Глава 24

Роберт Берг. В глазах Валентины голод, который, как мне кажется, сбивает её с толку. Она хочет этого так же сильно, как и я, но не может позволить себе этого. Как будто «правильная девочка» не даёт раскрепоститься, говорит, так нельзя. Мы поработаем над этим. Я беру с подноса зажимы для сосков. Её груди такие нежные с мягкими розовыми ареолами. Достаточно пухлые, чтобы я хотел укусить их, всасывая сосок в рот, но сейчас не время для этого. У меня есть планы на неё,  я не буду отвлекаться от задуманного. – Сначала будет немного больно, с непривычки покажутся неудобными. Они могут быть забавными, или я могу сделать их более болезненными. Потяни сосок. Сделай глубокий вдох для меня, кошечка. Её грудь расширяется от глубокого вдоха. Я отпускаю зажим и позволяю ему схватить её прекрасный сосок. Маленький колокольчик звенит, но звук перекрывается её оскорбленным шипением. Я не могу не усмехнуться. – Я предупреждал тебя! – Я щелкаю пальцем по соску. – Еще один большой вдох для меня. Тихий писк, который она издает, когда зажим сжимает её плоть, заставляет мой член дергаться под полотенцем. – Очень мило. Я провожу тыльной стороной пальцев по соскам. От этого небольшого движения она вздрагивает. Когда она отдергивается назад, колокольчики звенят, её глаза расширяются. – Когда ты так двигаешься, они тянут твои груди, так как утяжеленные! Я беру кошачьи уши с подноса и аккуратно надеваю ободок ей на голову. – Нам действительно нужен хвост? –  Она шепчет, пока я поправляю ремешок. – Конечно!  – Я встречаюсь с ней взглядом.  – Жаль, нет для тебя лапок. – Лапки?– Её челюсть отвисает. – Это перчатки, они сделаны в форме кошачьих лапок. Я также могу привязать твои икры к бедрам, чтобы ты постоянно стояла на руках и коленях в течение некоторого времени. – Я держу хвостик. –  Но пока придется обойтись этим. Я видел лапки, но они никогда не казались мне особенно привлекательными. Увидев её в розовом ошейнике, с колокольчиками и ушками, я понимаю, что обязательно их приобрету. – Ложись на пол, кошечка. Я хватаю с подноса маленькую бутылочку со смазкой и обхожу её. Она грациозно опускается на пол, её волосы падают перед ней, скрывая черты от меня. Я собираюсь позволить ей остаться за маленькой занавеской на мгновение, но только на мгновение. Я опускаюсь на колени и одной рукой раздвигаю её ягодицы. Она тут же сжимает свой анус. – Нет, нет. Расслабь, – приказываю я, резко шлепая ее по заднице. Она стонет, но медленно отпускает.  – Хорошая кошечка! Я провожу рукой по ее спине, а затем снова раздвигаю её для хвоста. Выдавив большую порцию смазки на анус, закрываю колпачок и бросаю его на кровать. –   Оставайся мягкой для меня, – подбадриваю я, прижимая округлый стальной кончик пробки к ее тугому кольцу. Она тихонько фыркает, но больше не сжимает. – Роберт, – задыхается она, когда пробка пробирается сквозь барьер и ещё больше растягивает мышцы. Пробка всё глубже и глубже проскальзывает в её темную дырочку. Ее тихие всхлипы пробегают по моему телу, словно взрывы от фейерверка. – Почти, – говорю я, надавливаю сильнее, когда её попка растягивается в самой широкой части пробки.  – Расслабься, маленькая кошечка, расслабься, – шепчу я, перемещая руку со спины вперёд. Я легко нахожу её клитор и нежно потираю его, пока её всхлипы не превращаются в соблазнительное мяуканье. Последний толчок, и тугое кольцо мышц сжимает пробку. Я отпускаю пробку и провожу рукой по пушистому хвостику, который теперь висит между ее ног. – Такой милый хвостик, – говорю я с широкой улыбкой. – Можешь пошевелить им для меня? – спрашиваю я, все еще поглаживая её клитор. – Роберт… – Я шлепаю её по заднице, когда мое имя срывается с ее губ. – Кошечки не используют слова! – Я шлепаю её по другой ягодице, наслаждаясь горячим румянцем. Она оглядывается на меня через плечо, на ее лице написано замешательство. – Как разговаривают котята? – Я спрашиваю, приподняв бровь. Её брови хмурятся. Красный румянец заливает лицо, когда ответ приходит к ней. Она качает головой. Я прекращаю играть с ее набухшим клитором и прижимаю ее бедро к своему телу. Мой твердый член упирается в неё. Черт, это потребует от меня всех моих сил и терпения. Если бы у меня была возможность, я бы сейчас нырнул прямо в её киску. Но я весь день думал о нашей игровой сессии, я не собираюсь её портить, потому что не могу контролировать свой член. Валентина  извивается под моими руками, но она никуда не денется. Я поднимаю свободную руку и жестко опускаю её на ее задницу. Она задыхается, но я игнорирую это. Снова и снова я шлепаю её. Она хрюкает и скулит, но это только побуждает меня действовать сильнее. Хвост качается, её бедра дергаются из стороны в сторону, пытаясь избежать моей руки. Только когда её задница становится ярко-красной и горячей, я останавливаюсь. – Сейчас. Я спрошу еще раз. Как кошечки общаются? – Я скольжу по её разгоряченной плоти по кругу, пока она обдумывает своё послушание. Еще один стон. – Может, мне стоит взять ремень, – предлагаю я. Она качает головой и бьет рукой по полу. Не использовать слова – это маленький шаг, но я хочу большего. Черт, я хочу всё. Я останавливаюсь, позволяя тишине между нами вырасти до некомфортного уровня, а затем раздается тихий звук. – Что? – Я провожу пальцами по её хвосту и подбрасываю его вверх, так что он ложится ей на спину. Я ищу её тепло и легко нахожу киску влажной и горячей для себя. Я провожу пальцами по мокрым половым губам и вставляю два пальца. Она мяукает громче. Почти правильный звук. Используя свой мизинец, задеваю её клитор. Она выгибает спину, пытаясь получить от меня больше, но она пока этого не заслужила. – Говори, кошечка. Я слегка касаюсь ее чувствительного соска, достаточно, чтобы она знала, что мой палец там, но недостаточно сильно, чтобы он мог сделать что-то, кроме как подразнить. И затем она одаривает меня прекрасным звуком. «Мяяяууу».