Глава 30 · Мирана

— Касар, — удивлённо протягиваю. — Ты, наверное, хочешь узнать, что с Алриком? — спрашиваю и пытаюсь по тяжёлому взгляду понять, что на уме у мужчины.

А ещё лучше понять, что он видит и чего не замечает.

— Не совсем, — отвечает мужчина и поднимает голову выше моей.

И только после этого я слышу, как закрывается дверь. Похоже, Эйрик вышел из комнаты.

Сжимаю пальцами сильнее сорочку, которую успела спрятать за спину, и надеюсь, что он ничего лишнего не ляпнет.

— Брат, всё нормально? — натянуто спрашивает Эйрик.

И Касар переводит с него на меня взгляд, а потом обратно. И я уже вижу, какие мысли у него закрадываются. Нужно спасать ситуацию.

— А что ты хотел? — спрашиваю, возвращая внимание к себе.

И чувствую, как Эйрик подходит ближе, будто нарочно провоцируя брата, становясь почти за моей спиной. Его присутствие ощущается слишком остро — тепло, запах кожи, напряжённое дыхание.

— Поговорить, — низким тоном говорит Касар. — А что у вас тут происходит? — вдруг кидает нам.

Вот этого я и опасалась.

— А мы тут… — поворачиваю голову к Эйрику. — Обсуждаем, что делать дальше.

— Я предлагаю убираться с замка подальше, — сразу включается Эйрик. — Незнакомец может прилететь сюда. Да даже за щитом. А мы не готовы. Лучше опять засаду сделать, только уже более продуманную, с ловушками.

— Новую засаду, да, нужно продумать, но вот уходить… — задумчиво тянет Касар.

Он явно сомневается и не поддерживает Эйрика в этом стремлении. Вот на этом и можно играть.

Трясу сорочкой в руках, и благо аскадец намёк понимает и забирает её. А я тут же подхожу к Касару.

— Алрику нужно парочка дней, и всё, — эмоционально обещаю. — Давай переждём их тут, а потом решим, что делать? И ты хотел поговорить… — так, будто между прочим, говорю и мягко разворачиваю аскадца. — Пошли.

— Касар, это нужно обсудить, — кидает Эйрик нам в спину.

— Обсудим, брат, — обещает Касар.

И мы уходим всё дальше. Накинув накидки возле входа, выходим гулять в лес.

Это удача, что Касар сам решил меня найти для разговора. Ведь я всё же послушаюсь Мерзаля и проверю, как смогу, как реагирует на меня медведь мужчины.

— О чём ты хотел поговорить? — спрашиваю, когда мы уже прилично отошли и вокруг ни души.

Но он молчит.

Слышны только тяжёлые и медленные шаги. Мужчина идёт чуть впереди, плечи напряжены, будто внутри него что-то ворочается.

— Это… — произносит еле слышно мужчина, не смотря мне в глаза.

А вот это мне совершенно не нравится.

— Касар, в чём проблема? Мы в кои-то веки нормально, без угроз, разговариваем, а ты мнёшься как девка перед первой брачной ночью, — выразительно смотрю на этого растерянного мужчину, пытаясь поймать его взгляд и понять, что именно происходит у него в голове.

— Как ты после площади? — неожиданно спрашивает он и смотрит в глаза. — Я видел, как тебя выбило из колеи убийство, — добавляет он спокойным тоном, но в этом спокойствии слышится внимательность, почти осторожность, будто он боится задеть что-то внутри меня.

А я настолько сбита с толку, что, даже приоткрыв рот, не закрываю его. То есть он выдернул меня на улицу, в этот холодный ночной лес, чтобы спросить, как я себя чувствую?

Я ведь всё правильно поняла или мне показалось?

— Ты обо мне беспокоишься? — спрашиваю напрямую и внимательно смотрю на мужчину, стараясь уловить хоть малейшую реакцию.

Конечно, рассмотреть толком ничего не получается: кроме звёзд и луны на небе ничего не освещает лес. Свет серебристый, мягкий, и только очерчивает его плечи и лицо, оставляя глаза в полутени. Но я всё равно стараюсь.

Мужчина сокращает между нами расстояние и нежно гладит по щеке. И смотрит так проникновенно, что я совершенно забываюсь.

Это именно то, что выбивает меня из равновесия. То, что ломает мою броню. Нежность мужчин меняет меня. А я не хочу. Но и сопротивляться не могу.

