Глава 39 · Мирана

— Мирана, моя истинная, и я беру её в жёны, — твёрдо заявляет Касар, и я шокированно смотрю на него, на секунду теряя нить происходящего.

Когда нас встретил ярл и по совместительству отец аскадцев, я не вступала в разговор, предпочитая наблюдать. А Касар с Эйриком рассказывали, что поселения Брона уже нет, скорее всего, и он сгинул. Про дракона, про разбойников.

Слушал не только ярл, но и народ, стоящий рядом, притихший и напряжённый. И это всё я знала, меня гораздо больше интересовали амулеты, висящие перед дверьми и окнами в домах.

Они сделаны из подручных средств: на ветви гибкого дерева намотаны нитки, где-то узоры связаны, где как, грубо, но продуманно. Но главный символ — в центре.

И его я узнаю безошибочно среди всей этой мешанины. Именно благодаря этим амулетам и определяют жители Аскадии, кто перед ними.

И я поглядываю на них, чтобы они не начали шевелиться, не выдали меня. Ведь они установлены так, чтобы ветер их не мог расшевелить, а вот магия приведёт в движение основной символ.

Умно придумано.

Это было на улице. Когда же мы попали в личную комнату ярла для переговоров, Касар рассказал, что ведьму братья не нашли, что она успела убежать, видимо, как-то узнав, что происходит у неё под боком.

И после того, что они рассказывали, я не ждала услышать чего-то нового и спокойно смотрела на огонь в очаге, позволяя себе расслабиться хотя бы на секунду, как Касар такое заявляет.

— Что ты несёшь, брат⁈ — взрывается Эйрик, пока я в шоке открываю рот и не знаю, как предотвратить надвигающуюся катастрофу.

И нет, я не про то, что аскадцы могут сцепиться — это как раз предсказуемо и не сильно беспокоит. Восстановятся сами с помощью регенерации или их отец остановит и драки не будет. А вот то, что Касар так уверенно заявил, что я его истинная, да ещё и что в жёны меня возьмёт…

— Это не бред, и твоего позволения я спрашивать не буду, как и благословения! — гаркает Касар на брата, не отводя взгляда и будто нарочно давя.

— Что здесь происходит? — спрашивает их отец. — Почему вы ругаетесь?

О… это они ещё не ругаются. Так и хочется сказать, но пока сдерживаюсь.

— А я тебе расскажу, — сразу берёт слово Эйрик, повернувшись к столу и уперев кулаки в него. — Она нравится нам обоим, а Касар не может смириться, что Мирана не безраздельно его, вот и выдумывает глупости.

— Про истинность? — уточняет ярл и переводит тяжёлый, внимательный взгляд на старшего сына.

Вот и мне интересно, откуда он это взял.

Я не проговаривалась — мне ещё моя свобода нужна. А судя по настрою Касара, правильно я молчала. Если бы раньше ляпнула, то он бы уже давно потащил меня под венец, не оставив выбора.

— Отец, я не вру, — жёстко рубит Касар. — Не сразу понял, это правда, но она моя истинная. Точнее, моего медведя.

— И как ты относишься к проклятью? — внезапно спрашивает ярл, смотря мне в глаза пристально, будто пытается пробраться глубже, чем я позволяю.

Причём он до сих пор прощупывает почву и пытается выяснить, что между нами. Он не спешит что-то решать или озвучивать своё решение. А скорее даёт высказываться сыновьям, наблюдая, кто и как себя поведёт. А теперь и мне.

— Спокойно, — отвечаю аккуратно, не давая ни больше, ни меньше, чем нужно.

Ярл хмыкает и потирает бороду, откидываясь на спинку стула, будто складывает в голове картину.

— Ты не можешь, Касар, — видя, что помощи от отца нет, наступает вновь Эйрик. — Ты ведь знаешь, что и мне она нравится. Ты ведь понимаешь, что будет означать ваша свадьба в таком случае? — с нажимом заканчивает, и в голосе его уже не только злость, но и надлом, который он изо всех сил пытается скрыть.

Эйрик не хочет показывать уязвимость. Но без этого он не сможет апеллировать к брату.

— Конечно понимаю, — уверенно отвечает Касар, прожигая брата тяжёлым взглядом. — Ты больше не приблизишься к ней.

— Отец, это несправедливо, — вновь обращается Эйрик за помощью, но в голосе уже слышится не просьба, а сдерживаемое рычание.

— Касар, ты настроен решительно? — вместо ответа спрашивает ярл, внимательно смотря на сына, будто проверяет, не дрогнет ли.

