Глава 13 · Мирана

Прихожу в себя медленно. Мысли путаются, и складывается такое чувство, будто я напилась — по ощущениям голова тяжёлая, а тело не слушается, словно чужое.

— Мирана, да очнись ты! — вопль Мерзаля заставляет меня распахнуть глаза максимально широко.

И, к сожалению, закрыть их уже не получается — осознание накрывает мгновенно. Мы в поселении отшельников.

Нас окружают три скалы, и лишь один выход есть из этой каменной ловушки — по навесному мосту, скорее всего, через реку.

Хижины отшельников частично встроены прямо в скалы, другая часть — каменные, несуразные нагромождения, стоят то тут, то там. Строили их словно люди, которые никогда не знали, что такое ровная кладка и прямые углы.

Натянутые шкуры служат навесами и крышами. Костры по всему поселению облизывают камень рыжими языками пламени и придают ему ещё более зловещий вид.

Всё это место — как один огромный склеп, только для живых. Для тех, кто не надеется. Кто выживает вопреки всему.

Атмосфера здесь такая, что хочется закрыть глаза и оказаться за тысячи километров отсюда, подальше от этой давящей тяжести.

Люди смотрят на нас как дикие. Одеты в шкуры животных, обвешаны костями — часть из них в ушах, другая служит пуговицами и амулетами. Кровожадные боги и такие же их последователи. Дикие. Те, кто уже не знает другой жизни.

И на это их обрёк собственный король. Ведь легенда — не сказка, как говорил Эйрик. А самая настоящая, кровавая и ужасающая правда.

Насмотревшись на полные злобы глаза, от которых кровь в жилах стынет, я опускаю взгляд вниз и понимаю, что меня привязали к столбу.

«Очнулась наконец-то, — ворчит Мерзаль. — Как будем выбираться?»

Перевожу на него взгляд и вижу, что его тоже привязали — к отдельному, маленькому столбу, похоже, специально сооружённому под его рост.

Кот привязан за живот, и передняя часть туловища свисает вперёд, делая положение ещё более беспомощным.

«Как будем выбираться?» — повторяю, понимая, что дело дрянь, и снова осматриваюсь, пытаясь зацепиться хоть за малейшую возможность.

Местные смотрят на меня как на подарок. А распаленный прямо перед нами костёр слишком на многое намекает. Ужас медленно поселяется внутри, сдавливая грудь и не давая мыслить здраво.

«А я откуда знаю⁈ — возмущается Мерзаль. — Ты у нас ведьма».

«Мерзаль, у меня нет силы», — напоминаю ему, чувствуя, как от этих слов становится ещё паршивее.

«Вот чего ты её так не вовремя потеряла. Не нужно было бросать аскадцев», — неожиданно добавляет этот наглый комок шерсти.

Я перевожу на него поражённый взгляд.

«Ты обалдел? — поражаюсь его наглости. — Я её не теряла. У меня её вероломно отобрали! — рычу на него, не сдерживаясь. — Не знаешь, как освободиться, — молчи лучше!»

И этот гад действительно замолкает. Демонстративно. С таким видом, будто рот у него намертво закрыт. Замечательно. То не дождёшься, чтобы он замолчал, а когда нужны хоть какие-то варианты спасения — тишина.

Я пробую растянуть верёвки на запястьях, потом тянусь к той, что стягивает живот. Ни то, ни другое не выходит. Дотянуться не получается попросту потому, что мои руки зажаты между мной и деревянным столбом.

Что же делать?

Я снова кидаю взгляд на скалы и замечаю справа грубо вырубленные ступени.

«Похоже, это ступени к пещере», — тихо шепчу в голове.

«Мне уже можно говорить?» — язвит Мерзаль.

И если бы обстановка была другой, я бы закатила глаза. Но сейчас боюсь даже на секунду прикрыть веки. В любой момент может случиться так, что придётся драться за свою жизнь с отшельниками. Выгрызать её буквально зубами, потому что руки заняты, а шансов — кот наплакал.

«Ты думаешь, это ступени к той пещере, в которой лежит оружие?» — он делает паузу, ожидая ответа.

Я молчу.

«Мирана, вот самое неподходящее время ты выбрала, чтобы молчать, — жалобно добавляет он. — Я не хочу, чтобы меня в жертву принесли».

И от этой интонации я удивляюсь. Не панике, а страху. Потому что впервые за всё время он звучит по-настоящему испуганным.

«Почему сразу в жертву?»

«А ты посмотри на шамана. Он и пустит тебе кровушку», — страдальчески тянет кот.

И действительно — к нам подходит мужчина средних лет с посохом в руке. В отличие от остальных, на его плечах наброшена шкура волка прямо с мордой, а в волосах вплетены кости. Чьи именно — даже разбирать не хочу.

