Глава 23

МИРОСЛАВА

— Пап, а можно я разукрашу твою руку? — Артем забрался на кровать отца, держа в руках фломастеры. Раскраска, подаренная бабушкой и дедушкой, очевидно, была куда менее привлекательной, чем белоснежная поверхность гипса.

И так глаза у малыша загорелись, настолько он воодушевился этой идеей, что даже у Леши губы растянулись в улыбке. Он до последнего запрещал приводить сына, не хотел травмировать, не хотел, чтобы Артем видел отца в таком беспомощном состоянии, но именно Артемка стал тем лучиком солнца в самый пасмурный день.

— Можно, — разрешил Леша и Артем едва ли дождавшись ответа, принялся за дело.

Нет, нельзя было сказать, что Леша пришел в себя, открылся, взял себя в руки. Он все еще был смурным, дулся, порой часами глядя в окно. Мне было больно, нет, не от обиды, не от холодности его, мне было обидно за него, потому что он себя хоронил. Он все еще был недоволен тем, что его без него женили, все также отталкивал меня своим равнодушием и частым молчанием, словно не было меня здесь в палате, рядом с ним, но по крайней мере не гнал открыто, не просил уйти, не повышал голос. Этого было достаточно, во всяком случае пока.

Его бывшая больше не появлялась, может угрозы Тимура подействовали, она тогда испугалась не на шутку, ее ведь действительно обыскали и прогнали, как собаку побитую, и не жаль мне ее было совсем, ни о какой женской солидарности и речи не могло идти. А может затаилась и ждет чего-то.

Я опасалась ее, пусть Тимур и успокаивал меня, но она все-таки мать, прав ее не лишали и забрать Артема она имела полное право. А кто я? Всего лишь жена его отца, пусть и законная, но к ребенку официально никакого отношения не имею. Все права у нее.

И этот момент меня раздражал дико, после всего, что она сделала, после того, как поступила с Лешей, ее не лишили прав, а должны были и по этому поводу мы еще поговорим с мужем. Да, быть может я слишком цинична, местами даже жестока, но такая мать Артему не нужна.

Я слишком хорошо помнила его поведение, его опасливый взгляд и вопросы, от которых сердце кровью обливалось, он только-только начал чувствовать себя свободно, не оглядываясь каждый раз на реакцию взрослых.

Таким, как эта дрянь вообще нельзя иметь детей, на законодательном уровне нужно запретить. И уверенна я, что ребенок ей совершенно не нужен, ее слова о наследнике лишь подтвердили мои подозрения. И пусть пока я не знала, чего добивалась эта женщина своими поступками, но в отличии от Леши и Тимура, я прекрасно понимала, насколько коварными могут быть женщины.

У Борзова были кое-какие подозрения на ее счет, но никаких доказательств ее причастности к аварии не было, вообще никаких зацепок, да и по мнению Тимура, у этой женщины не хватило бы ни мозгов, ни ресурсов провернуть такое. В его словах, конечно, была логика, но интуиция во всю вопила, что не просто так она появилась спустя столько времени и не нужно недооценивать противника.

— Слава, я в туалет хочу, — звонкий голос Артема разрезал тишину, вырвав меня из размышлений.

— Пойдем, я тебя отведу, — подхватив малыша на руки, помогла ему слезть с кровати.

Мы уже подошли к двери, когда за спиной раздался голос мужа.

— Пусть Мишаня отведет.

Я поморщилась и вздрогнула. Признаться, этот человек не вызывал у меня доверия. Нет, даже не так, он просто пугал меня до ужаса одним своим видом: двухметровый, бритоголовый шкаф, с широченным разворотом плеч, бычьей шеей и огромными лапищами, которыми он наверняка способен свернуть человека в бараний рог. Тимур утверждал, что он верный, как пес и здесь он для моего спокойствия, а мне как-то вообще спокойно не было.

— Я сама, — попыталась настоять на своем, не желая доверять малыша этому громиле.

— Нам надо поговорить.

Я обернулась, посмотрела на мужа и его серьезное лицо, понимая, что скорее всего ничего от этого разговора хорошего не будет, но спорить больше не стала, взяв Артемку за руку, вывела его в коридор, где у самой двери, на стуле, с телефоном в руках, обосновалась гора по имени Мишаня. Стоило нам появиться, мужчина тут же отвел взгляд от телефона и перевел его на нас. И лучше бы он этого не делал, господи, да такими глазами чернющими и взглядом злобным только людей пугать.

— Отведите, пожалуйста, Артема в туалет, — попросила дрожащим голосом и попятилась слегка, когда эта груда мышц поднялась на ноги, нависая надо мной и малышом. Артем же, надо сказать, от мужчины был в полном восторге и ничуть его не боялся. Малыш тотчас же схватил Мишу за огромную лапищу и потянул.

— Не переживай, малая, не съем я вашего пацана, — усмехнулся мужчина, глядя на мое абсолютно растерянное лицо и полный страха взгляд.

Проводив ребят взглядом, я вернулась в палату и вдохнула в легкие побольше воздуха, стараясь сохранять спокойствие и невозмутимый вид.

— Мир, скажи мне, чего ты добиваешься? — не успела я вернуться на свое кресло, как Леша в очередной раз огорошил меня своим вопросом. — Чего ты такая упрямая, хватит уже.

— Чего хватит, Леш? — посмотрела на него, глотая обиду.

— Хватит строить из себя чертову мать Терезу. Тебе и двадцати нет, а ты уже связала себя узами брака с калекой, тратишь свою жизнь, время. Не надо этих жертв, ты только хуже делаешь, пойми ты это.

