31

Мико

Сегодня премьера балета.

Я ждал ее почти с таким же нетерпением, как и сама Несса. Может, даже больше, потому что я просто с удовольствием предвкушал это событие, в то время как Несса становилась все более тревожной, чем скорее приближался назначенный день.

Я не волнуюсь. Я и так знаю, что все пройдет идеально.

Спектакль будет поставлен в театре «Харрис». Его срежессировал этот урод Джексон Райт. Я думал было нанести ему еще парочку визитов, если он будет докучать Нессе — чисто в профилактических целях. Вежливое напоминание. Никаких сломанных костей, если, конечно, он не будет нарываться. Но оказалось, что в этом нет необходимости. Райт увлекся проектом почти так же сильно, как сама Несса.

Она раздобыла билеты для всех друзей и близких, специально посадив меня рядом со своими родителями. Это не самое удобное место, но мне нужно пользоваться любой возможностью узнать их поближе. Я не ожидаю, что они когда-либо полюбят меня. Они даже могут не переставать меня ненавидеть. Однако им придется принять меня, потому что я не собираюсь отказываться от Нессы.

Честно говоря, терпение мое уже на исходе. Я думал, что могу не торопиться, но переоценил свою собственную решимость.

Я хочу ее назад. Хочу ее целиком. Хочу видеть ее своей невестой.

Я сижу рядом с Фергусом Гриффином. Это высокий, подтянутый, интеллигентного вида мужчина, хорошо одетый, с красивыми седыми прядями в волосах и культурными манерами. Простому обывателю он может показаться обычным чикагским бизнесменом. Я вижу его таким, каков он на самом деле, — хамелеоном, который меняет облик под соответствующие обстоятельства. Я не сомневаюсь, что во времена, когда Фергус был коллектором и ломал должникам колени, он выглядел как возмездие во плоти. Затем, поднявшись по социальной мафиозной лестнице, стал одеваться как гангстер. А теперь ведет себя так, словно всю жизнь вращался в высших кругах.

Трудно сказать, кто он на самом деле подо всем этим. Наверняка я знаю одно — Фергус Гриффин умен и проницателен, настоящий кремень. Иначе на вершину не пробиться.

Но он не может быть обычным социопатом. Потому что этот человек вырастил Нессу. Воспитал ее. Это доброе сердце и этот творческий ум не могли взяться из ниоткуда.

Возможно, дело в Имоджен Гриффин. Она сидит по другую сторону от мужа. Я чувствую на себе взгляд ее холодных голубых глаз, которые она передала сыну.

— Ты покровитель искусств? — едко спрашивает она.

— Нет, — отвечаю я.

Спустя минуту холодного молчания я добавляю:

— Но я люблю танцы.

— Любишь? — Ледяное выражение ее лица немного смягчается.

— Да. Мы с сестрой ходили на народные танцы, когда были маленькими, — я перевожу дыхание, пытаясь думать, как нормальные люди, ведущие беседу. — Однажды мы даже получили приз за полонез. Мы ненавидели танцевать вместе, потому что постоянно спорили — Анна хотела вести. Она танцевала лучше меня, так что мне стоило, пожалуй, позволить ей. Должно быть, мы выиграли только потому, что были одинаковыми, как из набора. Судьи посчитали это милым.

Начав говорить, я уже чувствую себя увереннее. Помогает и то, что Имоджен и Несса немного похожи. Это снижает напряжение.

Имоджен улыбается.

— Мы ходили на бальные танцы с моим братом Ангусом, — говорит она. — Нам казалось, что танцевать вместе в паре — унизительно. Мы так ничего и не выиграли.

— Тебе просто нужен был партнер получше, — говорит Фергус.

— Надеюсь, ты не имеешь в виду себя, — смеется Имоджен. Она говорит мне: — На нашей свадьбе он сломал мне ступню. Наступил прямо на пальцы.

Гриффин хмурится.

— Мои мысли были заняты другим.

— И ты был пьян.

— Немного подшофе.

— Абсолютно в стельку.

Они обмениваются веселыми взглядами, и затем вспоминают, что рядом с ними сижу я и они меня ненавидят.

— В общем, — подытоживает Фергус. — Свой талант Несса унаследовала от матери.

Я слышу гордость в его голосе. Они, без сомнения, любят Нессу.

Прежде чем я успеваю ответить, свет гаснет и занавес поднимается.

Сцена выглядит потрясающе, впечатляя своими размерами и масштабами. Она похожа на яркий, зеленый лес. Играет легкая и радостная музыка. На сцену выходят три девушки, одетые в зеленый, голубой и розовый наряды. Это Несса, Марни и Серена.

