Глава 23 · Мирана

И так как солнце уже заходит за горизонт, мы располагаемся на кухне, чтобы убедиться, дракон ли это нападает на деревни или мужчине показалось. Снаружи быстро темнеет, небо стягивается холодной синевой, и в нашем окне отражается только тёплый свет печи и пары свечей.

— Нужно, чтобы кто-то нёс дозор на улице, — произносит Алрик и отпивает отвар из деревянной чаши.

— Зачем? — с подозрением уточняет Касар.

— Если верить словам мужчины, то дракон улетел в сторону западных гор и, скорее всего, прилетит именно оттуда, а мы как раз на его пути. И лучше сделать так, чтобы мы могли его раньше заметить, чем он подлетит к нам. Мы же не знаем, должен ли он воздействовать целенаправленно или всегда под его тенью всё пропадает, — спокойно и развёрнуто отвечает Алрик.

— Согласен, — задумчиво тянет Эйрик. — Я пойду.

Касар кивает, а мы остаёмся ждать. Печь растоплена, отвар наварен, я ужином накормила мужчин помимо обеда. Конечно, все были в приятном шоке, что я вообще решила готовить.

Это они просто не знают о том, как Касар умеет убеждать.

Но время тянется медленно, а движения никакого. За окном только ветер и редкие снежные хлопья, которые в свете луны кажутся почти серебряными. Уже несколько раз сменяются мужчины, а я начинаю откровенно клевать носом.

— Вы смотрите, а я пойду искупаюсь, — заявляю, допивая из чаши и потягиваясь.

— Это не лучшая идея, — произносит Касар, вернувшийся с улицы.

Он греет руки у печи и наливает себе побольше отвара, чтобы согреться. Находиться несколько часов на улице сейчас — такое себе удовольствие.

— Если что, вы меня позовёте, и я быстро оденусь, — отнекиваюсь и иду к двери, чувствуя на себе взгляд.

— Мирана, — предупреждающе рычит Касар.

— Очень быстро, — фыркаю, закатывая глаза, и всё же выхожу, ощущая за спиной его недовольство.

Мне нужно искупаться, потому что ещё с прошлой ночи, так сказать, следы наших игр с Алриком на коже, и это неприятно. Так что я точно воспользуюсь бадьёй, которую заприметила в одной из комнат.

Натягиваю себе тёплой воды, подогретой на печи, пока Эйрик подкидывает поленья. Прихватываю свечи и расставляю рядом с бадьей, чтобы можно было хоть что-то рассмотреть.

И когда пар поднимается мягкими клубами над бадьей, с радостью раздеваюсь и опускаюсь в горячую воду.

— Как же хорошо, — блаженно произношу и кладу руки на края, отмокая.

Горячая вода обволакивает тело, расслабляет мышцы, смывает остатки напряжения. Откидываю голову назад и прикрываю глаза. Вот так бы немного полежать и расслабиться.

Прилетит дракон — так Мерзаль меня первым найдёт, не то что мужчины.

И тут…

— Расслабляешься? — мужская рука накрывает моё горло спереди, и я распахиваю глаза.

Эйрик зашёл бесшумно и подкрался. Я даже не поняла, что он здесь.

— Что тебе нужно? — хрипло спрашиваю, растерявшись от такого вторжения. — Может, позже поговорим? — намекаю ему, чтобы убирался отсюда прочь.

Но он мужчина догадливый, намёки понимает — и совершенно им не следует.

— Я сам решу, где и когда мы будем разговаривать, — жёстко рубит.

А потом его дыхание щекочет кожу на шее, и я понимаю, что ему видно слишком много. Пламя свечей дарит полноценный свет. Как только это окончательно до меня доходит, дёргаюсь, чтобы опуститься ниже. Но он сжимает пальцы на моей шее, не до боли, но достаточно, чтобы удержать.

— Мирана, в твоих интересах, чтобы я остался к тебе благосклонным, — пониженным тоном произносит он, и случается то, к чему я совершенно не готова.

Его вторая рука медленно оглаживает моё плечо, а после спускается по ключице и достигает груди. Вода уже не кажется такой горячей — по коже бегут мурашки.

— Руки убери, — шиплю на него и поднимаю руки, чтобы защищаться.

— Лучше лежи смирно, и мы быстро поговорим, и я уйду, — предупреждающе произносит он, и я замираю.

— Эйрик, это в наш договор не входит, — ледяным тоном произношу, стараясь сохранить достоинство, даже сидя обнажённой в бадье.

— То, что ты будешь трахаться за спиной брата с другим, тоже не входило, — жёстко отвечает он, и я закусываю губу.