— А кто тебе сказал, что я чем-то жертвую? И ты не калека, ты встанешь, будешь ходить и у нас все будет хорошо, — я коснулась его руки, но от сразу же ее отдернул.

— Блядь, ну откуда ты такая упрямая взялась. Не будет у нас ничего, пойми ты уже наконец. Хватит мучать и себя и меня. Думаешь, делаешь лучше? Думаешь, мне легко каждый день смотреть на тебя и понимать, что я отнимаю у тебя время, жизнь? Я каждый гребанный день молюсь, чтобы ты не приходила сюда, чтобы наконец поняла, что не нужно тебе это, а ты продолжаешь ходить и рвать мне душу.

— А ты? — вскочив с кресла, вперилась взглядом в мужа. Каждый раз одно и тоже. — А что делаешь ты? Ты мне душу не рвешь? Я люблю тебя, ты это можешь понять? И ты меня любишь, я знаю, я видела это в твоих глазах и хватит, пожалуйста, хватит вести себя, как мудак, я не уйду, слышишь ты меня? Прекрати отталкивать тех, кто тебя любит.

— Мира, очнись уже наконец, сними розовые очки, мать твою, мне не нужна эта любовь, как ты себе представляешь нашу жизнь? Я калека почти вдвое старше тебя, что я смогу тебе дать? Ты понимаешь, что я не мужчина даже, что…

Он замолк, отвернулся и задышал шумно.

— Ты глупости сейчас говоришь и врачи…

— Что врачи, Мира? Что врачи? Их прогнозы херня, я как не чувствовал ни хрена, так и не чувствую, хватит верить в сказки, повзрослей уже наконец…

— Знаешь что… — я уже было возмутилась, но внезапно раздался стук в дверь, а следом в палату вошла медсестра с небольшой тележкой.

— Вам что-то нужно? — у меня получилось слишком резко, девушка просто попала под руку.

— Я должна поставить капельницу и сделать укол.

Кивнув, я отошла в сторону, позволяя ей пройти и уже в тот момент, когда, наполнив шприц, девушка приблизилась к Леше, меня осенило.

— Подождите, — я остановила ее прежде, чем она успела вколоть содержимое шприца. — Это новое назначение?

— Что? — девушка обернулась, посмотрела на меня как-то странно, словно опасаясь чего-то.

— Я спросила, врач назначил что-то еще?

— А? Да…да это витамины…

— Почему мне ничего неизвестно? — я понимала, что, возможно, перегибаю и врачи все же не обязаны консультироваться со мной относительно лечения, но так как-то с самого начала получилось, Тимур настоял, чтобы за каждый шаг отчитывались, о каждом препарате, что попадал в организм Леши. Я знала его режим, по часам. Знала обо всем, что было предписано и сейчас что-то меня настораживало. Конечно, доктор просто мог забыть предупредить, но я должна была убедиться.

— Уберите это, — я кивнула на шприц, — и принесите мне карту, я должна убедиться, что вы ничего не перепутали.

— Я…да как вы смеете, — чересчур наиграно возмутилась девушка, — я десять лет работаю, без единого нарекания, я ничего не перепутала.

— Девушка, я впервые вас вижу, мне ничего не говорили о новых назначениях, я лишь хочу убедиться, что мой муж не пострадает в случае…

— Мира, хватит, — прервал меня Леша, — дай человеку сделать ее работу.

Уловив момент и получив согласие пациента, медсестра снова поднесла шприц.

— Я сказала уберите шприц, — повторила я, игнорируя Лешу и схватила девушку за руку. — Почему я не видела вас раньше?

— Мира, — Леша в очередной раз попытался меня приструнить, но не тут-то было. Я могла быть тихой, могла быть покладистой, но, если речь шла о его безопасности, о его здоровье, мне было абсолютно фиолетово на его недовольство.

— Я работаю второй день, только перевелась в это отделение из хирургии, — заметно нервничая, раздраженно ответила девушка, вырвав руку из моего захвата. — Вы мешаете мне делать мою работу, все претензии к доктору, я лишь делаю то, что мне сказали.

— Карту принесите, — прошипела я, уже теряя терпение. Понимала, что веду себя как истеричка невменяемая, но ничего не могла с собой поделать. — Или я пойду с вами, но пока я не удостоверюсь, вы ничего ему не вколете. На выход, — кивнула в сторону двери.

И тут произошло то, чего я вообще не ожидала. Она сделала шаг, а потом резко толкнула меня, да с такой силой, что я отлетела в сторону, едва удержавшись на ногах, а потом девушка рванула в сторону двери, но в последний момент я схватила ее за тонкую ткань халата.

Дальнейшие события происходили словно в замедленной съемке. Я удерживала ее, цепляясь за все, за что только можно было ухватиться. Завязалась борьба и силы явно были не равны, на вид хрупкая и слабая сестричка, оказалась весьма сильной натурой. Фоном послышался голос Леши и какой-то шорох. Схватив девушку за шиворот, я попыталась толкнуть ее к креслу, но внезапный удар коленкой под дых и моментальное потемнение в глазах вынудили меня ослабить хватку. Дышать стало нечем, резкая боль грудной клетке заставила меня согнуться пополам и теряясь в пространстве, я поняла, что лечу куда-то в сторону. Еще один удар и теперь уже тупая боль в затылке.

— Мира, — последнее, что я услышала прежде, чем окончательно погрузиться в темноту.