Глава 10

Роберт Берг. – Ты… Нет, ты не можешь. – Она указывает на кожаный ремень, свисающий с моего кулака. Пряжку крепко держит моя ладонь. Я не хочу причинять ей вред, но боль она испытает. – Поверь, я смогу. – Я улыбаюсь. В её глазах уже нарастает страх,  нижняя губа слегка дрожит. Мне это нравится. – Роберт! Не делай этого,  – умоляет она меня, когда я тянусь к ней. – Пожалуйста! – Каждый удар ремнём, который получишь, ты заслужила. Я говорил, что тебе не понравится то, что случится, если ты попытаешься убежать. Я же предупреждал тебя, не так ли? – Ну, да, я попыталась. Но это вовсе не значит, что ты должен это делать! – широко раскрытыми глазами она смотрит на ремень.  Она ищет способ избежать то, что ей предстоит. Это не сработает, она ещё не в курсе, насколько я верен своему слову. Сказал – сделал. Моё слово – закон. – Если я не накажу тебя, как ты научишься выполнять мои команды с первого раза? – спрашиваю я, с любопытством ожидая её ответа. Если она закончила медицинский институт, значит, умная, дисциплинированная, старательная, ответственная. – Я больше не буду пытаться сбежать. Клянусь! – обещает она, но это не ответ.У неё нет ответа. – Дело не только в том, чтобы помешать тебе сделать это снова. Ты должна научиться принимать последствия за свои действия. Тебе сказали: «не вздумай, иначе будет плохо». Ты не прислушалась, решила сделать по – своему. Теперь ты платишь за своё непослушание. Всё просто как дважды два. Я просовываю средний палец в петлю на ошейнике и притягиваю её ближе к себе. – Если я пообещаю тебе награду за хорошее поведение, а ты не получишь её, тогда ты сможешь мне не верить. А пока у тебя нет оснований не верить моим словам. Так? Она изучает моё лица, возможно, пытается найти малейший проблеск нерешительности или сомнений. – Да, – отвечает она тихим вздохом, почти неслышно, когда приходит к пониманию, что нет способа избежать наказания. – Хорошо. – Я глубоко вдыхаю её  сладкий аромат. Не цветочный, прикрытый приторным парфюмом. Нет, моя девочка полностью натуральная. – Тебе не нужна твоя одежда. Сними её. Я отпускаю ошейник и иду к кровати, прислоняясь к одному из толстых столбиков. Но она не двигается. Застыла от нерешительности. – Ты должна показать мне, что можешь и будешь подчиняться. Если ты сейчас начнёшь сопротивляться, мне ничего другого не останется, как ужесточить твоё наказание, – я говорю максимально спокойным тоном. Мой член сильно прижимается к молнии моих брюк, но освобождения не наступит, пока работа не будет сделана. Только тогда я смогу удовлетворить свою похоть, оставить её тонуть в своей собственной. Она открывает рот, как будто собирается заговорить, но тут же захлопывает его. Умная девочка. Как я и думал. Без лишних слов она снимает с себя блузку, кладет её на комод. Затем стаскивает брюки вместе с трусиками. На ней остаётся лифчик. Не отводя от меня глаз, она тянет руки за себя и расстёгивает застежки, стягивает лифчик и бросает на кучу одежды. Её стоячие груди заполнят мои ладони. Идеально. Раздевшись, она  сжимает руки в кулаки на бедрах и поднимает свой взгляд на меня. Ни капли неловкости. Она не пытается прикрыть свои груди или киску, она не ищет моего одобрения. Её взгляд суровый, скорее, она бросает мне вызов, показывает, смотри, ты меня не запугаешь. Мой член становится твёрже. Я прочищаю горло, чтобы не зарычать, и указываю на кровать. – Встань здесь и схватись за столб. Я не буду привязывать тебя, пока ты будешь оставаться в этой позиции. Если ты отодвинешься или уклонишься, я привяжу тебя к нему и удвою счет. – Я щелкаю пальцем и указываю туда, где хочу её видеть. Она опускает руки с бедер и неторопливо идет ко мне. Я позволяю ей добраться до меня, прежде чем качаю головой. – Валентина, ты действительно думаешь, что именно так собачка должен подходить к своему хозяину? Её глаза расширяются, а на щеках появляется лёгкий розовый румянец. – Я не твоя собачка, – говорит она резким тоном. – О, нет, ты моя собачка!