Да что ж такое.

Почему все всё узнают так быстро?

За странную близость с Касаром я уже получила свою порцию жестокости, которая вылилась в искромётный секс. А за секс с Алриком что получу? Эйрика?

Как-то не очень.

— И что с того? — иду в атаку, потому что я не обязана хранить верность Касару.

— Если так легко раздвигаешь ноги, тогда и передо мной раздвинь, — выдаёт он совершенно странную вещь, и одновременно его пальцы достигают груди.

Он сжимает сосок между пальцами и прикусывает зубами мочку уха.

— Эйрик, ты спятил? — смеясь тихо, уточняю. — Я не лягу под тебя, — отрезаю твёрдо.

Да пошёл он. Он угрожает мне на каждом шагу. Действительно ненавидит — не как Касар… Хотя вроде бы и тот по-настоящему. Что-то я запуталась в этих аскадских ненавистях. Где правдивые, а где показные, потому что так нужно.

— Уверена? — азартно спрашивает он.

И вот совсем мне не нравится этот тон.

— Если заставишь шантажом, то это не считается, — сразу же ставлю условие.

Он может. Он может поставить мне такие условия, что выбора не будет. Хотя теперь у меня есть козырь — Алрик согласен мне помочь.

Но сейчас я не откажусь ни от какой помощи и защиты, пока рядом незнакомец и дракон. Лучше я буду рядом с тремя мужчинами, чем выберу сторону и просчитаюсь.

— Думаешь, я буду угрожать, чтобы ты раздвинула передо мной ноги? — будто оскорблённо переспрашивает.

Если честно, то так и думала.

Поворачиваю голову в его сторону и стараюсь игнорировать то, что он сейчас ласкает едва прикрытую водой грудь. И, если честно, это приятно — предательски приятно.

Встречаюсь с ним взглядом и вижу в его глазах вызов. Уверенность мужчины, который уже поставил себе цель.

Но кто сказал, что меня должно это заботить?

— Добровольно — нет, — отвечаю на незаданный вопрос.

Добровольно я не соглашусь. Пусть катится куда подальше.

И я недооцениваю его коварство. Он подныривает, вытягивает меня из воды и усаживает на бортик бадьи. Едва прохладный воздух касается кожи, сразу показывая, что я обнажена перед ним.

Будто через ощущения подчёркивая, что именно он видит. А это капли воды, стекающие по животу и бёдрам, твёрдые вершинки груди, которые призывно торчат. Он видит меня всю сейчас. И наверняка слушает сбившееся дыхание и видит мелкую дрожь, пролетевшую по телу.

А он опять склоняется и шепчет таким бархатным тоном, что заслушаешься:

— Не сопротивляйся, и мы оба поймём, хочешь или нет.

Фыркаю на такое, но он не даёт мне времени на ответ. Поворачивает мою голову и накрывает рот поцелуем.

И это настолько неожиданно, что я теряюсь.

Вот никогда в жизни такого со мной не было. Но эти мужчины умудряются перекидывать мои представления о себе через плечо и перекраивать под себя.

Одновременно не с грубым, а даже, что удивительно, приятным пробным поцелуем он аккуратно разводит мои ноги в стороны, при этом оглаживая внутреннюю часть бедра.

Мурашки сразу же пробегаются по месту прикосновения, тонкой волной поднимаясь выше. А томное предвкушение ласкает низ живота, стягивает его сладким напряжением.

Мне становится интересно, что же он предпримет. Ведь главное, что я могу его остановить. Эйрик не стал давить и именно этим удивил.

Одной рукой он ведёт выше по животу к груди и, сжав её, играется — медленно, с нажимом, словно проверяя мою реакцию. А пальцами второй раздвигает складочки и ласкает.

Он нажимает на клитор, проводит круговыми движениями, не спеша, будто специально растягивает удовольствие. Он нежно обводит сосок большим пальцем и, будто дразнясь, щёлкает по нему, заставляя меня вздрогнуть.

Эйрик углубляет поцелуй медленно, будто раскрывая внутри меня невидимые двери. И я позволяю.

Я пока не нашла отторжения. Я ненавижу его как аскадца. Но я любуюсь им как мужчиной, хотя никогда в этом не признаюсь.

И его нежность сейчас оказывается губительной.

Именно она что-то топит. Словно мужчина знал, что именно так пробьётся через мою броню.

— М-м-м… — лёгкий стон срывается с моих губ, и он проникает в лоно пальцами.

Я развожу ноги шире и обнимаю его за шею, уплывая волной наслаждения, которая накрывает медленно, тягуче. А он начинает плавные движения пальцами. После сегодняшнего шторма это тихая гавань, которая так затягивает, что я опускаю руку и сама играюсь с клитором, пока мужчина трахает меня.

