И все же это стоило того, чтобы доказать моим родителям, что Миколай меня любит. Действительно, по-настоящему любит.

Я еду к нему на встречу в новом джипе, камуфляжного зеленого цвета взамен белого. Это был ранний подарок на Рождество от семьи Галло. Аида выбрала автомобиль, а Неро над ним поколдовал. Теперь машина ревет, как на реактивном двигателе, не говоря уже о гигантских вездеходных шинах, лебедке, подъемном комплекте и рокслайдерах, которые добавил Неро. Кажется, на ней теперь можно хоть в горы.

В основном я, конечно, просто езжу на джипе в студию. Я уже начала работать над новой постановкой.

Эти шины отлично справляются со снегом. С озера дует свирепый и влажный ветер.

Мне плевать. Даже снежная буря не удержала бы меня сегодня дома.

Мико поджидает меня. Когда я приближаюсь, он открывает автоматические ворота. Я подъезжаю к дому. Под снежной шапкой он кажется еще выше и мрачнее, чем обычно.

Парадная дверь открыта. Я паркую джип и бегу внутрь.

Я оказываюсь посреди сияния сотни свечей. Вся прихожая уставлена ими, разных форм и размеров, мерцающими в темноте. Белые свечи горят насыщенным золотым светом, наполняя пространство ароматом дыма и сладкого пчелиного воска. Миколай приветствует меня дома.

Я следую вдоль дорожки из свечей, пересекаю первый этаж и оказываюсь в оранжерее.

Здесь всегда лето. Растения такие же крупные и зеленые, как и всегда. Как я и думала, Миколай ждет меня на скамейке. Увидев меня, он встает. Мико одет более формально, чем обычно — брюки, рубашка, застегнутая на все пуговицы, тщательно уложенные волосы. Я чувствую запах его одеколона, а под ним волнующий аромат его кожи.

Я бегу в объятия Мико и целую его. Поцелуй длится и длится, и никто из нас не хочет его прерывать. Я так счастлива вернуться сюда. Не знаю, как такое странное место могло прийтись мне по душе, но это случилось. Оно словно было создано для меня за сотню лет до моего рождения. Мико купил его для нас, еще не подозревая о моем существовании.

Когда мы, наконец, прерываемся, Миколай стряхивает с моих волос остатки талого снега.

— Боже, как я скучал, — говорит он.

— У меня кое-что есть для тебя, — говорю я. — Небольшой подарок.

Я достаю его из сумки, завернутый настолько искусно, что и не поймешь, что там книга.

Миколай срывает обертку. Он улыбается, когда видит содержимое.

Это первое издание «Алисы в Зазеркалье» вместо того, что я испортила. У него красная обложка насыщенного цвета с золотой рамкой и изображением Червонной королевы.

Мико открывает первую страницу — на ней изображен скачущий на коне рыцарь.

— Такой татуировки у тебя еще нет, — поддразниваю я его. — У тебя осталось свободное место? Может, на пятках?

Миколай снова целует меня, крепко сжимая в объятиях.

— Спасибо, Несса. Она идеальна.

— Итак, — говорю я. — Мы поднимаемся наверх? По твоей комнате я тоже соскучилась…

— Ты не хочешь получить свой подарок? — спрашивает меня Мико.

Я безуспешно пытаюсь скрыть улыбку. Я всегда любила подарки. Даже самый крохотный приводит меня в восторг.

Я обожаю сюрпризы.

Думаю, что Мико приготовил для меня новый винил. Он позволил мне оставить проигрыватель и коробку с пластинками. Он знает, что я использую их в новой постановке. Так что я ожидаю пополнения в свою коллекцию.

Но Мико действительно удивляет меня, опускаясь на одно колено.

— Это не совсем подарок, — говорит он. — Я ведь за него не заплатил…

Миколай достает из кармана маленькую коробочку и открывает ее. Внутри лежит последнее, что я ожидала увидеть — кольцо моей бабушки.

— Что? — выдыхаю я. — Как ты…

— Я был трупом, когда встретил тебя, Несса, — говорит он. — Бездыханным. Бессердечным. Безжизненным. Я ничего не чувствовал. Ни о чем не заботился. А затем я увидел тебя, и эта встреча пробудила меня. Я был таким глупцом поначалу. Я был в таком оцепенении, что принял эту искру за ненависть. Будь я нормальным, я бы понял, что это любовь. Любовь с первого взгляда. С того момента, как я впервые заметил тебя в толпе.

Он вынимает кольцо из коробочки и подносит его ко мне. Бриллиант в антикварной оправе сияет так же ярко, как и всегда.

