Глава 31

Валентина. Роберт тихо входит в спальню. Я сажусь в клетке, чтобы посмотреть на него. Его долго не было. Солнце уже давно село, я не могу дотянуться до лампы на тумбочке. Я лежала в темноте, даже не знаю, который сейчас час. Он включает свет и закрывает дверь. – Проснулась, – говорит он, но его голос звучит по-другому, отстранённо. – Ты в порядке? – спрашиваю я, продевая пальцы через прутья. Он ковыляет ко мне и быстро открывает дверь. – Я в порядке, – бормочет он.  – Ложись в кровать. Я выползаю из клетки и встаю на ноги, потягиваюсь, разминая затёкшие мышцы.   Не говоря больше ни слова, он исчезает в ванной. От него исходит слабый запах виски. Что-то случилось. Я хватаю ночную рубашку и надеваю её. – Всё в порядке?  – спрашиваю я через дверь ванной, после того, как прошло несколько минут, а он так и не появился. Я слышу звук глубокого всхлипа, прежде чем в раковине начинает течь вода. Постучав, я пробую снова. – Роберт. Все в порядке? С Романом  всё в порядке? – спрашиваю я, хотя, вряд ли дело в нём.  Роман как прилежный пациент, строго следует всем назначениям, вовремя принимает лекарства, на данный момент опасности для него нет. Но что-то явно расстроило Роберта. Решив, что стоит рискнуть наказанием, я тянусь к дверной ручке. Дверь резко открывается, прежде чем я к ней прикасаюсь, и он, шатаясь, проходит мимо меня. Он стоит ко мне спиной, но я замечаю его профиль. Его глаза красные и слегка опухшие. Он плакал. – Роберт, – говорю я осторожно. Он рывком открывает дверь гардеробной комнаты. – Я же сказал тебе лечь в постель , – резко бросает он и погружается в темноту комнаты. Я смотрю на кровать. Может, мне просто сделать то, что он говорит? Но я чувствую его боль. – Что случилось? – спрашиваю я, направляясь в его сторону. Я стою, ожидая, когда он выйдет. Когда в последний раз кто-нибудь спрашивал этого человека, как он держится? Он потерял своего кузена,  его брата ранили. На его плечах вся семья. Как он может держать их всех, не сломавшись хоть немного? Он выходит из гардеробной, останавливается, когда замечает меня. Его челюсть сжимается. – Я же сказал тебе лечь в постель. – Он грозит мне пальцем. – Да. Ты сказал, – говорю я, подхожу к нему ближе. От него пахнет алкоголем.  —Расскажи мне! – Я касаюсь его подбородка. Когда наши глаза встречаются, его взгляд расслабляется. – Это сделал Руслан. – Слова хаотично скользят между нами. – Он убил Семёна, – продолжает он, прежде чем я успеваю осознать услышанное. – Руслан?  – тупо переспрашиваю я. – Не сам, конечно.  Он нанял какого-то придурка, чтобы тот застрелил Семёна. Тот начал пулять, задел Романа и ещё одного парня. Руслан даже не стал заморачиваться и не нанял профессионального киллера, а просто нашёл какого-то беспредельщика с улицы. Он обхватывает мое запястье, прижимает мою ладонь к своей щеке. – Он заказал убийство Семёна, потому что тот трахал Юлю. – Юля? Ты имеешь в виду жену Руслана? – Да. Эта чёртова сука. – Он хмурится.  – Из-за неё убили моего близкого человек, а теперь… теперь мне придется иметь дело с Русланом. – Он отпускает мое запястье и идет к кровати. Он сменил свой костюм на  пижамные штаны. – Это не та ситуация, в которой я должен сомневаться. – Он сдергивает одеяло с кровати и разворачивается ко мне. – Он не получал разрешения на убийство. Будь добра, выключи свет. – Он указывает мне пальцем на выключатель в гардеробной комнате. Я выключаю свет комнате и закрываю дверь. – И что теперь? – Теперь мне нужно разобраться с ним, – говорит он, словно это всё объясняет. – Он должен понести ответственность за свой поступок. – Как разобраться с ним? – чуть ли не шёпотом спрашиваю я. Это совсем не та тема, на которую я хочу общаться. Если он скажет, что собирается убить собственного брата, разве я не стану соучастницей? Роберт садится на край кровати, его спина понуро опускается. Боль от потери кузена, предательство брата тяготят его. Когда он поднимает взгляд, чтобы встретиться со моим, острая боль пронзает мою грудь. В его глазах блестят слёзы. – Должен быть другой выход, – тихо говорю я, подхожу к нему и опускаюсь на колени. Я проскальзываю между бедер и обнимаю его за талию.  Отдать приказ убить собственного брата? Даже у такого человека, как Роберт Берг есть предел прочности. Он касается моих плеч, но не отталкивает меня. Приняв это за разрешение, я обнимаю его ещё крепче. – Мы обязательно что-нибудь придумаем, – ободряюще говорю я. – Мы что-нибудь придумаем?  – Он осторожно отстраняет меня от себя, цепляет мой подбородок и смотрит на меня долгим взглядом. – Да, – тихо отвечаю я. – Тебе не обязательно разбираться с этим в одиночку, Роберт. Он так долго нёс ответственность за семью, что я не уверена, что он сможет снизить контроль. – И что ты предлагаешь сделать? – в голосе толика любопытства, он вероятно, не может поверить, что кто-то хочет помочь ему нести этот груз. – Я… я не знаю ваши принципы и порядки. Не знаю, что разрешено… – честно отвечаю я. Одно дело – хотеть помочь, совсем другое – иметь возможность. – Разрешено? – Он усмехается. – С каких это пор тебя волнует, что разрешено, а что нет? –  Он отталкивает меня мягким толчком. – Мне не все равно, Роберт, – говорю я, вставая на ноги. – Не все равно! – Я забираюсь на кровать, перекидываюсь через него, сажусь на колени, глядя на него сверху, пока он поправляет одеяло. – Правда? Ты хочешь подчиняться мне? – Он закатывает глаза. —Ты здесь только потому,  что я держу тебя взаперти и не позволяю уйти. Его слова были правдой несколько дней назад, но сейчас, в эту самую минуту, я не уверена, уйду ли, если он откроет дверь и выпустит меня? – Ты не один, Роберт! Вот что я хотела сказать! – Я доверял своему брату. – Его голос надламывается, он быстро отворачивается от меня. Я касаюсь его руки. Ему нужно разобраться во всем самому, но я не оставлю его. Я не позволю ему замкнуться в себе. Я буду рядом. – Должен быть способ решить это, не используя кардинальные методы, – тихо говорю я и ныряю под одеяло. – Спи, Валентина. Он уходит в себя, призывая меня не вмешиваться. Всё, что в моих силах – это показать ему, что он не один. – Да, господин Берг, – говорю я и целую его голое плечо, прежде чем забраться под одеяло и прижаться к нему своим телом. Если бы я могла  принять его боль, то сделала это без раздумий. Но всё, что мне остаётся , это просто прижимать его к себе, пока он не заснул.