У остальных кости в одежде — жутко, но хотя бы не в волосах. И никаких накидок у них нет: просто шкуры, сшитые будто наспех.

Этот же мужчина явно выделяется на их фоне. Разительно.

Подойдя ко мне вплотную, он придерживает посох локтем и опускает несколько пальцев в чашу… хотя нет. С первого взгляда это кажется чашей, но на самом деле — человеческий череп.

Изнутри он затянут шкурой, чтобы, видимо, не пропускать жидкость. Именно туда мужчина макает пальцы, а потом начинает что-то выводить у меня на лбу.

«Мерзаль, а что он делает?» — почти истерическим голосом спрашиваю фамильяра.

«Я же говорил тебе, дурында, — в жертву приносить собирается», — подвывает Мерзаль.

«А может, всё-таки нет?» — спрашиваю с отчаянной надеждой.

«А чего нет? — строго отвечает кот. — Вот символы на твоём лбу рисует, а не специями посыпает. Мирана, ты, похоже, очередная жертва кровавым богам».

Меня сотрясает изнутри от омерзения и страха. Держаться и не впадать в панику помогает только одно — умение отвлекаться. Потому что если сосредоточиться на том, как чужие пальцы водят по лбу, станет совсем плохо.

«А тебя, кажется, просто съедят», — констатирую очевидное, переводя взгляд.

Перед Мерзалем присаживается женщина. Она точит нож о камень и почти облизывается, разглядывая его. Кот сглатывает вязкий ком в горле.

«Ну что, теперь ты готов к диалогу или будешь только панику разводить?» — спрашиваю, понимая, что наше время стремительно заканчивается.

Отшельники ждать не будут.

«Из всех ведьм, которым я прислуживал, ты была самой невыносимой, — неожиданно выдаёт Мерзаль, и я замираю. — Но знай — ты мне нравилась», — добавляет он.

Я всё-таки прикрываю глаза, понимая, что он меня бросает.

Раскрываю их, когда чувствую резкий всплеск магии. Мерзаль открывает портал прямо здесь — чтобы провалиться в него связанным и избежать жарки.

— Предатель! — кричу уже в пустоту.

Женщина с ножом взвизгивает, шаман перестаёт что-то бормотать себе под нос. Всё вокруг будто приходит в движение. Он резко отдаёт приказ на их языке, и двое мужчин направляются ко мне.

— Не нужно! — протестующе кричу и верчусь, отчаянно пытаясь ослабить верёвки.

Но они быстрее. Шаман отступает в сторону, а меня отвязывают от столба, оставляя руки связанными. Я извиваюсь, пытаясь вырваться из их хватки, но они жёстко держат меня выше локтей и тащат куда-то, не реагируя ни на крики, ни на сопротивление.

— Отпустите! — воплю, но они непреклонны.

Жители поселения будто по команде оживают. Все разом начинают что-то монотонно бормотать, всё громче и громче. И эта какофония непонятных слов создаёт зловещий, давящий эффект. Меня всю корёжит и трясёт, дыхание сбивается.

Когда мы проходим мимо большого костра и прямо передо мной вырисовывается грубый каменный алтарь, внутри всё резко и стремительно падает в пятки — безвозвратно.

— Нет! — кричу и начинаю бить ногами, когда меня укладывают спиной на холодный камень.

Руки связаны за спиной, сопротивляться почти невозможно, но я дёргаюсь, выгибаюсь, не собираясь сдаваться. Я буду стоять за свою жизнь до последнего.

— Проклинаю вас Хелой! — кричу в отчаянии, но им хоть бы что.

Если они и знают, что означает это имя, то чтят или боятся только своих богов. А я, к сожалению, даже имён их не знаю.

Надо мной склоняется шаман. Он заносит ритуальный кинжал и начинает шептать ещё громче. Его слова подхватывает толпа, усиливая их эхом — акустика поляны, окружённой скалами, превращает шёпот в давящий гул, будто сами камни вторят ритуалу.

— Я не хочу возвращаться домой, тем более таким способом, — бормочу себе под нос, понимая, что уже ничего не могу сделать.

И когда шаман заносит руку, я не кричу и не прикрываю глаза. Я смотрю прямо на него. Смело. До конца.

Вот только вместо того, чтобы оборвать мою жизнь, в его шее появляется стрела.

Мужчина замирает. Из раны начинает течь кровь, капая мне на грудь и плечи. Проходит всего несколько мгновений — и он валится замертво, тяжело и глухо.

Я не верю в чудо. Но оно только что свершилось.

Интересно, откуда у аскадцев лук?

Хотя какая разница. Похоже, они меня не бросили, как я их, и всё-таки пришли вызволять. Отобрали лук у местных — и молодцы. Я, так уж и быть, позволю Эйрику вдоволь похвалить себя после моего спасения.

