Глава 6 · Мирана

Когда мы вступаем на мост, мужчина останавливается и заглядывает на шумные, взбесившиеся воды реки. Чёрная лента несётся внизу, бьётся о камни, швыряет в стороны клочья пены.

— Высоко, — хмыкает Эйрик, и его слова тут же уносит метель, будто сама не желает их задерживать.

— Потом посмотришь, не отвлекайся, — фыркаю в ответ и, не обращая на него внимания, иду дальше.

Погода только ухудшается, и останавливаться, чтобы разглядывать реку, я не собираюсь. И так пришлось использовать магию, чтобы осветить нам путь — глубокий вечер уже опустился на мир плотным, холодным покрывалом.

Свет заклинания дрожит, выхватывая из темноты лишь клочок дороги, а снег хлещет в лицо, забивается под капюшон и колет кожу.

И благо, когда мы поднимаемся по тайным тропам, которые не видно сразу и которые открываются лишь тому, кто уже ступал на них прежде, аскадец не мешает и не комментирует каждый камень.

Он идёт молча, тяжело ступая позади, будто сам этот подъём его раздражает. Не сказать, что быстро, но шаг за шагом мы всё же достигаем нужной пещеры.

И, встав на входе, я замираю и прислушиваюсь, пытаясь понять, дома ли хозяева.

— Чего мы ждём? — снисходительно произносит мужчина и идёт вперёд, будто это место его совсем не тревожит.

Ну-ну, пусть идёт. Он-то не знает, с кем мы можем здесь встретиться.

И только убедившись, что внутри никого нет, я захожу следом, в большую пещеру, где нет снега и непогода будто вовсе не касается её стен. Здесь заметно теплее, воздух неподвижен, и дыхание наконец перестаёт превращаться в пар.

Мы продвигаемся внутрь, и Эйрик недоверчиво спрашивает:

— Где твои кристаллы?

— Терпение, — бурчу в ответ, чувствуя, как напряжение между нами становится почти осязаемым.

Он награждает меня нетерпеливым взглядом, тяжёлым, давящим.

— Я надеюсь, ты не просто так тянешь время? — с плохо скрываемой угрозой в голосе спрашивает мужчина.

— Эйрик, вот мне иногда кажется, что тебе просто нужно чем-то закрыть рот, и тогда всё станет проще, — эмоционально кидаю я, не удержавшись.

И аскадец взрывается. Он подлетает ко мне и преграждает путь, нависая, будто скала. Ах ну да, мы же гордые, и я посмела задеть его достоинство.

— И? — складываю руки на груди, спрашивая с вызовом. — И дальше так будем стоять или всё-таки пойдём за кристаллами? — с издёвкой добавляю.

И, встав на носочки, наклоняюсь ближе и совсем тихо говорю, почти шепчу ему в лицо:

— Время идёт, и оно не на стороне твоего брата.

— Рррр, — рычит мужчина, сжимая кулаки так, что побелели костяшки, но всё же отступает, разворачивается и идёт дальше, явно заставляя себя не сорваться.

И когда мы доходим до выступа, перед нами открывается ещё большая пещера. Пространство уходит вниз, теряясь в полумраке. Именно то место, куда мы и шли.

Здесь на стенах красуются белёсые кристаллы, впаянные в камень, словно застывший свет. Они мягко поблёскивают, отзываясь на магию, и я чувствую, как сила тянется к ним сама.

Эти кристаллы нужны для вызова Мерзаля. Ах да, и для лечения аскадца тоже.

Мужчина осматривается, явно прикидывая, как мы будем спускаться, заметив кристаллы, а я начинаю колдовать. Концентрирую силу между пальцами и кручу ими, будто плету невидимую верёвку, чувствуя, как магия послушно собирается, плотная и тёплая, готовая принять форму.

— Храв, — произношу твёрдо, и первая верёвка уже ложится у моих ног, плотная, будто сплетённая из живых нитей.