— Да, — просто отвечает он и замолкает.

— Касар… — запинаюсь и увожу взгляд, но он мягко, но настойчиво поворачивает мой подбородок, чтобы я смотрела ему в глаза. — Я не ожидала, но… мне уже лучше. И если ты думаешь, что я расклеюсь и упаду в истерику, то нет, не переживай, — быстро добавляю.

А мужчина, прищурившись, просто подхватывает меня на руки, легко, будто я совсем ничего не вешу, и я рефлекторно обвиваю его шею руками.

И пока я совершенно не понимаю, что он пытается сделать, мужчина отходит на пару шагов и садится на валун, усаживая меня у себя на коленях. Обнимает меня при этом аккуратно, даже бережно, его руки ложатся на спину и моё колено так осторожно, словно он боится причинить боль.

— Я просто понял, что ты тоже… — теперь он запинается, и это выглядит непривычно для такого уверенного в себе мужчины.

— Что? — повернув к нему голову, спрашиваю, заглядывая в лицо.

— Ты тоже можешь быть уязвимой, испугаться, быть неготовой, — перечисляет мужчина медленно, будто подбирая слова.

Вот только я не слышу в его голосе осуждения, а скорее принятие. Простое, совершенно обычное, без снисходительности и без жалости.

— А ты думал, что я железная? — удивлённо уточняю. — Что ты вообще знаешь про ведьм?

— Честно? — хмыкнув, уточняет.

— Хотелось бы услышать честный ответ, — строго настаиваю на этом.

— Мало, до безумия мало. Мирана, нас учили ненавидеть, а не разбираться в ведьмах, — признаётся он, и я замираю.

Вот даже не знаю, как на это правильно среагировать. Мужчина впервые говорит со мной вот так открыто. Честно признаётся, что вообще не знает о ведьмах ничего, и… всё.

Он не ждёт чего-то. Он не требует действий.

А просто разговаривает со мной, сидя в ночном лесу, где ветер тихо шуршит в кронах, будто древние аскадские духи слушают наш разговор и не вмешиваются.

— Касар, если бы ты спрашивал, то я бы ответила, — мягко отвечаю аскадцу, которого, похоже, выбило из колеи моё замешательство на площади.

— А ты многое знаешь об оборотнях? — неожиданно спрашивает он, пристально смотря мне в глаза, будто пытается разглядеть там ответ ещё до того, как я его произнесу.

— Не сказать, что я знаток, но спрашивай, — отвечаю ему, стараясь говорить спокойно.

— На смотровой… там… я не знаю, как объяснить, — качает он головой и уводит взгляд, будто ему самому тяжело произносить это вслух.

— Касар, — обнимаю двумя ладонями его щёки и поворачиваю к себе, чувствуя под пальцами жёсткую линию его челюсти. — Скажи прямо. Если ты не скажешь, то я не смогу ответить, — мягко подталкиваю его к дальнейшему разговору.

— Пообещай мне, что не воспользуешься этой информацией, — жёстко требует аскадец.

— Хорошо, — закатив глаза, обещаю.

— Алрик не должен узнать, что мы с братом прокляты и что у меня проблемы, — добавляет он с тяжестью в голосе.

— Я не собиралась рассказывать, — сразу поясняю, чтобы он не переживал. — А вот про проблемы можешь поподробнее. А то я думала, это только у меня проблемы, — нервный смешок вырывается сам собой.

— Нет, я не смог… боги… Мирана, там на смотровой я почувствовал, как медведь пытается вырваться. Он бесновался внутри. И раньше было, что он давал о себе знать, но чтобы так — нет, — вываливает на меня правду мужчина, будто камень с души сбрасывает.

— У тебя глаза поменяли цвет тогда, — тихо дополняю его рассказ. — Я повторюсь, я не специалист, но, возможно, это от того, что твой зверь заперт. Ты не выпускаешь его, а обращаешься только тогда, когда тебе он нужен.

— И что ты предлагаешь? — поникше спрашивает.

— Выпусти его на волю. Дай ему свободу просто так, а не потому, что тебе он нужен. Касар, вам с ним нужно сосуществовать вместе, как два воина под одной крышей, а не как ярл и закованный в цепи трэлл.

И как только я это произношу, Касар сжимает мою талию сильнее, а потом и вовсе поднимается. Мужчина встаёт и начинает мерить шагами пространство.

