Глава 38 · Мирана

— Какого хрена ты здесь забыл⁈ — слышу вопль Эйрика и не понимаю, что происходит.

А в следующее мгновение руки Касара пропадают с моей талии.

— Я тебя спрашиваю! — рычит Эйрик.

— Тебя забыл спросить, где мне ночевать! — рычит в ответ Касар, и что-то с треском ломается.

Резко разворачиваюсь и вижу, как эти два неуправляемых аскадца методично разносят имущество трактира. А так как комнатка маленькая, то они уже угробили бадью, и теперь вода растекается по полу, заливая всё вокруг, холодной лужей расползаясь под ногами.

И пока мужчины кричат и сходятся в рукопашной, поднимаю сапоги с пола, чтобы не намокли, и перевожу на них уставший взгляд, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение.

И что мне делать с этими переростками, зовущимися храбрыми взрослыми воинами?

— Ты же снял три комнаты! — вопит Эйрик и тут же поскальзывается.

И, как и следовало ожидать, он падает, а Касар тут же оказывается сверху и начинает бить его по лицу, не обращая внимания на то, что на нём уже проступили вчерашние синяки.

Вмешаться или не стоит?

Вот как сейчас не хватает совета Мерзаля… Он бы наверняка уже сделал ставки, лениво щурясь, и ждал, пока мужчины сами разберутся, наслаждаясь зрелищем.

Вот только у меня не получается просто отсидеться в стороне, потому что вода, видимо, уже просочилась в соседнюю комнату, да ещё этот грохот и крики. И предсказуемо к нам забегают несколько мужчин.

Я тут же прикрываюсь простынёй, вспоминая, что одеться-то мы забыли, когда ложились спать.

Мужчины растаскивают аскадцев, но те смотрят друг на друга так, что всерьёз можно поверить — драться они будут до последнего, пока один не выдохнется или не рухнет.

— Может, вы все выйдете, и я оденусь? — спрашиваю, всё так же придерживая простыню и стараясь говорить ровно, хотя внутри всё кипит.

После этого Эйрик с Касаром чудом вспоминают, что я ещё в комнате, и, когда замечают, в каком я виде, на удивление быстро объединяются.

— Вышли нахер все отсюда, иначе я за себя не ручаюсь! — гаркает Касар, зло, на взводе.

— Если руки ещё нужны — проваливайте! — гаркает Эйрик, резко, с угрозой в голосе.

— Вы возместите ущерб, — ставит условие мужчина.

Я же закатываю глаза. Конечно, его волнуют только деньги.

— Отдадим вчерашний выигрыш, — нехотя отвечает Касар.

— Он и так покрыл часть… — мужчина начинает говорить, но Касар его перебивает.

— Второй части хватит, а сейчас проваливай!

Мужики отпускают братьев и закрывают за собой дверь. А я пытаюсь прикинуть, что вообще произошло. Это получается, с выигрыша они расплатятся за ущерб. Получается, и за комнату они тоже с него рассчитывались.

А других денег у них нет?

Хмурюсь, переводя взгляд то на одного, то на другого.

Это получается…

— Что? — предсказуемо взрывается первым Эйрик, пока Касар одевается. — Ты бы себя видела… А деньги закончились, — нехотя, но с горячностью добавляет.

— Так мы только из-за меня остановились здесь? — недоверчиво уточняю, всё ещё пытаясь сложить полную картину в голове.

— Ну а из-за кого? — хмыкает Касар. — К чему эти вопросы? Одевайся лучше, пойдём завтракать и в путь, — командует мужчина.

Мой взгляд сам собой опускается к боку Эйрика, на котором красуется синий синяк, за который он вчера держался, когда переворачивался на кровати. Закусываю губу и не могу поверить в услышанное.

Вроде всё сходится… но всё равно не верится, внутри что-то щёлкает и не даёт просто принять это как факт.

— Что, не веришь, что мы о тебе подумали? — саркастично спрашивает Эйрик и склоняет голову набок, уже не злясь, но всё ещё напряжённый.

— Странно это, — протягиваю и смотрю на пол.

Часть воды уже ушла в соседнюю комнату, а часть — сквозь доски в землю, так что можно вставать. Одеваюсь прямо при мужчинах — просить их выйти совершенно бессмысленно. И когда я уже полностью готова, меня посещает ещё одна мысль, настойчивая, не дающая покоя.

— Касар, раз такая ситуация с деньгами, то почему ты даже не ночевал в комнате, которую снял? — спрашиваю прямо.

И Эйрик впивается в брата требовательным взглядом и сжимает кулаки. Похоже, он не думал, что Касар изначально был у меня. Ну что ж… теперь знает.