— Да, созывай совет ярлов и конунга, там мы расскажем обо всём, а на следующий день я женюсь, — произносит он так, будто уже всё решено, и ничьё мнение его не волнует.

На такое мне есть что ответить, но не здесь. Вот останемся мы одни — я выскажусь. Рано я забыла про его высказывание о том, что ему плевать на мою магию. Касар, похоже, передумал её возвращать.

Если он сделает меня своей женой, то ни о каком колдовстве и речи дальше быть не может. А такое я так просто не проглочу.

Сжимаю пальцы в кулаки и вновь отворачиваю взгляд к очагу, иначе высказываться могу начать прямо здесь. И не факт, что ярл будет такое терпеть в своём доме. А последствия могут быть непредсказуемыми.

— Я против! — гаркает Эйрик. — Отец, я против! — повторяет и в придачу рычит, уже не скрывая зверя внутри.

— Тихо! — кричит ярл. — Это дело решённое, Эйрик.

— Даже так? — будто не веря в услышанное, переспрашивает он, и в голосе сквозит неверие.

— Да, твой брат нашёл себе будущую жену, и ты должен отступить, — строго произносит ярл, не оставляя пространства для спора.

Ох, знал бы он, что младшенький-то его не сможет. От истинных не отказываются. Только если Касар догадался об истинности, то Эйрик — нет.

Но его-то волк не глупый. Поэтому он и упрямится. Поэтому и выходит ближе, присматривает за самим Эйриком, словно пытается удержать его от ошибки.

Мужчины даже не замечают, когда цвет их глаз меняется на звериный, становится золотым. И готова поспорить, что раньше такого не было.

Иначе их бы раскрыли очень быстро. А вот сейчас… всё начинает выходить из-под контроля.

— Когда совет соберётся? — спрашивает Касар, сразу переходя к делу, будто всё остальное уже не имеет значения.

Мне тоже интересно знать, сколько мне отведено времени, чтобы распутать этот клубок и избежать замужества, пока петля окончательно не затянулась.

— Думаю… — задумчиво тянет ярл, чуть щурясь. — Послезавтра все могут прибыть. Мы сейчас не разъезжаемся далеко, и конунг с остальными ждали новостей — возможно, вы бы в пути что-то заметили. И вы молодцы, что узнали о драконе, — хвалит отец аскадцев, кивнув. — Но остальных придётся убеждать в том, что это на самом деле дракон.

— А разве мужик не добрался до тебя? — прищурившись, спрашивает Касар, явно удивлённый. — Мы отправили его прямиком сюда. Он свидетель, выживший, и видел, как всё происходило.

— Нет, никого из чужаков не было, — отвечает ярл, чуть нахмурившись. — А они действительно под его тенью пропадали? — тихо переспрашивает он, уже без прежней уверенности.

Касар рассказал, как именно пропадают аскадцы, но в это и правда сложно поверить, даже представляя. Но тот мужчина не врал, и разбойники подтвердили всё.

— Так и было, — с твёрдостью в голосе, но тихо отвечает Касар, не отводя взгляда.

И тогда ярл встаёт из-за стола и подходит к сыновьям. Он смотрит предупреждающе на Эйрика, а потом, повернувшись к Касару, обнимает и хлопает его по плечу.

— Ты у меня гуляка, но ты нашёл, с кем связать свою судьбу, и я рад, сын, — действительно радуясь и даже улыбнувшись, произносит мужчина.

Эйрик сжимает кулаки, до побелевших костяшек, и кидает на меня прожигающий взгляд, а я лишь пожимаю плечами и киваю на дверь, намекая, что говорить будем не здесь.

— Спасибо, отец. И Эйрику нужен будет свой дом, — отвечает Касар, будто это уже решённый вопрос.

— Теперь ты меня выгоняешь из нашего дома? — с горечью и не погасшей злостью говорит Эйрик. — Спасибо, брат, — едко заканчивает.

— Эйрик, угомонись, — строго осаживает его отец. — Касар прав. Вы жили вместе, пока были холосты, но теперь у твоего брата будет жена, и тебе нужно будет съехать.

Шикарно.

А у этой самой будущей жены спросить не хотят, собирается ли она замуж?

Или Касар такой жених, от которого не отказываются, забери его Один.

Для местных красавиц так и есть, но у меня-то выбор шире.

И я не хочу! Не хочу! Внутри всё сжимается, закипает, и так и хочется кричать и бить всё, что попадётся под руки.