Я отмечаю, что Серена Бреглио оставила темный цвет волос, который ей «подарили» русские. Видимо, решила, что ей нравится. Не знаю, как много Несса рассказывала Серене о том, почему была похищена и так неожиданно возвращена назад. Но я знаю, что Бреглио была одной из лучших ее подруг и таковой осталась. Так что, чтобы искупить вину, я анонимно оплатил ее кредит за учебу. Сорок восемь тысяч долларов. Меньше, чем я зарабатываю в неделю, но до хрена смен в кофешопе, где подрабатывает Серена, чтобы прожить на зарплату танцовщицы.

Пару месяцев назад я бы сказал, что Серене стоит быть благодарной, что ей не перерезали глотку и не выкинули в канаву. Теперь я гребаный Дед Мороз. Вот каким мягким я становлюсь.

Три девушки танцуют в группе, что, как сказала мне Несса, называется па-де-труа. Их платья мягкие, а не жесткие, как пачка. Каждый раз, когда балерины кружатся, их юбки раскрываются, словно лепестки цветов.

Я не часто смотрел балетные спектакли, но хореография Нессы завораживает. В ней так много движения и взаимодействия, рисунок танца меняется и развивается, практически не повторяясь.

Балет увлекает родителей Нессы с первых же движений. Они подаются вперед, не спуская глаз со сцены. Я вижу изумление на их лицах — Гриффины даже не подозревали, как прекрасно может быть творение Нессы.

К концу танца Несса отделяется от двух других девушек. Лес, который казался ярким и гостеприимным, становится темным и дремучим. Музыка тоже меняется. Она больше не радостная, но тревожная.

Несса приходит к замку. После минутного колебания она заходит внутрь.

Декорации представляют замок в разрезе. Они скользят по полу, смыкаясь вокруг девушки. Все детали скрупулезно продуманы — Марни поработала на славу. Огромные решетчатые окна создают ощущение клетки, все выглядит потрепанным, старым и запущенным, вплоть до оплавленных подсвечников в люстрах.

В замке Несса встречает Чудовище.

Чудовище играет Чарльз Трамбле, один из ведущих танцовщиков «Лэйк-Сити». В жизни это высокий, стройный, приветливый парень с лохматой копной медовых волос. На сцене он неузнаваем. Грим и накладки превратили его в настоящего монстра — полуволка-получеловека, словно оборотень замер на середине своей трансформации.

Его движения тоже изменились. Ушла уверенная развязность. Теперь Чарльз носится по сцене с пугающей скоростью, низко пригибаясь к земле, как животное.

Несса сказала мне, что за это его и выбрала — за умение «играть» во время танца.

Я знаю, что они репетировали часами каждый день — подобное могло бы вызвать мою ревность. Но когда я каждый вечер прихожу к ней, Несса бежит мне навстречу так, словно мы не виделись сотню лет. Словно она не может выдержать больше ни секунды разлуки. Так что я знаю, о ком она думает, даже танцуя в руках другого мужчины.

Чудовище увлекает Нессу в танец.

Начинают играть пленительные ноты Satin Birds, и я испускаю долгий вздох. Я и не думал, что Несса запомнила эту композицию, не говоря уж о том, чтобы использовать ее в своем балете. Перед глазами у меня встает мой собственный бальный зал, и я живо вспоминаю первый вечер, когда держал Нессу в своих руках.

Пара вальсирует по сцене, сначала нерешительно, а затем все быстрее и активнее.

Я смотрю на то, как Несса воссоздала эту сцену между нами. Я не против быть здесь Чудовищем. Это вполне мне подходит. В тот вечер я был диким зверем. Хотел разорвать ее на куски и проглотить целиком. Я едва контролировал свои желания.

Но чего я не понимал, так это каким сильным было ее желание уже тогда. Теперь я вижу, как она смотрит в лицо Чудовищу. Вижу, как она заинтригована. Как тянет ее к нему, вопреки естественному инстинкту самосохранения.

Балет продолжается.

Это классическая сказка о Красавице и Чудовище. Но это также наша история, меня и Нессы. Она понемногу вплела в сюжет то, что случилось между нами.

Я переживаю это все заново.

Я забываю, что сижу рядом с ее родителями. Забываю, что в театре еще кто-то есть. Я вижу только нас, как мы сходимся и расходимся снова и снова, не способные устоять перед притяжением, которое заманило и связало нас воедино. Несса показывает мне нашу историю с самого начала, мрачную фантазию, увиденную ее глазами.

