Глава 18

За несколько дней до…

ЛЕША

Раньше я думал, что ничего не боюсь, что мне в принципе не может быть страшно, что я мужик, а значит, все это по определению означает, что море по колено. Так и было, что я под пулями не был? На Тимура работать и с ним же дружить — это вам не в песочнице играться, не до страха как-то было, да и ситуации мне представлялись плевыми. Но все это было раньше. До того, как в моей жизни появилась Мира, причина, по которой я вел себя как подросток… или как долбанное ссыкло и ничегошеньки не мог с этим поделать. Стоило только один раз выслушать врача, чтобы понять, как все это чертовски сложно, и я уже стал гордым обладателем животного ужаса. Смотрел на Миру и подыхал от долбанного страха, а она, наоборот, держалась молодцом, может просто меня не хотела пугать, но все это долбанный ад на земле.

Доходило до того, что я вообще перестал соображать, все мысли вращались вокруг будущей операции. Остальные проблемы казались мелкими и ничего не значащими, все можно решить, купить, принудить, убрать в крайнем случае, кроме вот такой вот ситуации, где ты абсолютно не властен, где решать будут другие люди, которые тоже, к сожалению, не Боги.

Позднее я с врачом поговорил раз эдак дцать, прямо перед операцией завалился в его кабинет без стука, потому что нервы были просто не к черту:

— Добрый…день, — седовласый мужчина был, мягко сказать, недоволен, спустил очки на переносицу и оглядел меня. За рабочим столом у него была кипа бумаг.

Я без слов подошел к нему и на немой вопрос положил на стол толстую пачку денег, на что у старичка глаза расширились не то от ужаса, не то от злости. Он сразу же отодвинул от себя купюры, прошипев достаточно резко.

— Заберите немедленно.

— Нет, я хочу, чтобы эта операция прошла успешно. И, соответственно, готов заплатить столько, сколько вы скажете, — гипнотизировал старичка, хоть и понимал уже, что он не из того теста слеплен, тут просто деньги вряд ли помогут.

— Вы все уже официально оплатили.

Да, оплатил я по сути копейки, мне нужно было быть уверенным в том, что Мира, блядь, отсюда выйдет здоровой, а для этого я готов сделать все, что угодно.

— Я хочу гарантий лично от вас, доктор, — постарался опустить уровень стресса. Да, блядь, дай мне этих гарантий, док, дай! Озолочу.

— Ну что ж, их не будет. Я не Господь Бог, Алексей, а вы вместо того, чтобы накручивать себя, начните верить в благоприятный исход. Я уже сказал, что это рядовая операция, и я выполню свою работу хорошо вне зависимости от того, заплатите вы мне лично или нет. Я старая школа. Поймите и это тоже, для меня клятва Гиппократа не просто пустой звук. А теперь покиньте кабинет, я пытаюсь подготовиться! — стукнул по столу, кивая на дверь.

— Я доверяю вам не просто девушку, а свою жизнь, — сжал кулаки с такой силой, что послышался звук хрустящих костей. Плевать, как это смотрелось со стороны. Развернулся к двери.

— Деньги заберите!

— Нет.

— Да что за упертый мальчишка! Лучше переведите их на счет мальчонке, который тут, в нашей же клинике, лежит, и там вот поможет только чудо.

— Значит, сделайте это. Деньги я не заберу, — помедлил, замолкая. — Я хочу, чтобы она вышла из этой клиники здоровым человеком. Иначе…я за себя не ручаюсь, док, и это не угроза, это констатация факта.

Он понял меня, по блестящим от злости глазам можно было прочитать еще очень многое, но вместо того, чтобы вызвать полицию или охрану, а тут было за что, как минимум, по двум статьям, он обреченно выдохнул и кивнул. Мол что с тебя еще взять, кроме анализов.

Кажется, всю дорогу до операционной я даже не дышал, лишь сжимал маленькую ладошку Миры в своих руках и смотрел на аккуратный профиль моей девочки. Она повернулась ко мне и улыбнулась, как будто не на операцию шла, а так, на прогулку. Легкая улыбка окрасила нежные черты лица, в больничной свободной рубашке моя Мира смотрелась совсем маленькой. Словно крошечная, мой стойкий оловянный солдатик.