Он рычит в мои губы, а я легонько прикусываю его. За это получаю сжатие на груди — чуть жёстче, чем раньше. А потом он берёт мои пальцы и переплетает со своими.

Теперь мы оба ласкаем меня в едином ритме.

Теперь оба проникаем в лоно.

Теперь будто это по согласию.

Теперь будто не было инициаторов.

Только общее сильнейшее желание, которое циркулирует между нами сейчас.

И оно путает. Оно сбивает с ориентиров похуже любой метели. Оно доводит до оргазма. Точнее — почти.

Я замираю, чувствуя, как скоро кончу, как мышцы уже начинают сжиматься, и вдруг резко всё прекращается. Он замирает и зависает возле моих губ, опаляя их дыханием.

— Ты такая же девка, как и все остальные, — жалит обидными словами. — Не думай, что ты особенная. И ты, как и другие, раздвинешь свои привлекательные ножки, раз ты не такая уж переборчивая.

— Что? — возмущённо спрашиваю.

Хватаю его за волосы и сжимаю пальцы, не от возбуждения теперь, а от злости.

— Слушай ты, козёл отмороженный. Я выбираю, с кем спать. Я сама, ты понял⁈ — шиплю, смотря ему в глаза, и вижу, как в них огонь вспыхивает — яркий, колючий, злой.

— Пока ты ведьма, которую я хочу, потому что нет других. Ведьма, которую хочет брат, потому что ты его околдовала. Ведьма, которая лишена защиты и нуждается в ней. Ты, Мирана, не наравне со мной или братом, а за нами. Запомни это, — жёстко проходит по мне Эйрик и, резко отпрянув, выходит из комнаты.

А я оглушённая пытаюсь понять, что это только что произошло. Он ласкал так, будто я самое драгоценное, что попало ему в руки. А потом своими словами извалял меня в грязи.

Хотя он в корне не прав — почти во всём.

Что с ним?

И главное — почему его слова имеют для меня хоть какой-то вес?

Почему мне не всё равно?

Этот гад в очередной раз напомнил, кто он есть и что между нами. Я для него лишь та, с кем можно расслабиться, пока нет аскадских девок. Та, которая поможет ему в достижении его целей, и всё.

Вроде бы так просто… Но почему так задевает?..

— Мирана, к тебе можно? — тихо спрашивает Мерзаль.

Он как будто чувствует, как мне паршиво сейчас. Я киваю и залезаю в воду мыться. После слов Эйрика хочется помыться, стереть с себя его прикосновения.

И запомнить раз и навсегда, что ему поддаваться нельзя.

Он этого не достоин. Если Касар груб, но он знает, когда нужно остановиться — в нём скорее ревность говорит, чем жестокость, — то в Эйрике… он не видит границ. А я, к сожалению, сейчас не способна их показать.

— Что случилось? — спрашивает Мерзаль. — Дурында, я же вижу, что опять Эйрик что-то натворил. Угрожал?

— Ха, — нервно смеюсь. — Если бы. Почти до оргазма довёл, а потом сравнил меня с девками из Аскадии и сказал, что мы равны, — кривляюсь и продолжаю мыться.

Он настолько расшатал меня, что даже слёзы на глаза наворачиваются. А это не каждому удаётся сделать. Нужно ещё постараться.

— Во дела. Так что, я был прав — у двоих на тебя стоит? Что делать будешь, Мирана? — с беспокойством спрашивает кот.

— А что мне остаётся? Помогу этим горемычным, а потом уеду подальше. Не нужны мне эти аскадцы, — фыркаю под конец.

— Вот только боюсь, что никто тебя не отпустит, милая моя, — мягко произносит он и запрыгивает на бортик бадьи.

— Почему? — как маленькая девочка спрашиваю наивно, сама злясь на эту слабость.

— Потому что ты собрала возле себя трёх убийц, которые уже ревнуют, а скоро начнут действовать более радикально. Мирана, без крови эти игры не обойдутся, — серьёзно заканчивает он.

И я смотрю на него растерянно и решаю, что он сгущает краски. Хотя…

— И это я ещё забыл про крылатого, который от тебя не отстанет в любом случае, — напоминает так, между прочим, кот.

— И что делать? — шёпотом спрашиваю. — Я ведь не специально.

— Милая, так ведь они тоже случайно калечить друг друга из-за тебя будут. Только, Мирана, это может и тебя задеть, — делает мне расклад на будущее и, спрыгнув с бадьи, уходит через слегка приоткрытую дверь.