Наконец Чудовище и Несса танцуют дуэтом в грозовую ночь. Освещение сцены имитирует появление дождя, перемежающегося вспышками молний.

Поначалу танец похож на яростную битву — жестокую и агрессивную. Чудовище тащит Нессу, тянет ее назад, когда та пытается убежать. Даже поднимает над головой и несет через сцену. Но по мере того, как танец продолжается, их движения синхронизируются. Их тела плотно прижаты друг к другу, поэтому пара движется в такт даже в самых невероятных элементах.

Вскоре они уже танцуют как один человек, все быстрее и быстрее. Несса говорила мне, что это самый технически сложный танец. Она боялась не поспеть за Чарльзом.

Но девушка справляется с ним более чем успешно. Вообще, Несса танцует лучше, чем я когда-либо видел — быстро, точно, страстно. Она просто невероятна.

Я не могу отвести от нее глаз. В зале царит полнейшая тишина — зрители боятся даже лишний раз дышать, чтобы не мешать паре, кружащейся по сцене. Этот танец одновременно эротичный и неземной. Он завораживает.

Когда они, наконец, останавливаются, замирая по центру сцены, слившись в поцелуе, толпа взрывается. Аплодисменты подобны раскатам грома.

Имоджен и Фергус уставились друг на друга. Они потрясены спектаклем Нессы. Но более того. Они не хуже моего поняли, что он означает. Они увидели подлинные чувства своей дочери. Она открыла на сцене свое сердце всем на обозрение.

В конце представления аплодисменты не смолкают. Танцоры выходят на поклон. Зрители приветствуют их стоя, за исключением мужчины, который тихонько выходит из зала через боковую дверь прежде, чем Несса выступает вперед, чтобы поклониться.

Я замечаю его передвижения. Как бы взволнован и рад ни был я за Нессу, эта часть моего мозга никогда не отключается. Часть, которая следит за тем, чтобы все соответствовало обстановке.

Несса выходит вперед, вспыхивая от удовольствия, когда толпа взрывается еще более громкими овациями. Она делает реверанс и ищет взглядом в толпе свою семью. Увидев меня, девушка посылает воздушный поцелуй.

Джексон Райт хватает Нессу за руку и триумфально поднимает ее вверх. Он наконец-то избавился от гипса, что явно улучшило его настроение. Джексон широко улыбается и, кажется, искренне горд.

Когда танцоры вновь покидают сцену, мы выходим в лобби, чтобы дождаться Нессу. Сейчас она переодевается, скорее всего, оживленно болтая с друзьями. Они наверняка вне себя от восторга после оглушительного успеха.

Я жду рядом с родителями Нессы, в компании Кэллама, Аиды и Рионы. Имоджен притихла, словно ей предстоит многое обдумать. Зато Аида болтает за всех.

— Это был лучший балет, что я видела. Это единственный балет, который я видела, но я уверена, что, посмотри я другие, мое мнение бы не изменилось.

— Это было прекрасно, — соглашается Риона.

— Мне кажется, там была какая-то метафора… — задумчиво произносит Аида, бросая на меня хитрый взгляд серых глаз.

Кэллам взглядом велит ей замолчать.

Ни капли не смущаясь, она ухмыляется мужу, и я вижу, как приподнимается в ответ уголок его рта.

Официанты в смокингах снуют по вестибюлю, разнося подносы с пузырящимся шампанским. Фергус Гриффин берет напиток и делает большой глоток. Он предлагает бокал жене, но та качает головой.

У меня в животе урчит. Я еще не ужинал, и думаю, Несса — тоже. Может, я смог бы убедить Фергуса отпустить нас отпраздновать где-нибудь вдвоем…

Танцоры выходят в лобби. Они переоделись, но еще не смыли плотный сценический макияж, так что слиться с толпой им не удается. Артистов окружает восторженная толпа. Образуется извилистая линия, словно очередь на прием к королеве. Я проклинаю тот факт, что стою слишком далеко — теперь мне придется ждать свой черед, чтобы поговорить с Нессой.

В движениях толпы есть своя закономерность. Люди то встают в очередь, то отходят в сторону, чтобы не мешать. И вновь уголком глаза я замечаю какое-то движение, не соответствующее общему потоку. Мужчина в шерстяном пальто шагает к танцорам с другого конца зала.

У него темные волосы, но воротник поднят, и я не могу рассмотреть лица. Но я вижу руку, которая тянется в карман пальто.

Я смотрю на Нессу, которая находится прямо по траектории движения мужчины. Она переоделась в лосины и вязаный свитер, на ее лице до сих пор остался грим — накладные ресницы и розовые щеки. Волосы собраны в тугой пучок, усыпанный блестками. Девушка смеется, раскрасневшись от удовольствия, ее глаза сияют счастьем.