Я коснулся губами ладошки и переместился к пульсирующей венке, не сводя внимательного взгляда с Миры, она кусала губы, и вся превратилась в ледышку. Моя девочка, все будет хорошо, я разнесу больницу по кирпичику, если хоть что-то пойдет не так.

— Я буду тут, прямо за дверью, — прошептал, целуя подушечки холодных пальчиков. — Ничего не бойся, представь, что я рядом.

— Скоро увидимся, — срывающимся голосом проговорила Мира, заставляя меня окунуться в ледяную прорубь, глаза у моей девочки были на мокром месте, а улыбка при этом не сходила с лица.

— Я жду тебя тут, — наклонился и поцеловал в щеку, жадно вдыхая нежный аромат, сам же чуть не подох, отпуская ее, передавая в руки врачей. Мы до последнего смотрели друг другу в глаза, пока огромные двери не захлопнулись, отрезая меня от нее.

С этого момента начался мой персональный ад, растянувшийся на целую вечность, спустя первых двадцать минут, я уже был готов ворваться в операционную. Оттуда никто не выходил, и туда же никто не входил. Наверное, это хороший знак? Ведь если бы что-то пошло не так, вызвали бы подмогу? Черт, ненавижу просто ждать и абсолютно никак не влиять на ситуацию, это похожа на чертовку русскую рулетку, или пан или пропал.

Напряжение росло с каждой утекавшей секундой.

Я ходил по коридору вперед и назад, наматывал круги и бесконечно смотрел на часы, мысленно желая подгонять эти стрелки. Чертов придурок, иначе не сказать, но накрутил себя до такой степени, что просто был готов уже на все.

Телефон наяривал бесконечно, я сжимал его в руках и не мог сообразить, что мне делать. Снова и снова гадкий звук прорезал пространство, пока на какой-то раз я не взглянул на экран. Мама. Не смог бы сейчас с ней говорить, мать у меня такая, что все просчитает и будет нервничать, ты только повод ей дай, в прочем, можно и без повода. А ей ой как все это нельзя с ее-то давлением.

Все потом, потом. Мы с Мирой никому не сказали точно, когда назначена операция, не хотели, чтобы все вокруг начинали успокаивать, так что сейчас я проживал все горести в одиночестве, молясь, впервые в жизни молясь богам всех религий, чтобы все закончилось благополучно. Спустя три часа, когда я сидел и гипнотизировал дверь, через которую увозят пациентов, она благополучно открылась. Врач медленно вышел из реанимации, и я помчался к нему, сбивая медсестер, вышедших вместе с ним.

— Что? Как она?

Он стало посмотрел на меня и слегка улыбнулся, стирая пот со лба. На переносице красовалась глубокая красная борозда, а лицо было буквально пунцовым. Запахло латексом, как бы дико это ни звучало. Потрескавшимися пальцами врач провел по своему лицу еще раз, словно ритуал какой проводил.

— Я так и знал, что вы на меня с «порога» нападете. Выдыхайте, Алексей, все прошло удачно, организм молодой, справится. Придет в себя, переведем в обычную палату, но пока к ней нельзя, — при этом многозначительно посмотрел на меня

Но я ведь все равно дернулся в сторону реанимации, однако доктор схватил меня за руку.

— Вы же все равно устроите разнос, да? — в глазах растеклась сталь, мужик не был дураком, он отчетливо понимал, что я проблемная задница.

— Просто посмотрю на нее одним глазком, — прохрипел, ощущая сдавливающие боли в сердце. Пока не увижу ее, не смогу поверить на слово. Одержимое желание царапало грудину, не давая сделать глубокий вдох, я все смотрел через плечо доктору, понимая, что в случае чего пойду по головам, но Миру увижу.

— Давайте ее хотя бы в блок больных переведут, не в операционную же врываться, Алексей! — грозно смотрел на меня Айболит, как его Мира прозвала за глаза. Да, было в нем нечто схожее со сказочным героем.

Логично. Все чертовски логично, но не когда дело касалось моей Миры.

— Полчаса, и я проведу вас, упертыш! — больше он со мной не говорил, пожал плечо и гордо прошествовал дальше.

Телефон в руке вибрировал не переставая, я посмотрел на экран и нахмурился. Пропущенных было и правда слишком дохрена.