— Идите, а я отправлю воронов к ярлам и конунгу, — ставит точку в разговоре ярл.

Встаю со стула уже закипая, сжав зубы, и лучше бы меня сейчас не трогали. Касар ведёт меня из дома, уверенно, не спрашивая, а Эйрик задерживается у отца.

Но долго там он не находится, а когда выходит из кабинета, то хлопает дверью так, что, кажется, стены дрожат. Догоняет нас, а потом и перегоняет. Он подхватывает свои вещи и кивает мне:

— Пойдём, покажу тебе твой новый дом, — цедит сквозь зубы, потому что, несмотря на ночь, на улице ещё люди.

Касар забирает наши сумки с лошадей, коротко распоряжается, чтобы их отвели в конюшню, и идёт следом.

Мы идём по поселению, и я отмечаю, как длинные дома тянутся вдоль троп, с низкими крышами, укрытыми дёрном и мхом, будто вросшие в землю; тяжёлые балки темнеют от времени, а из щелей тянет теплом и дымом. Где-то слышны голоса, смех, лай собак — жизнь здесь кипит даже ночью.

Заходим в дом, и Эйрик сразу же бросает сумки на пол и упирается рукой в косяк двери, явно сдерживаясь. Захожу следом и осматриваюсь, но в темноте это сделать сложно, а свечей никто не зажигает. Ветер воет на улице, а шаги Касара кажутся каким-то предзнаменованием.

Бывают такие моменты, когда ты подсознательно чувствуешь, что это поворотный момент. Что именно сейчас твоя судьба будет делать вираж.

Вот и я стою на таком повороте.

Касар заходит последним и, сбросив вещи, идёт к очагу без слов. Нащупывает дрова и разводит огонь, пока я киплю внутри и скрещиваю руки на груди, сдерживая себя.

Эйрик вообще делает вид, что, если не его рука, то косяк двери попросту развалится, и он его специально держит. Или просто таким образом пытается остыть.

Вот только я остывать не собираюсь.

И когда в очаге разгорается огонь, и Касар скидывает накидку, снимаю свою шубу. И именно в этой тишине, прерываемой потрескиванием поленьев в очаге и воем ветра с улицы, отчётливо слышу треск дерева.

Перевожу взгляд на Эйрика, и оказывается, косяк двери пострадал под натиском его руки — древесина треснула под пальцами.

— Может, объяснишься? — рыча низко, спрашивает он у брата, даже не глядя на него.

Эйрик сейчас будто вулкан, который вот-вот взорвётся и пока на низком старте. Мужчина смотрит на мирно лежащий снег на улице вместо того, чтобы смотреть на нас.

— А что я должен объяснять? — жёстко отвечает Касар. — Я понял, что Мирана моя истинная, вот и всё.

— Как удобно… — едко говорит Эйрик и с грохотом захлопывает дверь, так что стены будто вздрагивают. — Именно сейчас до тебя дошло. И ты по-тихому всё провернул, — под конец его тон уже откровенно обвинительный, с надломом.

— Почему по-тихому? Я что, должен был поставить тебя в известность? — ядовито бросает Касар.

— Ты меня в первую очередь должен был поставить в известность, — ледяным тоном сообщаю ему. — И если ты не в курсе, у девушки принято просить руки, а не ставить перед фактом и брать замуж.

— Мирана, я знаю твой характер и… — не поняв, что натворил, начинает мужчина уверенно, но я его перебиваю.

— И что⁈ — гаркаю на него. — Это позволило тебе плюнуть на мои планы⁈ Позволило решать за меня, как мне жить?

Я кидаю претензии одну за другой, а он взрывается и скалится в ответ, сжимая кулаки так, что пальцы белеют.

— А что бы ты решила, если бы я сказал тебе про истинность? — гаркает в ответ. — Ты бы сбежала! — обвиняет. — Ты бы уже была непонятно где, в опасности!

— И что? Я не собираюсь выходить за тебя! — ставлю его в известность, глядя прямо в глаза. — Ты понимаешь, что я не хочу замуж? Ты понимаешь, что меня такой исход не устраивает? Я хочу вернуть свою магию. И да, если мне придётся скитаться и подвергать свою жизнь опасности — так и будет!

— Нет! — рычит Касар и в несколько шагов достигает меня, нависая сверху коршуном.

Мужчина из последних сил себя сдерживает, но и я не намерена молчать. Мне откровенно плевать, что он сильнее. Что у меня не так много вариантов, а по округе бродит смертельная опасность.

МНЕ ВСЁ РАВНО!