Отшельники всполошились. Все взгляды устремляются к скале, где за камнем притаился тот самый лучник. Точнее — двое. Они, похоже, забыли, что аскадцев было двое.

Местные воины срываются к ним и падают как подкошенные от стрел.

— Искусно, — выдыхаю восхищением.

Кто бы сейчас ни стрелял, он невероятно меткий. Мужчины валятся, не успевая даже добежать. И вот один из тех, кто держал меня, тоже срывается им на помощь. А во второго попадает стрела — и я впервые за долгое время делаю свободный вдох.

Как только мужчина пошатывается, я отталкиваю его ногой, подскакиваю с алтаря и бегу к мосту.

Мимо меня проносятся женщины с детьми — кто куда. Кто взбирается на мост, расшатывая его, кто, наоборот, бежит к скалам. Паника захлёстывает поселение, и их можно понять: их воинов сейчас методично уничтожают.

Но они не думали о моей жизни. И о жизни аскадцев тоже. Они хотели просто убить. Так почему мы должны заботиться о них?

Я выбегаю на мостик и на середине останавливаюсь, оставаясь одной. Позади стихает не столько схватка, сколько настоящее побоище.

Кидаю взгляд на ту самую скалу, где скрыта пещера.

А может… заглянуть?

Раздумываю всего пару секунд и решаю, что нужно побыстрее уносить отсюда ноги, а оружие подождёт. Придумаю, как по-другому справиться с незнакомцем.

Сейчас главное — бежать. А когда мужчины разберутся, я вернусь.

Конечно, придётся выслушать, уже наверняка, от двух мужчин, потому что за один день я убегаю второй раз.

Но ничего, потерплю. А потом ещё и отыграюсь на предателе Мерзале, который бросил меня в самый ответственный момент.

Он обязательно вернётся, почувствовав, что связь не разорвана и я жива. Эта наглая морда не может перейти к другой ведьме, пока предыдущая хозяйка дышит.

Вот только добежать до конца моста мне не суждено.

Прямо передо мной в верёвки врезается стрела.

Я останавливаюсь как вкопанная и едва не заваливаюсь вбок, успевая в последний момент упереться локтем в канат, служащий перилами. Заодно бросаю взгляд вниз — и с холодной ясностью понимаю: такой полёт я бы не пережила.

Помимо этого отмечаю, что все звуки позади стихли. Совсем.

Видимо, мужчины, сделав своё дело, решили взяться за моё воспитание.

Что ж…

Я медленно поворачиваюсь и поражённо замираю, видя перед собой не аскадцев, а совершенно постороннего мужчину.

Он высокий, с телосложением воина — широкие плечи, уверенная осанка. На нём кожаный доспех, коротко остриженные серебристые волосы подчёркивают острые, хищные черты лица.

В одной руке у него лук, в другой — стрела, за спиной виден меч.

Хорош собой и прекрасно вооружён, отмечаю про себя, и жду, что же он предпримет.

И только сейчас до меня доходит: воинов перебили не аскадцы. Это сделал он. Этот незнакомец, появившийся как раз вовремя.

Он опускает лук и уверенной, неторопливой походкой идёт ко мне. Мне становится не по себе. Руки связаны за спиной, а он — само воплощение силы.

И хоть в нём есть безумная, дикая красота, это не то, что успокаивает.

Мужская, грубая, опасная.

Такая, от которой хочется отступить — если бы было куда.

У мальчиков не бывает такого взгляда. Он есть только у уверенного в себе мужчины, который точно знает, чего хочет, и привык это получать.

Магнетизм, исходящий от него, давит почти физически и заставляет задуматься — а стоит ли вообще с ним связываться. Силы в нём более чем достаточно.

И когда он склоняется надо мной, мне приходится задрать голову, чтобы встретиться с его взглядом.

— Ты цела? — низким, хриплым голосом спрашивает он.

Я выдыхаю, чувствуя, как напряжение, сковывавшее грудь, чуть ослабевает. Похоже, по крайней мере сейчас он не собирается причинять мне вред.

— Цела, — отвечаю тихо. — А это ты их всех положил? — киваю в сторону поселения.

— Да, — коротко и чётко отвечает он.

Ох… А я его подпустила слишком близко. Совсем близко. И осознаю это только сейчас.

— А ты кто и как здесь оказался? — спрашиваю сразу, не желая тянуть. — Хотя, может, лучше сначала уйдём подальше, а потом поговорим?

— С воинами я разобрался, а остальные не рискнут напасть, — ровно парирует он и ловко перекладывает стрелу к луку. — Так что можем поговорить и здесь.

Ловко же он управляется с оружием…

— Тогда расскажи, как ты здесь оказался, — прошу, внимательно следя за каждым его движением, пытаясь понять, кто стоит передо мной на самом деле.