— Потому что я смог договориться только про две комнаты, — нехотя отвечает мужчина. — И то мужик упёртый попался и не верил, что мы отработаем с братом сразу. Всё! — ставит жирную точку и первым выходит из комнаты, забрав мои и свои вещи.

Эйрик хмыкает, но, благо, с кулаками не лезет на брата и подхватывает свою сумку со стула. И вот в таком шатком мире мы выходим и проходим в общий зал. Но тут я слишком не задерживаюсь, даже вспоминая, что мне обещали завтрак. Денег нет — оставшуюся часть придётся потратить на возмещение ущерба.

— Мирана, — окликает меня удивлённо Касар.

Ладно, побережём вашу гордость, воины. Поворачиваюсь к мужчинам лицом и уверенным тоном заявляю:

— Я не голодна, поехали. Мы ведь спешим, — с нажимом заканчиваю.

— С чего вдруг? — спрашивает Эйрик, подходя ко мне.

И помимо того, что он «красавчик» с конкретными фингалами на лице и с содранными костяшками, ещё же есть бок. И это я не рассмотрела, насколько досталось Касару — он попросту умотал меня, чтобы я не проверяла.

— Вот поэтому, — тихо шепчу.

И легонько бью его в больной бок, и он морщится сразу же, хотя я уверена, что кто-кто, а Эйрик бы не показал мне слабость свою.

— Поправимо, — цедит сквозь зубы.

— Вот именно… — с нажимом произношу в ответ. — И Касар мне рассказал, как… поэтому поехали.

Больше не жду ни вопросов, ни отмазок. Я готова передумать в любой момент, потому что скоро захочется есть, а у нас даже перекуса нет, так что лучше меня не тормозить. Дальше мы едем в тишине, и когда уже солнце начинает клониться к закату, мужчины останавливаются.

— Мы скоро, — всё, что говорит Касар, спешившись и привязав своего коня.

Эйрик следует его примеру. И мужчины, немного отойдя, перевоплощаются в животных. И вот я готова поклясться, что они показывают себя с самых сильных, выигрышных сторон, ведь они не уходят.

Волк Эйрика точит когти о кору и рычит, демонстрируя, скорее всего, что всё здесь принадлежит ему. А медведь Касара встаёт на задние лапы и… ну кто бы сомневался — занимается тем же, расправляя плечи, будто тоже метит территорию и заявляет о себе.

А я смотрю на этот детский сад и не знаю, как их поторопить.

— Может, вы погуляете? — спрашиваю, улыбаясь.

И почему-то на меня резко поворачиваются две морды. И взгляды у животных такие внимательные, цепкие, что я начинаю подозревать неладное. Моя лошадь топчется на месте, и ей тоже становится некомфортно, она нервно перебирает копытами, чувствуя напряжение.

— Вы чего? — спрашиваю прямо.

Но они ведь уже в облике зверей и ответить не могут. А вот окружить меня — запросто. И лошадь начинает нервничать ещё больше, вскидывая голову, ведь вокруг неё кружат хищники.

— Не знаю, чего вы добиваетесь, но лошадь пугать не стоит, — предупреждаю их.

Но кто бы меня ещё послушал. Эйрик тихо рычит, и лошадь фыркает, а потом начинает беспокойно крутить мордой. Так, всё, лучше я спущусь, а то меня могут скинуть. Спешиваюсь и привязываю её к дереву.

— И как это понимать? — строго спрашиваю, не ожидая подлости от Эйрика.

Точнее, от него-то ожидаю… а вот от его волка — нет. Но он толкает меня в ноги, и я теряю равновесие, практически падая прямо на медведя, который очень вовремя поднырнул под меня, подхватывая тяжёлым, тёплым телом. Вот только со спины, а не лапами.

И начинается, похоже, самая важная реализация их подлости, потому что только сейчас медведь начинает убегать в лес, мощно отталкиваясь лапами, унося меня с собой.

— Касар, а лошади? — спрашиваю, удобнее устраиваясь и вцепляясь пальцами в густую шерсть.

Касар только фыркает, и я, конечно же, ничего не понимаю.

— Эйрик, те волки могут вас отслеживать или ещё чего, и долго лошадей нельзя оставлять одних, — пытаюсь достучаться до второго мужчины.

Волк переводит на меня серьёзный взгляд и даже не фыркает. Он просто устремляется вперёд, убегая.

И как это понимать?

Что вообще они задумали?

Мне больше ничего не остаётся, как прижаться к горячему телу бурого медведя и попытаться… наслаждаться поездкой?

И что интересно — через какое-то время, когда я понимаю, как лечь так, чтобы мне стало удобнее, я расслабляюсь и просто смотрю по сторонам, будто лечу, только близко к земле. И… неожиданно даже для себя самой — смеюсь.