— Я хотел ненавидеть тебя, потому что так было проще. Но наблюдая за тобой, невозможно было не замечать твоей доброты, твоего ума, твоей одаренности. Ты хорошая, Несса, искренне и от природы хорошая. Настолько, насколько большинство и не мечтает стать. Но ты гораздо больше, чем просто хорошая. Ты талантливая и красивая, и самая, на хрен, сексуальная женщина в мире. Черт, я не собирался ругаться во время этой речи.

Я смеюсь и еще немножко всхлипываю, потому что я невероятно счастлива. Я хочу что-нибудь сказать, но не смею прерывать Мико. Мне важно услышать все, что он хочет сказать.

— Я едва выносил нашу разлуку последние несколько недель, — продолжает он, — но, узнав тебя ближе, Несса, я понял, насколько важна для тебя семья. Первый раз я украл тебя у них. На этот раз я хотел получить их благословение.

Его пальцы крепче сжимают кольцо.

— Твоя мать дала мне его. Она знает, что я люблю тебя. Я люблю тебя больше денег, больше власти и больше собственной жизни. Я похитил тебя, Несса. А ты похитила мое сердце. Оно твое навсегда. Я не смог бы забрать его, даже если бы захотел. Так что… ты выйдешь за меня замуж?

— Да, — кричу я. — Конечно же, да!

Мико надевает кольцо мне на палец.

На моей руке оно смотрится совсем по-другому. Словно оно мое. Словно оно было создано для меня.

— Они действительно отдали его тебе? — пораженно спрашиваю я.

— Скрепя сердце, — отвечает он.

Я смеюсь.

— Но это все равно считается, — говорю я.

Миколай подхватывает меня на руки, целуя снова и снова.

Затем он несет меня в свою спальню.

В камине полыхает огонь. Мико опускает меня на толстый ковер перед ним.

— Позволь мне раздеть тебя, — говорю я ему.

Миколай стоит не шевелясь, пока я расстегиваю его рубашку.

Дюйм за дюймом я оголяю его широкую гладкую грудь, крепкую от мышц и темную от чернил. Я пробегаюсь по ней пальцами до самого пупка. Кожа Миколая невероятно нежная для мужчины. Это еще одно из его противоречий. То, как он выглядит, не соответствует тому, какой он на ощупь. Он бледный словно вампир, но всегда теплый. Он такой худой, что, кажется, может порезать тебя каждым своим мускулом, однако его кожа мягкая как масло. Его глаза кажутся двумя осколками, но они не только отражают всю боль мира. Они смотрят внутрь меня, видят мою душу.

Я снимаю с Мико рубашку. Нежно касаюсь шрамов на его животе, плечах, руках. Они уже почти зажили, но белые рубцы выделяются на фоне темных татуировок. Каждая из этих отметин — удар, который он принял за меня.

Я расстегиваю его брюки и спускаю их вниз. И боксеры тоже. Миколай стоит перед камином совершенно обнаженный. Отблески огня танцуют на его коже. Они оживляют его татуировки, заставляя их двигаться, скользить по его телу.

Глаза Мико сверкают в свете огня. Они блуждают по моему лицу, по моему телу. На его лице появляется хорошо знакомое мне голодное выражение. Этот взгляд каждый раз пускает разряд в мое сердце, заставляя его биться в три раза чаще. Мы еще даже не целуемся, а моя кожа уже горит, соски твердеют, сквозь трусики просачивается влага.

Я не могу оторвать от него взгляда. Еще ни один мужчина не выглядел настолько властно, будучи абсолютно нагим. В каждой унции этих напряженно сжатых мышц таится сила. Во взгляде — свирепость.

Миколай сделал бы ради меня что угодно. И для меня — что угодно. Для него нет границ, нет черты, через которую бы он не переступил. Это пугает и невероятно возбуждает.

Его член уже напряжен. Но как только на него падает мой взгляд, он начинает утолщаться и напрягаться.

Как и все в Миколае, его член невероятно эстетичен. Большой, белый, гладкий, идеальной формы. Чем тверже он становится, тем сильнее натягивается его гладкая кожа. Я знаю, какая она мягкая — самая мягкая на всем теле. Я хочу касаться ее своими самыми чувствительными частями. Начиная с губ и языка.

Я опускаюсь перед ним на колени. Кладу тяжелую головку члена себе на язык. Провожу кончиком языка по выступу между головкой и стволом. На конце его члена выступает прозрачная капелька, и я слизываю ее, пробуя Мико на вкус. Она напоминает мне вкус его губ — чистый и насыщенный, и немного солоноватый.

Я смыкаю свои губы вокруг головки и старательно сосу. Словно награда, мне в рот выделяется еще немного секрета. Миколай вздыхает.

Я двигаю ртом вверх и вниз по его члену, насколько могу, смазывая его своей слюной. Рукой глажу ствол, одновременно облизывая и посасывая головку.

