Глава 3 · Мирана

Очень медленно я начинаю приходить в себя. Медленно, нехотя, будто организм ещё сопротивляется сну.

А сну ли?

Открываю глаза и понимаю, что солнце уже в зените и слепит от отблесков на снегу. А я не могла так крепко уснуть, чтобы не заметить, как меня погрузят на широкие сани, свяжут и куда-то повезут.

И ещё и аскадцы. А значит — меня вырубили.

Гнев поднимается во мне молниеносно, вспыхивает резко, обжигая изнутри, но я решаю притушить его и присмотреться. Сейчас ярость может сыграть против меня.

Нужно понять, что происходит, где я и как настроены мужчины, прежде чем делать выводы.

Вокруг меня мелькают сосны, значит, мы всё ещё в лесу, а вот мужчина спереди не внушает вообще никакого доверия. Упряжка собак несёт нас вперёд, сани покачиваются, снег летит из-под лап, пока он тот… как бы его лучше назвать?

Что я о нём помню?

Он напал на меня сзади, украдкой, исподтишка, когда я не ждала удара, а потом надел ошейник, чтобы забрать у меня самое дорогое — мою магию. Касаюсь рукой шеи и чувствую ошейник, и проклинаю этого гада, который ещё и облизать меня успел.

Нет, он точно похабник. Он облизал меня… фу.

Это было мерзко в тот момент и противно даже сейчас, когда я вспоминаю об этом, и внутри поднимается волна отвращения. И я уверена, что именно он меня вырубил. Взгляд у него такой — хитрый, с прищуром. именно такой и мог напасть сзади.

Так, а где второй, который вчера так сладко пел, пока я не открывала дверь?

Ещё бы чуть-чуть — и он бы применил свой топор по назначению. Я чуть веду головой и вижу, как он смотрит вперёд, ведя упряжку в свою деревню.

Он вчера говорил, что отвезёт меня кому-то. Но куда — не уточнил. Кому — тоже. А вот теперь гонит собак, явно торопясь, будто боится задержаться и не успеть.

Сжимаю пальцы в кулаки, хотя запястья связаны, и верёвки неприятно впиваются в кожу. От всего происходящего внутри клокочет злость.

Один поиздевался, другой прямым текстом угрожал.

Прекрасное начало.

Хотя чего я ждала от аскадцев?

Эх, прав был Мерзаль — нужно было бежать, пока была возможность. И тут меня как молнией пронзает мысль. Мерзаль… он же успел впрыгнуть в портал перед тем, как тот закрылся.

Где мой фамильяр?

Сердце неприятно сжимается.

Кто же всё-таки так подгадал время и закрыл мне доступ к порталам?

И зачем?

Это были аскадцы?

Или всё же кто-то другой?

Кто, Хела меня подери, это сделал?

Слишком много вопросов, но, как назло, ни одного ответа. А мне бы хоть на что-то упереться, за одну ясную мысль, а не блуждать в темноте, как слепому котёнку, не понимая, куда идти и от чего отталкиваться.

И как же мне сейчас не хватает моего язвительного, но такого сообразительного фамильяра. Я бы послушала его выводы, доводы, решения — всё бы выслушала, даже молчала бы… ну, не всегда, конечно, но всё же.

А так только и остаётся, что тяжко вздыхать и думать самой, как выпутываться из этой заворушки и при этом остаться живой.

— Уже проснулась, ведьма? — спрашивает суровый воин басом, заставляя меня вспомнить про мужчин.

Запрокидываю голову и встречаюсь с его оскалом. Гад. Пленнил и доволен собой. Так бы и расцарапала ему лицо, если бы могла дотянуться.

Но не достану же.

— Судя по твоей ухмылке, ты доволен собой… — делаю паузу, закатывая глаза. — Одолеть хрупкую девушку, — колко заканчиваю и стреляю в него взглядом, не скрывая презрения.

Ну не могла я промолчать. Пусть подавится своей важностью, своим самодовольством и этим мерзким оскалом. Но он и не думает давиться.

Вместо этого прожигает меня таким мстительным, тяжёлым взглядом, что мне на секунду становится не по себе. В нём слишком много обещаний, слишком много холодного расчёта. И я начинаю задумываться, не зря ли полезла на рожон.

И тут неожиданно прилетает сбоку язвительное от похабника:

— Так что, брат, ты доволен собой?

Ага, значит, они братья.

Я перевожу взгляд с одного мужчины на другого и, теперь уже присмотревшись, вижу схожесть во внешности нешностей. Черты лица перекликаются, посадка глаз, линия скул — всё это выдаёт родство.

Разница в возрасте у них минимальная. Но всё же брюнет-похабник младше, это чувствуется — в движениях, в наглости, в той самой ухмылке.