— Вы, конечно, психи, — смеясь сообщаю Касару, и он лишь фыркает в ответ.

А потом замедляется, когда появляется Эйрик. Чёрный волк подходит ближе грациозной походкой, смотря лишь мне в глаза.

Медведь отворачивает морду, будто ему неприятно, что волк так близко подошёл, а волк Эйрика тычется носом в мою ладонь. А потом этот хищник, которого я уже не раз видела в бою, кладёт морду на мою ладонь, неожиданно мягко, почти осторожно.

— Ты чего? — оторопело спрашиваю, глядя на это во все глаза.

Касар тихонько рычит, и волк поднимает морду, но не отходит. И я, повинуясь каким-то древним инстинктам, тяну руку к волку. И когда до его холки остаются какие-то жалкие сантиметры, останавливаюсь и смотрю ему в глаза.

Эйрик разрешает… вот что я читаю в них.

Касаюсь пальцами шерсти, и он будто подставляется, а потом кивает на свою спину.

— Ты что, шутишь? — спрашиваю прямо.

Ведь этот жест нельзя расценить двояко. Он однозначно хочет более близкого знакомства — чтобы я залезла ему на спину и покаталась.

— Может, как-нибудь в другой раз? — спрашиваю, не скрывая надежды в голосе.

И происходит сразу две вещи. В глазах волка появляется грусть, а медведь рычит. Он разворачивается от волка, и тогда тот преграждает ему путь. В глаза медведю волк смотрит злым взглядом, открыто транслируя агрессию, не уступая ни на шаг.

И я слышу синхронное рычание.

— Так, — быстренько слезаю с медведя. — Вы сегодня уже дрались. Лимит исчерпан, — поспешно добавляю, стараясь не дать им снова сцепиться.

И, подойдя к волку, думаю, как лучше забраться на него. Уж не знаю, в чём суть всего этого, но животные решили вот так знакомиться.

Хотя чему я удивляюсь?

Мерзаль же говорил, что истинность будет стирать грань проклятия и того, что мужчины становятся полноценными оборотнями. С их инстинктами.

Но при этом полностью контролирующими своих зверей. И чем сильнее вспыхивает между нами связь, тем меньше шансов избавиться от проклятия.

Да кому я вру? Его уже не снять.

Мы лишь тем и занимаемся, что закрепляем связь. Я не знаю всех нюансов, но мы сближаемся. Хотя мужчины ещё не поняли, в чём суть.

Всё же я залезаю на спину волка, и он, довольно заурчав, срывается на бег, как только я цепляюсь пальцами в шерсть.

И волк несёт меня обратно через снег, маневрируя между деревьями с такой скоростью, что я будто на низком коне скачу, почти касаясь земли, ловя лицом холодный воздух.

— Эйрик, куда ты спешишь? — спрашиваю, смеясь, а он не отвечает, но ускоряется ещё быстрее, будто наслаждается этим бегом и моей реакцией.

И, кажется, я слышу недовольный рёв Касара, но Эйрику на это, конечно же, плевать. А потом внезапно он останавливается, хотя никаких видимых опознавательных знаков здесь нет.

Одно мгновение — и я уже в объятиях мужчины валяюсь на снегу, ощущая холод под спиной и его тепло сверху.

— Скучала? — лукаво улыбаясь, говорит этот соблазнитель.

— Ты опять что-то себе напридумывал, Эйрик, — фыркаю в ответ.

А он улыбается ещё шире и закидывает меня на себя. Он смотрит в мои глаза с озорством, но в глубине что-то затаилось — тёмное, тянущее, оно пробивается наружу, но пока не оформилось до конца.

— Знаешь, почему мы остановились именно здесь? — шепчет этот искуситель практически у моих губ, обжигая дыханием.

Складываю руку на его груди и приподнимаю брови.

— Потому что здесь сосна особенная? — делаю предположение.

Но по изменившемуся взгляду мужчины понимаю, что, похоже, удивила его.

— Что, глупость сказала? — спрашиваю, легонько пихая его в грудь.

— Угадала, — твёрдо и очень близко произносит Касар, чем меня пугает.

Резко перевожу взгляд на мужчину, а он стоит, упираясь рукой в сосну, будто давно здесь ждал.

— Благодаря ей… — он стучит по стволу другой ладонью. — Я здесь, а не рядом с тобой.

— Не понимаю, — честно признаюсь и осматриваю сосну.

Но она выглядит самой обычной. Что они там в ней разглядели?

— Мы с братом ещё давно выгнали отсюда других хищников и поделили территорию, — поясняет Эйрик довольно, явно наслаждаясь ситуацией. — И ты на моей территории, ведьмочка.