Тогда приступаю к плетению следующей. Магия послушно собирается между пальцами, тянется, поддаётся, и вскоре рядом появляется вторая. Когда обе готовы, я, не глядя на аскадца, подхожу к камню.

Верёвки сами закрепляются за него, впиваясь в породу, словно всегда здесь были. Теперь их даже привязывать не нужно.

— Удобно, — хмыкает мужчина, наблюдая за этим с плохо скрываемым недоверием.

— Ага, — с глубоким выдохом отвечаю.

Подойдя к краю уступа, хватаюсь за верёвку и начинаю спускаться. И всё же я замечаю, как сверху на меня смотрят настороженные, недоверчивые глаза.

— Ты собираешься мне помогать или так и будешь здесь стоять до Рагнарёка? — с вызовом бросаю мужчине, смотря ему в глаза.

— Я не доверяю магии и всему, что с ней связано, — предельно честно отвечает он.

— И что будем делать? — раздражённо кидаю в ответ. — Я не перестану колдовать из-за того, что ты опасаешься. И ты действительно думаешь, что я щёлкну пальцами и твоя верёвка пропадёт? И зачем мне это?

По его взгляду сразу понимаю: разговаривать с ним бесполезно. Аскадцы ненавидят или боятся магию, так что ведьмы для них — почти кровные враги. И вот это пробить и перечеркнуть так просто не получается.

Мы, со своей стороны, тоже либо ненавидим, либо стараемся избегать встреч с ними. Вот и выходит замкнутый круг. Всё было бы привычно, если бы аскадцы не вышли за пределы своих земель и не начали искать ведьму.

Похоже, мне придётся самой сходить за кристаллами. Только непонятно, зачем тогда мужчина вообще увязался за мной.

Но тут случается маленькое чудо: он всё же начинает спускаться по верёвке. Даже быстрее меня. И первым ступает на пол пещеры.

— И что, не растворилась в воздухе верёвка? — с издёвкой спрашиваю, проходя мимо него.

— Я быстро спускался, и ты бы не успела развеять верёвку, — уверенно произносит мужчина, осматриваясь.

Эйрик стоит посреди пещеры, внимательно оглядывая пространство, а я подхожу к стене и прикладываю ладонь к кристаллу. Он сначала холодный, но затем начинает медленно нагреваться, откликаясь на мою магию.

Только после этого его можно забрать. Я делаю то же самое ещё с несколькими, чувствуя, как сила уходит волнами. И тут слышу тяжёлые шаги.

Я быстро прячу кристаллы, выпрямляюсь и вижу, как Эйрик уже напряжённо смотрит в сторону прохода, где должен появиться хозяин пещеры, сжимая в руке клинок.

— А почему у тебя клинок, когда у твоего брата топор? — спрашиваю, глядя на его оружие.

Такое оружие обычно у мужчин вспомогательное, а не основное. А у Эйрика, похоже, другого и нет.

— Не твоё дело, ведьма, — огрызается мужчина.

— А что такое? — не унимаюсь я. Интересно мне, да и поддеть его хочется так же, как он меня. — Давно ходишь с женским оружием?

— Ты напрашиваешься? — скалится мужчина.

— Ох… как мне страшно. Пойдём быстрее, — поторапливаю его. — А то хозяин пещеры придёт, — бросаю так, будто между делом.

— Что? — повышая голос, переспрашивает мужчина. — Ты только сейчас решила сказать, что у пещеры есть хозяин⁈ — с претензией заканчивает он.

И мы не успеваем добраться до верёвок — дорогу нам преграждает настоящая гора с каменной кожей. Широкая, массивная, будто сама пещера решила встать на защиту своих недр.

Местный хозяин. Каменный тролль.

— О тролле ты решила умолчать? — с нажимом бросает Эйрик.