Я делала это всего пару раз, но чувствую, что у меня получается все лучше. Я учусь, как расслаблять челюсть, как одновременно ласкать его руками и ртом. Миколай стонет. По его дыханию и по тому, как двигаются его бедра, я понимаю, как доставить ему большее удовольствие.

Спустя минуту Мико останавливает меня.

— Разве тебе не нравится? — спрашиваю я.

— Конечно, мне нравится, — рычит он.

Миколай снимает с меня одежду, и теперь мы оба голые. Он тянет меня на ковер перед камином, затем кладет на себя и переворачивает так, чтобы мои бедра обхватывали его лицо, а его член снова оказался у меня во рту.

Делать минет вверх ногами сложнее, но я думаю, что справлюсь. Пока его язык не оказывается во мне.

Черт побери, так становится гораздо сложнее сосредоточиться. Пока я сосу его член, Мико входит в меня языком, поглаживая пальцами мой клитор. Угол отличается от привычного, и ощущения тоже. Есть что-то невероятно удовлетворяющее в том, что его рот ласкает меня, а мой рот ласкает его одновременно. От этого ощущать его член на языке еще приятнее.

Мое сердце бьется все сильнее. Мы так давно не были вдвоем. Мое возбуждение яростное и мучительное. По ночам я ласкаю себя, думая о нем, но это совсем не то же самое, что пробовать, вдыхать и ощущать Миколая вживую. С этим ничто не сравнится. Ничто не может удовлетворить меня так, как он.

Я сжимаю бедра, сильнее прижимаясь киской к его языку. Мне так хорошо, что это не может быть законно. Мои стоны окутывают его член, но я уже слишком отвлеклась, чтобы выполнять свою часть работы.

Миколаю это не важно. Теперь он входит в меня пальцами, а языком ласкает клитор. Сначала он вводит один палец, затем два. Я издаю стоны и прижимаюсь киской к его лицу, волны удовольствия накатывают на меня снова и снова, пока не сливаются в один сплошной поток…

Оргазм заканчивается, но я хочу еще. Я не могу им насытиться. Мы слишком долго не были вместе.

Я поворачиваюсь и сажусь на Мико, его член плотно входит в меня. Тепло огня ласкает мою кожу. Оно горячит мое лицо, голую грудь, живот. Я невероятно чувствительна после оргазма. Каждое движение на члене Миколая словно пробуждает во мне сотню новых рецепторов, о существовании которых я даже не знала.

Сама не замечаю, как во мне начинает зреть новый оргазм, когда я еще не отошла от первого. На этот раз ощущения глубже, они сосредоточены внутри меня, а не на клиторе. Головка члена стимулирует этот второй центр удовольствия. Каждое движение подобно удару кремня о сталь, высекающему искры.

Внезапно эти искры вспыхивают, и внутри меня разгорается адское пламя наслаждения. Я кричу так, словно я действительно в огне, вздохи переходят в громкие стоны. Все мое тело напрягается. А затем я опадаю на Мико, обмякшая и выжатая до капли.

Он переворачивает меня так, что я оказываюсь на четвереньках, и входит в меня сзади. Я издаю стон, когда Миколай скользит внутрь. Его член слишком большой — в этой позе он входит во всю глубину, утыкаясь в мою шейку матки.

Я выгибаю спину, и это помогает. Мико хватает меня за бедра, впиваясь пальцами в мою плоть. Я чувствую его мощь. Чувствую его энергию, которая еще не излилась в меня.

Миколай больше не хочет ждать ни секунды. Он начинает жестко трахать меня, с силой входя снова и снова. Это удовольствие, граничащее с болью, но мне нравится. Мне нравится чувствовать его силу. Ощущать его власть. Мне нравится, как он берет то, что ему нужно.

С каждым толчком он издает низкие животные рыки. Огонь такой горячий, что мы начинаем потеть. Я чувствую, как капли пота стекают с его волос и лица мне на спину. Миколай вонзается в меня все сильнее и сильнее, и мне все мало.

— Да, — вздыхаю я. — Вот так…

Кажется, что это не кончится. Его тело прижимается к моему, его член скользит так глубоко, как только может. Затем Мико делает последний толчок, входя на максимум, и кончает внутри меня. Я чувствую, как горячая сперма выплескивается наружу, не находя себе места. Когда Миколай вытаскивает свой член, сперма изливается из меня и стекает по бедрам.

Я опускаюсь на ковер, ложась на бок, а Миколай пристраивается сзади, обнимая меня. Наши тела сочетаются идеально. Я нежусь в объятиях его худых сильных рук.

— Когда мы поженимся? — спрашиваю я его.

— Немедленно, — отвечает он.

— Хочешь подождать до лета?

— Нет, — рычит он. — Я больше не хочу ждать ни минуты.