Глава 7

Валентина. Окна  в комнате открыты, но когда я смотрю вниз, стон срывается с моих губ. Прыгать со второго этажа так себе перспектива.  Никаких  деревьев,  по которым можно спуститься, ни кустов, которые способны смягчить падение.  Я могу сломать ногу или руку. Если это  будет рука, я  смогу бежать. Но если нога? Со сломанной ногой далеко не убежишь. Меня поймают, я сомневаюсь, что он легко простит побег. – Когда мы учились в школе, один из друзей Романа  выпрыгнул из этого окна. Сломал ногу в двух местах и ключицу. Глубокий голос Роберта Берга вторгается в моё уединение. Я отворачиваюсь от окна, оставляя его открытым. – Зачем другу прыгать из окна? – интересуюсь я. Он переоделся. Вместо делового костюма на нём черная водолазка, аккуратно заправленная в джинсы. Вокруг талии – черный кожаный ремень. Он закатал рукава до локтя. Мне сложнее сдерживать нервы, когда он одет так небрежно. – Они играли в какую-то глупую игру, он не хотел, чтобы его поймали, – пожимает он плечами. – Наверное, он думал, что тут не так уж высоко. Он наклоняется ко мне. – Ошибся. – Тогда, полагаю, хорошо, что я просто хотела подышать свежим воздухом, – говорю я, засовываю руки в карманы своих медицинских брюк и сжимаю кулаки, готовая защищаться. Он подходит ко мне ближе. – Лгунишка из тебя плохая, Валентина Алексеевна Крайнова, – говорит насмешливо. – У меня было мало практики! – я гордо задираю голову. – Зато острый язычок и сарказм отточила на отлично! – он меняет тон. – Роман  проснулся. Мы дали ему что-то из болеутоляющего, но я хочу, чтобы ты его осмотрела и сменила повязки. – Я осмотрю его, сменю повязку и даже выпишу рекомендации. Но потом ты меня отпустишь! – мой голос звучит требовательно. Я сжимаю руки, впиваюсь ногтями в ладони. Небольшая боль помогает мне сосредоточиться, не дает развалиться на части. Потому что, когда губы Роберта плотно сжимаются, а глаза темнеют, в моей груди начинает подниматься паника. Он не тот человек, который выполняет приказы. Этот человек их отдает и ожидает, что им будут следовать. Он подходит ко мне, не сводит с меня пристального взгляда. Когда он достаточно близко, хватает мое лицо руками, вжимая мои щеки внутрь. Я впиваюсь ногтями глубже. – Давай проясним одну вещь. Я отдаю тебе приказы, а не наоборот. Делай, что тебе говорят. Ты не уйдешь отсюда, Валентина,  пока я не закончу с тобой. – Он приближается ко мне,  его нос слегка касается кончика моего.  – И я не закончил с тобой. Даже не начинал. Я подавляю стон, когда его пальцы сжимают мои щеки. – Я понятно выразился? – спрашивает он, понизив голос. Я ненавижу это. Я невиновна. Я не сделала ничего плохого, но я в плену у этого человека, который может легко сломать мне шею в случае неподчинения. – Да, – шепелявлю как могу, сквозь сплющенные щеки. Он опускает голову, поворачивается так, чтобы его ухо оказалось около моих губ. – Что ты сказала?– спрашивает он, ослабив давление на моё лицо. –  По-моему, ты пыталась  сказать: «Да, господин Берг»! Я сжимаю губы. Я этого не произнесу.  Не дождётся! Свободной рукой он хватает меня за переднюю часть моих  штанов, дергает их вверх, пока промежность не начинает болезненно тереться о мою киску. Он тянет ещё сильнее. Мне приходится приподняться на цыпочки, чтобы уменьшить боль. – Я жду, – говорит он, натягивая мои штаны. Они порвутся, если он продолжит в том же духе. Материал касается моего клитора, стон вырывается из губ. – Да, господин Берг. – Я произношу слова сквозь стиснутые зубы, но говорю их. Он отпускает мои штаны, я снова опускаюсь на всю стопу. – Отлично. – Он отпускает мои щеки.  – Не так уж и плохо, правда? Быть хорошей девочкой для меня? Ему нужно перестать использовать эту фразу. «Хорошая девочка» подразумевает, что я хочу быть рядом с ним, хочу радовать его, доставлять удовольствие. Все, чего я хочу в этот момент, это убраться из его дома. Подальше от него и всей опасности, исходящей от его ауры. Я хочу вернуться домой, а затем заснуть мёртвым сном в своей собственной кровати. Одна. –Я не твоя девушка, – поправляю я его, увеличивая расстояние между нами. Он усмехается. – Давай пока не будем беспокоиться о статусах, – указывает на дверь. – Сюда. Я выхожу в коридор. Он легко проходит мимо меня, я снова иду за ним. Он ведет меня в комнату, расположенную недалеко от лестницы. Я бросаю быстрый взгляд, прикидываю расстояние. Входная дверь находится внизу этой лестницы. Я видела её, когда он тащил меня сюда. Если я смогу уйти от него и сбежать по этой лестнице, у меня может быть шанс. Из того, что я видела в окно, на улицу ведет длинная подъездная дорожка. Никаких охранников у ворот. Если я не смогу открыть ворота,  вероятно, смогу перелезть через забор. – Он здесь. – Роберт открывает дверь и втягивает меня внутрь вместе с собой. Комната обставлена как стандартный гостиничный номер в хорошем отеле. Нет никакой индивидуальности. Это не настоящая спальня Романа, понимаю я, скорее, ещё одна гостевая комната. – Это врач? – спрашивает Роман с широкой улыбкой на губах. Он выглядит намного лучше, чем в последний раз, когда я его видела. Цвет вернулся к его щекам. Более молодая версия Роберта, но более худая. Роман весь из поджарых мышц, тогда как Роберт более массивный и широкий в плечах. – Валентина! – Роберт прижимает руку к моей пояснице, подталкивает меня вперед к кровати. – Ты выглядишь лучше, – говорю я Роману с мягкой улыбкой. Он ничего мне не сделал.  Из трех братьев, которых я встретила, он выглядит наименее опасным. Он даже может мне помочь. – А как иначе? У тебя волшебные руки! Я тянусь за бинтами, снимаю ленту и марлю с раны. Первая, ближайшая к его плечу, выглядит хорошо, она розовая и чистая. Больше не кровоточит. Я полностью снимаю бинт и бросаю его на тумбочку, рядом со стаканом с ликёром. – Твое обезболивающее? – Я указываю большим пальцем на напиток. – Это немного помогает – Он смеется. Я снимаю второй бинт. – Что-то не так? – спрашивает Роман, заметив, что я хмурюсь. Роберт меняет позу, встаёт рядом со мной. – Что? – спрашивает он, наклоняясь через моё плечо. – Видишь, какая она красная по сравнению с этой. – Я указываю на ткань вокруг раны,   показываю  разницу между двумя входными ранами.  – Мне это не нравится. Может быть инфекция. – Я выпрямляюсь.  – Мне нужно увидеть выходное отверстие. – Ладно. Роман ложится и переворачивается на бок. Я снимаю повязку и ругаюсь себе под нос. Из раны уже сочится зеленоватая жидкость. – Мне нужно промыть её и перевязать заново. И тебе нужны антибиотики. – Я похлопываю его по бедру. – Ты можешь перевернуться на живот? – Конечно. Простыня соскальзывает при его движениях, обнажая ягодицы.