Пока я смотрю на нее, Несса поднимает глаза и ловит мой взгляд. Она дарит мне сияющую улыбку, которая меркнет, когда девушка замечает выражение моего лица.

Я срываюсь и несусь в ее сторону.

Мужчина достает из пальто пистолет. Большим пальцем он снимает предохранитель, одновременно поднимая ствол вверх.

Я пробираюсь сквозь толпу и врезаюсь в официанта, выбивая у него из рук поднос с шампанским. Бокалы разлетаются во все стороны. Я ловлю серебряный поднос и бросаюсь вперед с криком: «НЕССА!»

Словно в замедленной съемке я вижу, как мужчина направляет пистолет в лицо Нессе. Она видит это тоже. Девушка замирает на месте, глаза широко раскрыты, темные брови взлетели вверх. Танцоры по обе стороны от нее съеживаются. Она совсем одна, беззащитная, слишком испуганная, чтобы даже просто закрыть лицо руками.

Я прыгаю вперед, вытягивая поднос.

Звук выстрела звучит как из пушки.

Одновременно с этим звуком я ощущаю удар, когда что-то задевает меня.

Я врезаюсь в Нессу, сбивая ее с ног и накрывая своим телом. Я не знаю, куда попала первая пуля, но ожидаю, что другие изрешетят мою спину.

Раздается еще три выстрела, но я не чувствую боли. Я удерживаю Нессу под собой, чтобы ничто не причинило ей боль. Несмотря на крики и давку вокруг, я прикрываю ее, сохраняя в целости.

Когда я открываю глаза, то вижу окровавленное оскаленное лицо Коли Кристоффа. Он лежит на полу передо мной. Абсолютно мертвый.

Над ним возвышается Фергус Гриффин, дуло его пистолета еще дымится. Лицо ирландского босса искажено яростью, зеленые глаза демонически сверкают за оправой профессорских очков. Теперь я вижу его — настоящего гребаного гангстера за личиной добропорядочного господина.

Взгляд Фергуса перемещается на меня, и я могу прочитать его мысли так же ясно, как свои собственные — ему ничего не стоит направить дуло пистолета правее на дюйм и разобраться с последней из своих проблем.

Однако он продолжает направлять его на Кристоффа и выпускает еще одну пулю тому в спину. Затем Гриффин убирает пистолет обратно под пиджак.

Кэллам Гриффин помогает мне встать. Я поднимаю Нессу, лихорадочно осматривая ее на предмет ранения.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Девушка дрожит от шока, стуча зубами, но, похоже, не ранена.

— Все нормально, — говорит она.

Несса прижимается ко мне, обвивая руками мою шею.

Я вижу, как у Фергуса подергивается челюсть. Это его малышка, которая всегда бежала за успокоением к нему.

Кэллам поднимает серебряный поднос. На нем вмятина размером с мяч для софтбола, прямо по центру.

— Твою мать, — говорит он. — Откуда ты знал, что это сработает?

— Я и не знал, — отвечаю я.

Имоджен обнимает Нессу, по ее лицу текут слезы.

— О боже, — рыдает она. — Я больше этого не вынесу.

— Кэллам, — резко говорит Фергус. — Полиция будет здесь через минуту. Бери Аиду, и езжайте домой. Тебе не нужно, чтобы твое имя ассоциировалось с этой историей.

Затем он переводит взгляд на меня:

— Подозреваю, ты тоже не очень чист в их глазах.

— Я не оставлю Нессу, — говорю я.

Выражение его лица немного смягчается.

— Я побуду с ней, — говорит Фергус. — Мы дадим показания. Затем встретимся с тобой снова в нашем доме.

— Я останусь с вами, — говорит ему Риона, скрещивая руки на груди. — В качестве юриста-консультанта.

Я колеблюсь. Я не хочу уходить без Нессы, но Кристофф мертв. Нет смысла ссориться с Фергусом. Особенно когда мы наконец начали ладить.

Я нежно целую Нессу в губы. На нас смотрят ее родители, но мне насрать.

— Увидимся в доме, — говорю я ей. — Ты была сегодня бесподобна, Несса. Не позволяй этому отвлечь тебя. Ты чертова звезда.

Она целует меня снова, не желая отпускать.

Я слышу звуки сирен и мягко снимаю ее руки со своих плеч.

— Скоро увидимся, — говорю я.

Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, Фергус хлопает меня по плечу.

— Спасибо, — хрипло говорит он. — Ты был быстрее меня. Я бы не успел отреагировать.