Он явно мечется туда-сюда, как загнанный в клетку зверь. И скорее всего так же его зверь себя и чувствует.

Вот только он обмолвился, что и раньше что-то похожее на этот прорыв чувствовал внутри. Вот тут лучше уточнить.

— А когда начал нервничать медведь? — спрашиваю мужчину, который не останавливается даже после моего вопроса.

— Как мы забрали тебя из избы, — отвечает он, будто даже не замечая, что сказал это слишком быстро.

О как интересно.

Это получается плюсик к предположению Мерзаля.

— Касар, обратись в медведя, — предлагаю аскадцу.

— Я не могу, Алрик может заметить, — идёт в отказ мужчина.

— Не может, он только пришёл в себя и пока не встанет с кровати, — сразу отметаю эту отмазку.

Мне нужно посмотреть, как его медведь на меня среагирует. Очень нужно.

— Я не уверен, что затолкаю его обратно, — находит ещё одну отмазку мужчина.

— А если ты не попробуешь так, то в следующий раз медальон может и не сдержать его, — подмечаю так между прочим, и он останавливается. — Тогда про твой секрет узнают все, — заканчиваю тихо и весомо.

А мужчина подлетает ко мне и хватает за плечи. Он взбудоражен, дыхание тяжёлое, а глаза горят неистовым пламенем, будто внутри него уже не человек стоит передо мной, а тот самый зверь, о котором мы говорим.

— Ты поможешь? — требовательно спрашивает.

— Я могу остаться с тобой, но договариваться ты должен сам, — сразу объясняю.

— А если не получится? — с опасением спрашивает он.

— Тогда жди, пока он покажет себя среди аскадцев, и твои же тебя и прирежут, — пожав плечами, ровно отвечаю.

— Мирана, — рычит Касар.

— Что Мирана? — вспыхиваю в ответ. — Рискни сейчас, либо терпи и потом будет срыв.

— Ты уверена? — с нажимом спрашивает.

— Да, — жёстко отвечаю.

И в следующее мгновение он снимает медальон и вручает мне его.

Один взмах ресниц — и передо мной стоит медведь.

Огромный. Тяжёлый. С густой тёмной шерстью и плечами, которые кажутся шире любой двери в замке. И конечно же ему мало просто стоять.

Он поднимается на задние лапы и рычит так, что лес будто на мгновение замирает, а эхо уходит между деревьев, словно старые северные боги услышали вызов.

— Касар, потише, — прошу его игриво, хотя сердце у меня в груди уже начинает биться быстрее.

А медведь, совершенно игнорируя меня, точит когти о ствол дерева. Кора летит клочьями, дерево жалобно скрипит под ударами лап. А потом он пытается повалить его, наваливаясь всем своим весом. И с таким энтузиазмом, будто это самое дерево его оскорбило по меньшей мере.

— Успокойся, мишка, — ласково произношу и делаю шаг к зверю.

А он замирает и ведёт носом.

Я напрягаюсь, не понимая, почему он резко поменял тактику. Не думаю, что из-за моей просьбы он решил успокоиться. Резкий разворот головы в мою сторону меня напрягает ещё сильнее.

— Касар, ты чего? — растерянно спрашиваю.

А вся эта махина из мышц и звериной силы идёт на меня.

Мерзаль, а если ты ошибся? А если я сильно просчиталась?

И эти мысли меня посещают именно тогда, когда медведь подходит ко мне вплотную и утыкается носом в мой живот. Горячее дыхание пробивается через ткань платья.

Он урчит. А потом неожиданно рычит. Вначале тихо, глухо в груди, а потом всё громче и, кажется, недовольнее.

— Что не так? — тихо спрашиваю, заглядывая в глаза Касару.

Вот только там появляется звериная ярость.

И пока я успеваю понять, что конкретно его разозлило, он обходит меня и утыкается носом мне в поясницу. А потом, встав на задние лапы, ревёт.

Никогда пугливой не была, но это меня подкашивает. Закрываю глаза и вжимаю голову в плечи.

«Вот сейчас он меня и прибьёт», — мелькает в мыслях.

Но тут случается следующее: он грузно опускается на все четыре лапы и бежит от меня.

Я, шокированная, поворачиваюсь и смотрю на этого озверевшего… тфу, просто зверя. И с ужасом понимаю, что бежит-то он к замку.