Старший аскадец переводит вопросительный взгляд на младшего, а тот лишь хмыкает многозначительно, будто ответ и так очевиден.

— А ты вообще молчи, похабник! — резко, не скрывая своего отношения, произношу. — Похоже, я не первая беззащитная девушка, которая пострадала от тебя, — с претензией добавляю и стреляю в него уничижительным взглядом, не отводя глаз.

Но ему что? А ему — ничего.

Он лишь шире ухмыляется, показывая, что и прозвище, и моё мнение его ни капли не задевают. Более того — судя по реакции, они ему даже льстят.

— Да, девушек от меня пострадало много… — хмыкает он довольно, с азартной искрой в глазах. — Но сказать, что они были против, — это вряд ли.

Я кривлюсь и демонстративно отворачиваюсь, будто наблюдать за деревьями намного интереснее. И вообще — много чести его рассматривать.

Да и смысл?

Я уже всё рассмотрела. У него более мягкие черты лица, и он скорее красив не как суровый аскадец, а как хищный, опасный мужчина. Это, конечно, признавать стыдно, но он действительно красив. Хоть и похабник.

А вот его суровый брат — совсем другой фрукт. Он без лишних слов воплотит свои угрозы в жизнь, так что лучше мне пока на рожон с ним не лезть.

Чуть-чуть подёргала их за бороды — и хватит.

А то вдруг вздумает воспитывать. И ладно бы словами или руками, но у него, на минуточку, за спиной громадный топор. А это уже внушительный аргумент, как сказал бы мой Мерзаль, даже таких стерв, как я, заставляющий замолкнуть.

Но всё же я примерно прикинула расстановку сил между братьями. И этим можно воспользоваться для побега. Вот только нужно снять ошейник, а сделать это могут только они.

Нужно сказать правильное слово. А я его никогда не угадаю. Без магии мне не видать свободы. Я не смогу найти Мерзаля. И не смогу потом уйти с ним так далеко, чтобы границы земель аскадцев остались лишь кошмарным сном.

— Кстати, не за что, — внезапно протягивает с издёвкой похабник.

Я не скрываю удивления во взгляде и, показывая, что о нём думаю, перевожу на него глаза. А он скалится самодовольно. Не, ну точно псих.

И что он вообще мог для меня сделать хорошего?

Такие скорее угробят, чем помогут.

— А… за что? — не скрывая сомнения в голосе, уточняю.

Мужчина кивает на шкуру зверя, укрывающую меня. Она, кстати, грела меня, похоже, всю ночь и пол дня, чтобы я не замёрзла. Но я как-то не задумывалась, как именно она на мне оказалась.

Появилась — и появилась. А оказывается, это тот гад постарался.

Но если он ждёт благодарности — перебьётся. Если бы меня не выдернули ночью из избы, то и отогревать не пришлось бы.

— Если бы не я, ты бы уже давно превратилась в ледышку, — констатирует очевидное младший аскадец, подчёркивая, за что именно я должна быть благодарной.

Ага. Уже спешу благодарить.

— Ведьмы не мёрзнут, — и тут прилетает неожиданно гениальная мысль от сурового аскадца.

Я лишь закатываю глаза. Конечно. Мы же не люди, и нам всё человеческое чуждо.

Интересно, а они вообще видели хоть одну ведьму вживую в своей Аскадии?

Что-то я сильно сомневаюсь.

Тогда почему прислали именно таких охотников по мою душу?

И кто они вообще такие?

Ладно, вопросы у меня только копятся, а пора бы уже разгружать эту кучу хвороста.

— Кто вы вообще такие? И зачем вы меня похитили? — смотрю сначала на одного, потом на второго, не скрывая напряжения.

И тут замечаю, как суровый аскадец переводит взгляд на младшего брата. Не резкий, не жёсткий — выжидающий. Похоже, он даёт разрешение на общение. Интересно. Я перевожу взгляд на похабника и жду объяснений. Хоть каких-то.

— Нас послали, потому что мы хорошие воины, — с расстановкой произносит мужчина. — И нам под силу справиться не только с ведьмой, да хоть и с самыми жуткими тварями с глубин Хеля, — заканчивает он горделиво, явно ожидая впечатления.

Вот это — лучшие?

Фыркаю и про себя, и вслух, мысленно награждая их самыми нелестными эпитетами. Но не сдерживаюсь и всё же произношу:

— Видала и покрепче.

И только сказав, жалею. Потому что я всё ещё связана — по ногам и рукам, не говоря уже о скованных силах, а они при оружии и полностью свободны.

Если старший мужчина лишь хмыкает, никак не наказывая меня за почти оскорбление, то младший резко меняется в лице. Его я задела за живое.

Он наклоняется ко мне слишком быстро и протягивает руку. Схватив за косу, тянет ближе, вынуждая прочувствовать моё положение. В его глазах легко читается гнев. Похоже, я попала на вспыльчивого мужчину.