— А в чём, собственно, проблема? — парирую в ответ. — Ты же бравый воин, которого послали за ведьмой, — припоминаю ему его же слова.

Мы встречаемся взглядами.

Прожигающими, агрессивными, опасными — как искры перед вспышкой.

— Но о таком нужно предупреждать! — наезжает он.

Тролль глухо рычит, но сейчас нам не до него. Этот аскадец решил меня поучить, а сам даже оружие повнушительнее не взял с собой. И вот с этим клинком он собрался со всеми разбираться.

— Я не обязана обо всём тебе сообщать, — огрызаюсь в ответ.

Я вижу, как он закипает. Но и меня он уже откровенно достал. Терплю из последних сил, хотя руки так и чешутся придушить. Судя по его взгляду, мысли у нас сейчас одинаковые.

— Людь здесь не место! Людь нельзя трогать кристалл! — неожиданно громко произносит тролль.

И только тогда мы резко переводим на него раздражённые взгляды.

— Разбирайся с ним с помощью магии, — сразу заявляет этот «бравый» воин.

— А что, боишься кинжал сломать? — с издёвкой бросаю ему.

— Людь прекратить! — рычит тролль, делая шаг вперёд.

— Подожди, — останавливаю его, выставляя руку.

Сейчас мне совсем не до него — тут аскадец напрашивается, и я даже не знаю, на что именно. Тролль смотрит удивлённо и даже чуть обиженно, будто его внезапно исключили из разговора.

— Ты чего? — поражённо спрашивает мужчина.

— Он самый безобидный из трёх, — фыркаю в ответ.

— То есть их ещё и три могло прийти⁈ — взрывается Эйрик.

— А что такого⁈ — парирую в том же тоне. — Не справился бы?

— Людь здесь быть не должно. Если о людь узнать остальные, то людь вариться в котелке, — важно сообщает тролль.

— А ты попробуй сварить, — с агрессией бросает Эйрик и начинает идти на тролля.

— Перестань, он же безобидный, — пытаюсь его вразумить. — Обойдём и поднимемся по верёвке.

— Я не оставлю тролля здесь, — грозно заявляет мужчина. — Он людей ест, — приводит весомый аргумент аскадец. — Он чудовище.

И пока мужчина наступает на тролля, пытаясь, видимо, напугать его кинжалом, я чуть не ляпаю, что он-то тоже чудовище. Существо. Нечисть — тут можно назвать как угодно. Просто его воспримут по-разному, если узнают правду. Но это же не повод сразу убивать.

И Эйрик, идиот такой, действительно пытается атаковать громадного каменного тролля, и, конечно же, у него ничего не получается. Его кинжал для каменной кожи — ничто.

Тролль начинает рычать, низко и гулко, так, что дрожит пол пещеры.

— Замечательно, — не сдерживаясь, выкрикиваю. — Ты его разозлил, и теперь он нас не пропустит.

— Аскадец котелок ням-ням, — уже довольно сообщает тролль и толкает Эйрика.

Тот с глухим ударом падает на спину и, подняв на меня взгляд, спрашивает почти обвинительным тоном:

— Не хочешь помочь?

Ах нет. Не почти обвинительным — самым что ни на есть обвинительным. Хотя я вообще-то пыталась помочь. Просто он решил покрутить кинжалом перед носом тролля. А его, между прочим, даже топор Касара не особо беспокоил бы.

— Разбирайся, — предлагаю, кивая на тролля. — Ты же это начал, а не я. Пусть он тебя убьёт. Сварит. На одного аскадца станет меньше.

И пока я рассуждаю и понимаю, что не сильно бы огорчилась такой участи Эйрика, он снова нападает — и предсказуемо терпит поражение. Но его упрямству можно только позавидовать.

Тогда я решаю взять ситуацию в свои руки.

— Прости нас и пропусти, — обращаюсь к троллю и ласково улыбаюсь. — Мы уже с тобой знакомы, и ты знаешь, что я не причиню тебе вреда. А твои братья ни о чём не узнают.