– Я указываю на то место, где она стояла. – Вернись и попробуй еще раз. – Роберт…– Я грубо хватаю её за ошейник, не позволяю сделать что-либо, кроме как последовать за мной. Возле комода я ставлю её в исходное положение и толкаю на пол. Она сползает на колени. – Я могу принести поводок, если тебе нужна помощь, – говорю я. Она падает вперед на руки. – Нет, – говорит она, но это больше похоже на мольбу. Оставив её там, я возвращаюсь к кровати. – Иди ко мне! Ко мне, Валюша! – Я похлопываю себя по ноге. – Хорошая собачка. —На мгновение её взгляд наполняется убийственным гневом, но она ползет ко мне по полу. Её груди изящно свисают. Маленькие серебряные колокольчики, свисающие с каждого соска, дополнили бы картину. В другой раз, обещаю я себе. Когда она подходит ко мне, я протягиваю руку, хватаю её за волосы, чтобы она не поднялась на ноги. Она морщится, но держит все жалобы при себе, когда я оттягиваю её голову назад, заставляя посмотреть на меня. – Хорошая собачка, – говорю я, отпуская свою хватку и приглаживаю волосы. Её челюсть крепко сжимается, но в глазах виден проблеск возбуждения. – Встань и возьми столб, как я тебе сказал. Я обхожу её, чтобы быть там, где мне нужно, и жду, пока она устроится. Она прижимает столб к себе, обхватив его руками, как якорь. – Тебя когда-нибудь шлёпали раньше? – спрашиваю я, маневрируя ремнем в руке, пока он не уляжется так, как мне нравится, и пряжка не будет надежно спрятана. Она прижимается щекой к столбу, отвернувшись от меня. – Нет. – Даже когда  ты была маленькой девочкой?  – спрашиваю я. Мой отец воспитывал нас тяжелой рукой. Справедливо, но твердо. Я собираюсь делать то же самое со своей зверушкой. Ей нужно это наказание. Она жаждет его, даже если пока не понимает. – Нет, – голос звучит раздраженно.  – Пожалуйста, просто сделай это! Ах. Нетерпение. Мы поработаем над этим позже. Я перекладываю ремень в левую руку и подхожу к ней, обхватываю столб рукой и прижимаю её бедро к себе. Небрежно провожу рукой широкий круг вокруг её голой задницы. Ее ягодицы опускаются в идеальный изгиб. Плоские задницы меня не привлекают, но эта пухлость, которую я ласкаю, заставляет мой член болеть. Я убираю руку и жестко опускаю её на правую ягодицу. Она едва издает звук, но я пока не хочу, чтобы она кричала. Еще один шлепок по другой ягодице, и снова её задница идеально отскакивает. Увеличивая твердость своего удара, я обрушиваю пять залпов подряд, чередуя цели. Вздох. Я поднимаю взгляд на её лицо, чтобы оценить реакцию. Может быть, удивление, но никакой настоящей боли. Пока. С ровным ритмом я чередую шлепки по её щекам, пока они не краснеют, и, наконец, она издает тихое шипение от дискомфорта. Она готова. Я отпускаю её и отступаю назад, перемещая ремень обратно к своей жгучей правой руке. – Это всё? – она спрашивает, затаив дыхание, поворачиваясь ко мне. – Это только разминка. И я хочу, чтобы ты поняла, Валентина. Я разогрел тебя только в этот раз, так как тебя раньше никогда так не наказывали. Впредь ты будешь разминаться только тогда, когда мы будем играть. Она в замешательстве морщит лоб. Она не понимает, но это нормально. Я научу её позже. – Запомни. Не двигайся. Не пытайся убежать, – предупреждаю я её, размахивая сложенной кожей по моей ноге. Она зажмуривается и прижимается лбом к столбу. Каждая мышца ее спины и задницы напрягается, когда она ожидает удара. – Расслабь свое тело, Валентина, – приказываю я ей, но она не слушает меня. Вместо этого её спина напрягается ещё сильнее. – Расслабь свои мышцы прямо сейчас, иначе ты проведешь ночь прикованной к столбику кровати на полу.