Глава 16

Валентина. И теперь, когда я понимаю, что полностью в его власти, моя киска с каждой секундой  становится все более скользкой.  Мой рот буквально истекает слюной, а  сердце не может поспеть за ритмом моего дыхания. – Подойди ко мне! И нам не придется спорить о том, насколько всё это на самом деле тебя возбуждает. Он снова стучит по полу. Приняв его предложение, я встаю на четвереньки, уверенная, что ему не понравится, если я встану в полный рост.  Темные завитки ковра привлекают мое внимание, пока я подползаю к нему. Всё лучше, чем смотреть, как победная ухмылка расплывается на его губах. – Хорошая девочка. Он наклоняется и гладит меня по голове, посылая огонь по моему лицу. Присев,  кладет передо мной первый предмет. Он закрывает большую его часть своей ладонью, но то, что я вижу, заставляет мою задницу сжиматься. – Ты не девственница, – властно говорит он. –  А тебя когда-нибудь трахали в задницу? Небрежность, с которой он задает этот вопрос, на мгновение душит меня. – Н-нет. —Я наконец нахожу слова. – Но ты же знаешь, что это. – Указательным пальцем он касается закругленного кончика металлической анальной пробки – Да. Я знаю, что это, – говорю я, не отрывая глаз от этой чертовой штуки. – Отлично. Он переворачивает её в руке и показывает другую сторону. Очень белую, очень круглую, очень пушистую сторону пробки с кроличьим хвостом. Мое горло сжимается от протеста. – Я не… – Кролики не говорят «нет», – обрывает мои слова, прижав палец к моим губам. –  Но ты особенный кролик, не так ли?  –  Он постукивает по моим губам. –   Если ты не послушаешься меня сейчас, то будешь наказана, но если ты будешь моим хорошим кроликом, будешь вести себя хорошо и слушаться, то освобождение, в котором тебе было отказано ранее, будет твоим. Что? Моя награда – это оргазм? Я смотрю на маленький хвостик. – Я не стану тебя заставлять. Но если ты не будешь вести себя хорошо, то тебе придется вернуться в свою клетку, – предупреждает он. – После того, как ты отшлепаешь меня за то, что я отказалась? – Естественно. – Он убирает руки от моего рта, скользит ими по моему телу и между ног. Его пальцы легко находят мою мокрую щель. Я закрываю глаза, надеясь отразить удовольствие, которое во мне вспыхивает от его прикосновений. Он дразнит меня, просто заставляя говорить «да», потому что моему телу нравятся его прикосновения. – Твоя киска мокрая насквозь. Представь, как хорошо тебе будет, когда мой член окажется внутри. Как сильно ты кончишь для меня. – Он усиливает трение моего клитора. Пряность его лосьона после бритья смешивается с очевидным запахом моего собственного возбуждения. Покалывание охватывает мои нервы, разливая тепло по всему телу.  – Мой хороший, маленький кролик, – говорит он тихим шепотом. –  А теперь повернись, прижмись лицом к полу и подними свою задницу для меня. Пора тебя нарядить. Я сглатываю, пытаясь смочить пустыню, которой является мое горло. Подчинись или будут последствия. Я могу отказаться, вернуться в клетку, подальше от него и избежать этого, но чем дольше мои глаза задерживаются на обещаниях в его глазах, тем сложнее становится этот выбор. Ковер мягко касается моей щеки, когда я прижимаюсь к нему, поднимая свою голую задницу к нему. Он что-то сломал во мне, так легко я стала его послушной игрушкой. – Раздвинь свои ягодицы для меня.– Он слегка касается моих ягодиц. Это слишком – участвовать в этом моменте с ним. –  Давай, зайка! Зажмурившись, я тянусь назад обеими руками и раздвигаю свою задницу. Теперь ему видно тугое кольцо моего ануса, и мое сердце колотится в горле. – Сначала смазка, – объявляет он и вставляет выпуклую пробку в мою киску. Внезапная полнота застает меня врасплох, но прежде чем я успеваю осознать вторжение, он поворачивает пробку и вытаскивает ее обратно. –   Еще немного, просто для надёжности, – говорит он, и я готовлюсь к тому, что пробку снова вставят, но мне остается ждать. Он плюет на меня. Горячая слюна стекает по щели моего ануса, по моей нетронутой дырочке. –  Расслабься.  Это немного откроет твою дырочку, и тебе будет не так больно. Кончик пробки упирается в мой вход, я крепко сжимаю. –   Или не надо, но я всё равно вставлю, и будет неприятно. Это не пустая угроза. Он вставит, со смазкой или без, готова я или нет. Мне решать, как облегчить себе задачу. – Вот так, расслабься еще немного, – говорит он, подбадривая меня. Первая часть пробки входит, но более широкая часть требует больше усилий с моей стороны, чтобы оставаться спокойной. Он не ждет, пока я расслаблюсь, поэтому мне приходится танцевать под его мелодию. Еще один небольшой толчок, пробка полностью входит.  Жжение и растяжение моего ануса немного утихают, теперь сжимаясь вокруг основания пробки. Пушистое прикосновение хвостика кролика щекочет мои щеки. Мое лицо  горит, может зажечь огонь. – Это мой хороший кролик! – Он похлопывает меня по заднице. Его пальцы скользят ниже, между моих бедер, быстро находя мою киску. Два пальца врезаются в меня, снова заполняя меня, но это по-другому. Он сгибает пальцы на костяшках и прижимается к моей спине. – Видишь, как это хорошо? Когда твоя задница заткнута, а твоя киска заполнена. Он вонзается и вынимается из меня, пока мои ногти не впиваются в мои ладони. Так же быстро, как он заполнил меня, он убирает пальцы,  я стону. Мой дискомфорт заставляет его усмехнуться. – Ладно, время для отдыха. Он похлопывает меня по заднице. Мне удается снова повернуться к нему лицом. Он держит пару белых и розовых кроличьих ушек. Коротких и, к счастью, не висячих, но все же кроличьих. Он надевает мне на голову повязку и щелкает одним из ушей. – Идеально. – Сомневаюсь, – ворчу я. Он щиплет меня за подбородок, пока я не смотрю на него,  он снова встает на ноги, нависая надо мной. – Хочешь угощения?  – спрашивает он. Я понятия не имею, как ответить на его вопрос. Моя киска  жаждет его, полнота моей задницы доводит моё либидо до предела, а его член идеально очерчен в его штанах прямо перед моим лицом. Я почти не сомневаюсь, какое угощение он имеет в виду. Он тянется за собой к подносу. –  Морковка. Он смеется. – Открой. –  Он прижимает длинную толстую морковку к моим губам. Как только мои губы раздвигаются, он засовывает её мне между зубов.  – Укуси и держи. Не роняй её, зайка, – говорит он. Он больше не называет меня по имени. Я его зайка, а не Валентина. Нет, сегодня её оставили где-то в другом месте, может, она все еще спит в клетке. Потому что теперь я – его питомец, его маленький кролик. Или зайчик. В общем, зверушка. Мои соски сморщиваются, превращаются в твердые камешки, когда эти мысли проносятся у меня в голове. Я сжимаю колени, чтобы мое возбуждение не капало на ковер. Он ловит мои движения, но позволяет мне чувствовать унижение в одиночестве, не усугубляет его своими едкими комментариями.