— Да, мам, что-то срочное?

— Не сильно быстро ты на звонки мамы реагируешь, — голос в трубке не имел ничего общего с моей мамой.

Какого черта тут происходило?! Я встал как вкопанный, сжимая трубку до противного хруста. Нет, мать с охраной. Вся семья была с моими ребятами, потому что я не доверял своей долбанутой на всю голову бывшей жене, тут не надо быть и семи пядей во лбу, чтобы понимать: это не конец. А сейчас? Что…?

— Что за херь?

— Родителей своих с сыночком увидеть хочешь? — повисла пауза, а на фоне послышался крик. Не будь я сыном своей матери, если бы не узнал ее голос. — Приезжай прямо сейчас к старому химическому заводу. Один. Обговорим условия.

Тварь, тварь, тварь!

Кровь отхлынула от лица, мысли в голове моментально смешались. Что за? В трубке послышались короткие гудки, я помчался в сторону выхода, на ходу набирая Тимура. Эти секунды растягивались и сливались в бесконечную вереницу злости и отчаяния. Блядь, урою. Закопаю собственноручно. В голове пронеслись самые жуткие картинки из всех, что только могли бы быть. Если с их головы хоть волос упадет, я буду резать всех на живую.

Выбежав на улицу, бегло махнул парням, двое остались в больнице охранять миру, а двое поехали за мной.

Уже в машине, сжимая руль до побелевших костяшек, я пытался собраться. Холодная голова, мать твою, холодная нужна! Подключившись к камерам наблюдения, установленными по всей территории дома, я на ускоренном режиме смотрел, как мои собрались и уехали еще днем, затем вернулись, а потом…случилось что-то совсем непонятное. Они вновь подошли к машине, и на этом моменте запись оборвалась, и прямо сейчас видны лишь помехи. Что. За. Черт?!

Шандарахнул по рулю, сворачивая на нужную улицу, одновременно шаря рукой в бардачке. Слабое утешение ехать на встречу с одним пистолетом, учитывая, что там наверняка не один человек.

Друг не брал трубку, как и отец, попытки дозвониться до охраны дома моих родителей не увенчались успехом. Они все как в воду канули. Да где долбанная гарантия, что это не подстава, а мои тихо и мирно сидят пьют чай? Нет никакой гарантии, как нет гарантии и в том, что все это неправда, и я не еду на встречу к реальному человеку,

Я сильнее вжарил по газам, оставляя голосовое на почте Тимура. У меня нет времени на всю эту байду, просто нет. Чувство тревоги нарастало с каждым пройденным километром, казалось, что я приближаюсь к самому пеклу.

Набрав парней, следовавших за мной хвостом, кинул:

— Дальше я сам, ждите тут. Действуем по ситуации, не отзвонюсь через полчаса, смело направляйтесь следом.

Прямо за путепроводом был тот самый химический завод, абсолютно заброшенное место, тут даже освещение отсутствовало, да и проезд к нему был через древний мост, дышащий на ладан, но соединявший старый город с новыми кварталами. Я сбавил скорость и включил противотуманки. Противное предчувствие все никак не хотело меня покидать, словно обжилось внутри. И не зря.

Внезапно я ощутил резкий удар в сторону водителя, боль сковала тело, машина накренилась, издавая немыслимые адские звуки. Я не до конца понял, что случилось, осознал лишь что в меня, скорее всего кто-то врезался, а может и просто что-то пальнуло, но как это возможно? Агония растекалась ядом по телу. Вслед за болью и едва промелькнувшим в сознании страхом, не за себя, за родных, за Миру, в голове осталась одна лишь мысль.

Я обещал быть рядом, как только она проснется. Обещал.

Мир вокруг перевернулся с ног на голову, я грубо уткнулся головой в сработавшие подушки безопасности, но в рту явно почувствовался металлический привкус. Калейдоскопом реальность вращалась, засасывала в какую-то черную пучину, а затем все прекратилось. Хотелось открыть глаза, безумно хотелось открыть их, но что-то отчаянно не давало мне это сделать.

— Скоро увидимся.

— Я жду тебя тут.

Перед глазами стояла Мира, улыбающаяся и протягивающая ко мне руки. Моя Мира. Но затем все померкло, и сознание окончательно покинуло меня.