— Ты останешься здесь! — ставит он меня перед фактом.

— Да я лучше буду сама добираться до замка Алрика, чем буду мирно ждать, пока ты возьмёшь меня в жёны и запрёшь в доме, чтобы я не пробудила магию! — прямо бросаю ему в лицо.

— Алрик⁈ — вот теперь Касара прорывает окончательно.

Он подхватывает меня под попу и закидывает себе на плечо резким, сильным движением.

— Ноги его здесь не будет и твоей — в его замке! — громогласно кричит Касар. — Ты моя, и точка! Моя, Мирана. Ты станешь моей женой!

— Ни за что! Не так! — кричу в ответ и бью его по спине, изо всех сил, не сдерживаясь.

Но результата нет. Касар идёт по коридору, матерится сквозь зубы, но держит крепко. И тут я слышу тяжёлые шаги Эйрика — он решил пойти за нами.

— Брат, это не выход, опомнись, — пытается вразумить его Эйрик.

— Выход! — гаркает непреклонно Касар. — Раз она сама не думает о своей жизни, то подумаю я, — жёстко заканчивает.

— Вот именно что о своей, слышишь ты, дикарь, о своей жизни я как раз и думаю! — кричу в ответ и продолжаю брыкаться. — Поставь меня на ноги! — воплю, но Касар лишь открывает ногой дверь и вносит меня в комнату.

Рассмотреть, что где, не успеваю, потому что освещает её лишь холодный свет луны из окна. А мужчина скидывает меня на кровать и нависает над ней, не отходя ни на шаг, перекрывая мне пространство.

— Ты что себе позволяешь, аскадец? — шиплю и приподнимаюсь на локтях, чтобы его видеть, не отводя взгляда.

Рядом становится Эйрик и смотрит на меня тяжёлым, я бы даже сказала, шальным взглядом. Я думала, он взорвётся ещё в гостиной, но мужчина, похоже, перешёл в какую-то другую стадию — более опасную, тихую.

— Единственное, в чём я согласен с братом, — это в том, что к Алрику ты не пойдёшь, Мирана, — ставит он меня в известность, спокойно, но с нажимом.

— Да? — едко кидаю в ответ, смотря с презрением на обоих. — И кто мне запретит? Кто меня сдержит? Что, к кровати привяжете⁈ — под конец голос у меня уже срывается.

Как и внутри всё бурлит от несправедливости. Если бы моя магия была при мне… Чёртов незнакомец! Во всём он виноват.

— Не проверяй, на что я способен, — тихо, с явным подтекстом говорит Касар и, толкнув плечом в плечо брата, идёт на выход.

— Что? Ты думаешь, я закончила? — кричу им вслед и подрываюсь на ноги.

Но мужчины стремительно выходят из комнаты и закрывают за собой дверь.

— Я так этого не оставлю! — кричу и дёргаю ручку.

Но… ничего не получается. Они меня что, заперли?

— Касар⁈ — гаркаю, зная, что так далеко они отойти не могли.

— Посидишь пока под замком, чтобы было время подумать! — гаркает он в ответ.

Чего? Я всё правильно поняла?

— Нет! — воплю и стучу по двери, изо всех сил.

Но что бы я ни выкрикивала, как бы громко ни стучала и ни угрожала — всё без толку. Я больше не слышу ни звука в доме, лишь свои же крики, которые становятся всё тише.

И где-то через час, измученная и на грани истерики, я скатываюсь по двери на пол, обессиленно.

— Мерзаль, ну где ты… — канючу, как маленькая, почти всхлипывая.

Боги… мне нужна хоть какая-то помощь.

Я не верю, что меня заперли аскадцы. Я отказываюсь в это верить. Но суровая реальность наотмашь кидает мне в лицо эту информацию.

«На, Мирана, давись ею и наслаждайся», — будто говорит мне вселенная.

Опускаю голову и закрываю лицо руками, чувствуя, как дрожат пальцы.

Я хочу колдовать.

Я хочу быть свободной.

— Я не хочу замуж… — тихо, отчаянно шепчу.

Раскачиваюсь из стороны в сторону и не могу придумать, как выбраться отсюда. А потом — из поселения аскадцев. Если у меня получится, то ноги моей больше здесь не будет.

Кидаю ещё один взгляд на окно, которое заколочено так, чтобы пробраться сюда было сложно, но и выбраться тоже не легче. У меня нет в руках мужской силы, нет магии, так что выхода тоже нет.

Это ловушка без выхода, в которой я застряла непонятно на сколько…