Уйти не получится. Через портал — тем более.

А он слишком близко, чтобы ситуация вышла из-под контроля в мгновение ока. Я бросаю взгляд за его спину и отмечаю, что поселение будто вымерло.

Мужчины лежат на земле неподвижно, словно просто прилегли отдохнуть. Остальных не видно — попрятались, затаились, растворились в своих норах, пережидая.

— Я охотник за артефактами, — с лёгко хмыкнув поясняет он. — Узнал, что в этой пещере ещё кое-что могло остаться, и пришёл сюда. А тебе повезло, что ты попалась именно сейчас. Я весь день сидел в засаде, чтобы под вечер разобраться с отшельниками, — добавляет он спокойно, без бахвальства, будто рассказывает о чём-то совершенно обыденном.

Для него, похоже, так и есть.

И смотрит на меня пристально, совершенно не смущаясь того, что личное пространство давно пройдено и ещё немного — и мы будем стоять как очень близкие знакомые.

— И что дальше? — спрашиваю, пытаясь понять, опасен он или нет. — Ты пойдёшь за оружием? — не отвожу взгляда, будто проверяю, дрогнет ли.

А он будто принимает этот вызов. Странно. Если бы он понял, что я его почти допрашиваю, вряд ли стал бы так спокойно отвечать.

— Нет, — отвечает, облокачиваясь рукой о канат рядом со мной. — Там наверняка ещё полно ловушек, — хмыкает и отводит взгляд в пропасть. — Вряд ли у меня получится пройти их все, — возвращает взгляд к моим глазам. — Они могут оказаться слишком хитроумными. Поищу добычу полегче. В другом месте.

И смотрит так, будто ждёт чего-то. Мне чудится подтекст в его словах.

Или это я уже начинаю себя накручивать?

— Ты меня спас. Я могу помочь тебе с ловушками, — предлагаю, чтобы развеять собственные сомнения.

— Если хочешь — можешь, — спокойно отвечает он. — Но мне бы не хотелось здесь задерживаться. Поселение небольшое, но это лишь вопрос времени, когда другие отшельники узнают, что здесь произошло. Лучше уйти до этого, — говорит ровно. — Из-за тебя мне пришлось вскрыться. Я собирался выйти, когда они уснут. Но решил… — он убирает прядь волос с моего лица, — помочь тебе.

— У тебя где-то лошадь? — тихо спрашиваю и пока позволяю ему и это.

Косы растрепались, волосы лезут в глаза — пусть убирает.

— Почти, — ухмыляется незнакомец и открывает портал.

А вот мне не до веселья. Отличный воин, при оружии, ещё и с магией. Прекрасное сочетание. Одного такого мне уже хватило.

Неужели судьба свела меня со вторым?

— После тебя, — продолжая улыбаться, предлагает он.

Он не настаивает. Или делает это настолько искусно, что я даже не чувствую давления. Лишь жестом указывает на портал.

— Ты кто такой? — спрашиваю прямо.

— Я маг в изгнании, — отвечает просто, без попытки увильнуть. — Я служил Кругу магов, но задавал слишком неудобные вопросы.

— Далековато тебя занесло, учитывая, где располагается Круг, — подмечаю как бы между прочим, внимательно следя за реакцией. — И ты так просто мне это говоришь.

— А к чему скрывать? — тихо отвечает он и, наклонившись ещё ниже, произносит почти у самых губ: — Боишься меня? Не стоит. Если бы я хотел тебя убить, ты была бы уже мертва.

И с ним сложно спорить. Шансов у него было более чем достаточно. Но вместо этого мы просто говорим. И он не настаивает. По крайней мере, на первый взгляд.

— Если твоё любопытство ещё не утолено, — делает паузу, показывая, что понял мои мысли, — меня изгнали. И теперь я собираю артефакты. Заодно подрабатываю кем придётся. Могу чудовище убить. А могу и дров наколоть.

Он склоняется ещё ближе и шепчет возле уха:

— Во многих деревнях рады любому мужчине, который может помочь по хозяйству. Мужиков забирают, а женщины остаются одни, — обволакивающим тоном произносит он, явно не без подтекста.

— И это должно меня успокоить? — принимая правила игры, отвечаю так же тихо.

— Конечно, — со смешком отвечает он. — К тому же выбора у тебя всё равно нет.

И тут я с ним согласна. Либо я сама буду выбираться из края отшельников, либо он утащит меня отсюда порталом. Лучше уж с ним.

Я разворачиваюсь лицом к порталу, давая понять, что согласна. И когда вхожу в него, меня всё же посещает надежда, что аскадцы живы.

Хотя странно, что я вообще о них думаю.

Я ведь теперь свободна.