— А-а-а… — протягиваю, понимая, в чём задумка. — Но если я обойду эту сосну, то окажусь на территории Касара? Так? — смотря в глаза Эйрика, спрашиваю.

И самодовольство из него уходит. Мужчина слишком хорошо знает, что я могу поменяться в считанные секунды. Он предсказуемо начинает крепче удерживать меня за талию

— Но ты же не пойдёшь? — спрашивает он тихо.

— А что ты мне дашь взамен? — соблазнительным тоном шепчу, видя, как в нём борются чувства.

Уязвлённая гордость, упрямство и желание оставить меня здесь любой ценой вступили в схватку.

Он не хочет меня отпускать. Но при этом и не хочет ничего давать взамен. Эйрик наивно верит, что я буду играть по его правилам, потому что он этого захотел. Но этого, милый, мало.

Упираюсь руками в его грудь, показывая, что могу уйти в любой момент. Касар поднимает голову к небу и заливисто смеётся.

— И что дальше? — спрашиваю с азартом.

— Чего ты хочешь, Мирана? — спрашивает Эйрик, пристально смотря мне в глаза.

В нём просыпается жёсткость, но пока он её глушит. А вот я своё любопытство глушить не собираюсь.

— Откуда у тебя тот шрам под лопаткой, Эйрик? — спрашиваю прямо.

— Ох… ты не могла лучшего условия придумать, — всё ещё веселясь, говорит Касар. — Мирана, можешь просто идти ко мне и не ждать.

И произносит он это так уверенно, что я на самом деле всерьёз сомневаюсь, что мне ответят. У Эйрика становится такой серьёзный взгляд, будто это вселенская тайна.

— Как хочешь, — кидаю налегке и начинаю подниматься.

Но аскадец коварнее. Он переворачивает нас и тем самым подминает меня под себя.

— Я расскажу, — цедит сквозь зубы.

И я всем видом показываю, что готова слушать, а он после тяжёлого выдоха начинает, прикрыв глаза:

— Когда я только учился управляться в детстве с кинжалом, я захотел взять клинок, как у брата. Касара тогда отец уже обучал, и я тоже хотел… — он замолкает, говоря это всё очень тихо, будто возвращается туда, в тот момент.

— Брат, — зовёт его Касар, не давя. — Если хочешь, я расскажу, — предлагает альтернативу.

Перевожу взгляд на Касара и вижу, насколько теперь у него серьёзный взгляд. Но почему? Это же было давно…

Почему такие реакции?

— В общем, я вынудил Касара со мной драться, не умея толком, — ломким голосом, хрипя, продолжает Эйрик. — И сам подставился по незнанию под клинок брата. Если бы отец узнал, то сначала наказал, а потом ещё долго не подпускал бы к клинку, а я хотел… — он опять замолкает.

Ого, как глубоко мы копнули. Тогда понятно, почему так сложно рассказывать. Это его первые шаги как воина. А для Эйрика это, несомненно, очень важно.

Кладу руку на его щёку, а он тихо вздрагивает и открывает глаза. Только сейчас он готов встретиться с моим взглядом. Но я не жалею его — такому, как он, это не нужно. Я скорее показываю, что понимаю его стремление. А он удивляется, но осознаёт это.

— Я уговорил брата, и он выхаживал меня, и у нас получилось это скрыть от отца.

— А регенерация? — тихо спрашиваю.

— Мы не всегда были проклятыми, — хмыкает Эйрик. — Довольна? — спрашивает без наезда, чем сильно удивляет.

— Да, но нам всё равно нужно вернуться, уже вечереет. Скоро темно станет, — отвечаю ему.

— Боишься, что те волки или наподобие их могут и так близко к нашему поселению бродить? — спрашивает серьёзным тоном Касар.

— Всё может быть, — уклончиво отвечаю.

Я-то отлично знаю, что такие зверушки просто так не появляются. И они явно не за мной. Не по мою душу. Либо они просто охотились. Либо были нацелены на местных. Либо целенаправленно на Касара с Эйриком, что вероятнее всего. Потому что встретить таких просто так — это редкость.

Мы возвращаемся пешком и, оседлав лошадей, едем дальше. К поселению аскадцев приезжаем уже ночью. Нас, конечно же, впускают на территорию поселения за широкие деревянные ворота, легко — как только дозорный узнаёт братьев.

— Передайте ярлу, что сыновья вернулись, — кричит Эйрик кому-то, и мы проезжаем дальше.

— Скоро все будут знать, что мы дома, — сообщает Касар.

Интересно, а что для меня изменится с прибытием к ним домой?