— Ты помнишь, что мой брат озвучил тебе вчера? — тихо, с угрозой в голосе, спрашивает он, заставляя меня напрячься всем телом. — Если потребуется, мы найдём другую ведьму, — произносит это как приговор.

В его глазах вспыхивает что-то тёмное, недоброе. Я сглатываю ком в горле и понимаю, что в очередной раз меня подвёл мой характер.

Но тут же вспоминаю, как можно отмотать его угрозу назад. Игнорируя то, что мужчина не отпускает мои волосы, я поворачиваю голову и смотрю на старшего.

— А разве аскадцы не держат свои обещания? — тихо спрашиваю, почти шёпотом.

И по его выражению лица — по сжатым губам, по напрягшимся скулам и кулакам — понимаю: попала точно в цель.

Одним вопросом перекрыла карту похабника высшей по рангу.

Младший поднимает на брата удивлённый, прищуренный взгляд и спрашивает:

— О чём она, Касар?

Мне показалось… или в его голосе действительно промелькнуло разочарование?

Неужели?

Таки да. Младший смотрит с лёгкой претензией во взгляде — брат ему явно не сообщил про обещание. А сам Касар, похоже, решил, что может про него забыть и младшему не рассказывать. Но я про такое не забуду, когда моя жизнь зависит от этих двух воинов. Пусть даже не надеются.

Касар молчит. Ничего, сейчас я этого сурового и упрямого аскадца подтолкну к правильному ответу.

— Твой брат пообещал, что вы не причините мне вреда, — смотрю в глаза похабнику и произношу уверенно, с расстановкой, чтобы он не усомнился в моих словах.

Вот так, несколькими словами, я полностью перекраиваю жёсткую и опасную игру между нами.

Похабник переводит на Касара уже точно разочарованный и даже раздражённый взгляд, с явной претензией. Теперь он понимает, что Касар пообещал мне за них двоих.

И, похоже, это бесит его больше всего. Он явно привык всё контролировать, а сейчас ситуация резко изменилась — и не в его пользу.

— Это правда, брат? — спрашивает похабник с нажимом в голосе.

— Эйрик, это не важно, — отмахивается Касар, не глядя на него.

Ещё как важно. И оба мужчины это знают.

— Нет, брат, — цедит сквозь зубы Эйрик. — Это важно.

Он отталкивает меня, будто я резко стала ему неинтересна, и в придачу отворачивается. Ух, какие мы обидчивые.

Какие интересные мужчины. И самое главное — между ними можно лавировать, как между кораблями в бурном море. Вот только все эти знания бесполезны, пока на мне этот чёртов ошейник. Ох, как хочется содрать его и выкинуть — аж пальцы чешутся.

Ну где же мой Мерзаль?

Он бы точно придумал что-нибудь эдакое, чтобы перехитрить этих мужчин.

— Эйрик, не начинай, — басит Касар. — Всё равно мы почти приехали. Сейчас передадим девчонку воинам отца, и на этом всё.

Он явно пытается оправдаться, но я цепляюсь за другое. За важное.

— Вы меня сейчас передадите другим воинам. И что дальше? — спрашиваю у Касара, надеясь его разговорить.

— Увидишь, — коротко басит он, глядя вперёд.

Очень исчерпывающий ответ.

И вскоре он начинает заворачивать к деревне, и я сразу узнаю избы аскадцев. Они отличаются от домов Альмарии — грубые, тяжёлые, будто вросшие в землю.

Это настораживает. Въезжать в деревню, где каждый может желать тебе смерти, — глупость полная. Но сейчас у меня нет выбора. Но и удивляет меня другое.

Я не вижу местных жителей.

Где они все?

Нет визга детворы, я не слышу лая собак или звуков домашней скотины. Здесь стоит такая тишина, что слышно лишь наше шумное от холода дыхание и скрип саней. Даже наши собаки в упряжке притихли.

Касар притормаживает, и мы въезжаем в деревню, которая выглядит так, будто опустела в один миг. Неподвижные, пустые дома. Закрытые двери.

И тишина — густая, тревожная, давящая.

Слишком тихо.

Извиваюсь на санях и сажусь, чтобы разглядеть всё получше. Верёвки неприятно тянут, но я всё же выпрямляюсь. Однако ничего не меняется — вокруг по-прежнему пусто и тихо.

— А в ваших деревнях всегда так тихо и мало жителей? — спрашиваю настороженно, всматриваясь по сторонам.

Что-то мне это совершенно не нравится. Внутреннее чутьё буквально вопит, что здесь что-то случилось. И что нам нужно ехать дальше, не задерживаясь ни на миг.

— Нет, — напряжённо отвечает Касар.