Я умасливаю тролля мягким голосом, пока мужчина пыхтит недовольно, но благоразумно молчит.

— Людь нападать, — тролль тычет каменным пальцем в сторону Эйрика. — Людь злой. Людь должен вариться в котелке, — обвинительно заявляет он.

Я закатываю глаза. В целом — полностью с ним согласна. Но спасать всё равно придётся.

— Я согласна, что этот людь должен вариться в котелке, — миролюбиво говорю, — но сейчас он мне нужен. Поэтому пропусти нас.

— А ведьма придёт поиграть ещё? — с надеждой в голосе спрашивает тролль.

— Конечно, — соглашаюсь, не задумываясь. — Но мне нужно уехать, и когда я смогу заглянуть к тебе в следующий раз, не знаю.

Тролль грустно смотрит на меня, явно вспоминая наши игры, а аскадец не удерживается от издёвки:

— Ох, как это мило, — едко тянет он. — Ведьма и тролль.

— Закрой ты уже свой рот, — цежу сквозь зубы.

Тролль отступает и пропускает нас. Мы поднимаемся по верёвке, и уже когда идём по второй части пещеры, мне в спину прилетает вопрос, который буквально стопорит всё:

— Это твой ухажёр? — издевательски растягивая слова, спрашивает мужчина.

Я резко останавливаюсь и смотрю ему в глаза широко распахнутыми своими.

Он что, серьёзно сейчас?

— Вы с ним близки? — прилетает следующий нелепый вопрос.

— Слушай, у тебя какие-то проблемы? — рыча, спрашиваю, глядя на него как на последнего идиота.

— Да, у меня проблемы, — с агрессией произносит мужчина, подходя вплотную. — С тобой. Я тебе не доверяю.

Я не выдерживаю. В ладони вспыхивает сфера, наполненная молниями, они извиваются, трещат, рвутся наружу.

Вот только мужчина смотрит не на неё — он смотрит мне в глаза. Прямо в них. И что-то видит, потому что его взгляд резко меняется.

С настороженного — на поражённый.

Ох… похоже, молнии у меня сейчас не только в руках.

— Ты кто такая? — с подозрением спрашивает он, нависая надо мной.

— Не твоё дело, — огрызаюсь в ответ. — Единственное, что тебе нужно знать: я та, с кем не стоит ругаться.

Да пошёл он подальше, к своему Одину. Будет он мне ещё такие вопросы задавать. Резко разворачиваюсь и ухожу. Знаю его от силы день, а уже придушить хочется. Развеиваю сферу, пытаюсь успокоиться, выровнять дыхание.

Но когда я уже подхожу к выходу из пещеры, Эйрик со всей силы толкает меня вправо. А я падаю в снег лицом и тут же снова активизирую сферу.

— Да ты бессмертным себя почувствовал⁈ — кричу на него, показывая пульсирующую магию.

Но он смотрит не на меня. Вперёд, а я — влево, где красуется копьё, на древке которого те же руны, что и на его удлинённых клинках преследователя.

Я машинально перевожу взгляд вперёд и замираю. Незнакомец завис перед самым входом в пещеру и остаётся неподвижным, пока его оружие красноречиво намекает, что он опасен и настроен серьёзно.

Вот это уже очень плохо.

— У него ещё и крылья есть? — поражённо спрашивает Эйрик.

— Представь себе, — шиплю в ответ, и резко поднимаюсь на ноги.

Меня накрывает паника от патовости ситуации. Сердце колотится так, будто вот-вот вырвется из груди. Аскадец достаёт клинок и, посмотрев на меня так, что я вынуждена встретиться с ним взглядом, произносит серьёзным, жёстким тоном:

— Спаси брата. Я попытаюсь его задержать.

А вот меня дважды просить не нужно. Я киваю и уношу ноги.