Мы заезжаем на небольшую местную площадь. Все дороги сходятся именно здесь. Обычно в таких местах всегда людно — торговцы, дети, шум, движение.

А здесь… ни души.

Касар останавливает сани, а Эйрик встаёт в полный рост. Его спина напряжена, движения осторожные, он замирает, словно прислушивается. Касар подходит к брату и становится рядом. В его руке уже топор. Он готов встретить недруга в бою.

Вот только кто он — этот недруг?

— А разве воины отца не должны были встречать нас здесь? — ровно спрашивает Эйрик у брата, не отрывая взгляда от площади.

— Должны, — очень тихо и настороженно отвечает Касар.

А если их нет — значит, нам точно не стоит здесь задерживаться. Но даже если я это озвучу, меня всё равно никто не послушает. Мужчины тихо перешёптываются, а вот на меня накатывает паника. Она тяжестью оседает на плечах, сдавливает грудь, не даёт вздохнуть полной грудью.

Ведь кто-то с сильной магией закрыл портал именно тогда, когда мне нужно было бежать. И только сейчас я понимаю, какой глупостью было с моей стороны думать, что это аскадцы. Они не владеют магией вовсе.

А ещё эта опустевшая деревня… Это уже не совпадение. Главное, чтобы это не были признаки того, о чём я думаю.

Ведь без магии, без возможности открывать порталы и без фамильяра убежать будет очень сложно. А мне, похоже, придётся это делать срочно и проворно.

Я осматриваюсь по сторонам в надежде увидеть хоть какую-то подсказку. И вдруг замечаю движение. Что-то катится по площади. Кажется, это ёжик — только слишком большой. И что он вообще забыл в таком месте? Они же обычно скрытные.

Но когда «ёжик» подкатывается ближе, я понимаю, что это не животное. Это отрубленная мужская голова.

Я резко закрываю рот рукой и слышу, как она глухо стукается о сапог Касара.

Значит, поблизости есть ещё и убийца.

— А это разве не один из наших воинов? — спрашивает у брата Эйрик с примесью чёрного юмора, совершенно неуместного в такой ситуации.

Он, похоже, ещё и псих в придачу к похабнику.

— Наш, — грубо соглашается Касар.

А вот это совсем плохо. Когда тот, к кому ты едешь, оказывается мёртвым — жди беды. И пока я осматриваю окрестности, замечаю, что мужчины смотрят уже не по сторонам, а на меня.

Я чувствую на себе прожигающий взгляд. И когда перевожу взгляд в ответ, сталкиваюсь с холодом в их глазах, с откровенным презрением.

— Что⁈ — не выдерживаю эмоционально и резко спрашиваю.

Аскадцы молчат, и до меня постепенно доходит, о чём именно они думают.

— Я здесь ни при чём, — сразу говорю как есть. — Я без магии, — показываю на ошейник. — И я не знала, куда вы меня будете везти. И уж тем более не могла убить ваших воинов — я их даже в лицо не знала.

Они могут не доверять ведьмам, но доводы должны слышать.

И пока мужчины обдумывают, верить мне или нет, я замечаю новое действующее лицо.

Он в латных доспехах, полностью подогнанных под него, будто влитых. Они выглядят как живая чешуя, переливаются тусклым холодным блеском. Массивный шлем скрывает лицо, видны лишь глаза в узких прорезях. Устрашающий вид дополняют изогнутые рога на шлеме.

Но и это ещё не всё.

То, что у незнакомца есть руки и ноги, ничуть не объясняет, кто он такой. Потому что за спиной у него — чёрные, кожаные, перепончатые крылья.

Когда он бесшумно опускается на снег, я успеваю разглядеть змеиные глаза с вертикальными зрачками. А крылья тут же исчезают, стоит его ногам коснуться земли.

Значит, они призваны магией.

И кто он такой?

Человек ли он или нечисть?

Я, раскрыв рот, смотрю на того, кто, скорее всего, и был убийцей воинов. Он достаёт из-за спины два изогнутых, удлинённых кинжала. И я ловлю себя на мысли, что рада — это не длинный меч.

Именно с такими обычно ходят под подобные доспехи. Но это оружие не менее смертоносное. Скорее даже опаснее — потому что пропитано магией. На лезвиях клинков вспыхивают, и на них проступают руны.

Увидев это, я забываю, как дышать. И вообще — что там хотели аскадцы.

Похоже, меня нашли.

И от такого уйти будет куда сложнее, чем от этих двух.

И на этом «весёлом» повороте мужчины, видимо, решают, что я не разыгрываю их. Они поворачиваются к противнику и напрягаются ещё сильнее.

— Ты кто ещё такой? — басит Касар, поднимая топор в его сторону.

«Смерть твоя, аскадец», — мысленно отвечаю ему я.