Глава 8

Валентина. – Какого хрена ты голый? – рявкает Роберт, дёргает простыню, когда замечает, как мой взгляд скользит по спине Романа. – Я проснулся таким, – усмехается Роман. – Она врач,  наверняка видела  голые  задницы. – Всё в порядке, – говорю я, обращаясь к Роберту.   – Мне нужно два  тазика, один с мыльной водой, другой с чистой водой. Он изучает меня мгновение, затем кивает, уходит в смежную ванную комнату. – Роман. – Я наклоняюсь  к нему и шепчу  на ухо, пока Роберт занят.  – Мне нужно, чтобы ты мне помог. Мне нужно выбраться отсюда. Я умоляю его,  сама испуганно смотрю на дверь ванной комнаты. Роман  слегка приподнимается, морщась от боли, которую вызывает это движение, затем окидывает меня суровым взглядом. Не таким страшным, как у его старшего брата, более искренним и сочувствующим. – Не пытайся убежать, Валентина. Он поймает тебя. Я не могу тебе помочь. Тебе следует подождать. Вот увидишь, всё будет хорошо. В его тоне звучит надежда, он пытается меня ободрить, но кажется, сам не верит своим словам. – Вот. Роберт возвращается в комнату со всем, что мне нужно. Он ставит один тазик на тумбочку, для второго двигает стул, затем  берёт стакан, выпивает напиток одним глотком. – Эй! – протестует Роман. – Это мой ликёр! – Начинай! – приказывает мне. Я делаю всё возможное, чтобы забыть о  присутствии Берга  и полностью  сосредотачиваюсь на работе.  Швы держатся хорошо, но рана выглядит отвратительно. Если распространится инфекция, я не смогу лечить его здесь, в домашних условиях. Очистив рану,  наношу тонкий слой  антисептика, прижимаю к ней чистую марлевую повязку и закрепляю. – Теперь перевернись на спину, будет немного больно. Но скоро полегчает! – Я помогаю ему перевернуться  на спину и сдерживаю улыбку, когда Роберт наклоняется вперед, чтобы схватить простыню и поспешно накрыть интимную зону брата. – Я голоден, – жалуется Роман, когда я закрепляю повязку на его груди. – Ему нужны антибиотики для внутривенного введения. Их в аптеке не купить. По хорошему, Рома должен быть в больнице! – Я обращаюсь к Роберту. Он держит в руках телефон и набирает сообщение. – Я не вернулась на работу.  Меня потеряют. Станут искать! Заявят в полицию, – продолжаю  я. – Что тебе потребуется? – спрашивает он,  игнорируя мои слова, его большие пальцы замирают над экраном смартфона. – Ну, кроме лекарств, есть еще и принадлежности для внутривенного введения, – говорю я с тяжелым вздохом. Он просто не понимает. Не слышит. Куда проще просто отпустить меня. – Какое лекарство? Я перечисляю названия, он записывает, отправляет сообщение. – Всё, что тебе нужно, будет здесь через час. – Мне будут ставить уколы? – спрашивает  потрясённый Роман, в его глазах ужас. – В тебя стреляли из пистолета, а ты боишься уколов? – с недоумением   смотрю на него. – Я не боюсь, – защищается он, затем здоровой рукой натягивает одеяло на грудь.  – С детства их не переношу. – С ним всё будет в порядке. Пока лекарства не доставили,  ты можешь подождать в своей комнате. Я принесу тебе ужин! Роберт хватает меня за руку. – Не нужно меня таскать, я способна ходить без поддержки! – Я резко высвобождаюсь. Он приподнимает бровь, но больше не трогает меня. – Твое поведение  принесет тебе много неприятностей, – предупреждает он меня. Фыркнув, я направляюсь к двери. – Мы вернемся, как только привезут лекарства, – говорит он Роману,  следуя за мной к двери. Когда я оказываюсь в коридоре, то  пропускаю его, чтобы он шёл впереди меня. Роберт бросает на меня любопытный взгляд, идёт по коридору в сторону комнаты, ожидая, что я последую за ним. Но он ошибается. Это мой единственный шанс. Резко развернувшись,  я мчусь в сторону лестницы. – Валентина – слышу я его рёв позади, но мои ноги  несут меня на всей скорости. Когда я спрыгиваю с последних трех ступенек на площадку, боль пронзает мою ступню. Не обращаю на нё внимания, вижу входную дверь и бегу к ней. Моё прерывистое дыхание, топот ног, паническое сердцебиение в ушах, заглушает движения Роберта, я его не слышу. Я хватаюсь за ручку двери, поворачиваю её, резко тяну на себя. Свобода прямо здесь, в пределах моей досягаемости. Но в этот самый момент меня дёргают назад,  сильная рука обхватывает меня за талию. Я кричу, когда меня отрывают от земли и заключают в медвежьи объятия. Их них не вырваться. Я истерично ору, верчусь, дрыгаю ногами и руками. Отчаянно борюсь за свою свободу. – У тебя и так достаточно проблем, прекрати. Опасный тон Роберта Берга подпитывает мою панику. Удар ногой, резкий стук, дверь захлопывается. – Всё, хватит! – Он швыряет меня на пол. Моя задница ударяется о мраморный пол,  я отползаю назад. Может быть, я еще смогу убежать, теплится глупая надежда. Но тут он хватает мои волосы и рывком поднимает меня на ноги. Я царапаю его за руку, пытаясь освободиться от болезненной хватки, но он только крепче сжимает её. – Я сказал, ХВАТИТ. Его глаза расширились от ярости, но именно его голос заставляет меня дрожать от страха, проходящего по моему позвоночнику. Спокойный. Контролируемый. Опасный. – Отпусти меня!  – Я пытаюсь повысить голос, но мое горло сжимается, слова больше похожи на всхлип. Он ничего не говорит, просто смотрит на меня, как будто просчитывает следующий шаг. Принимает решение. И, наконец, с коротким кивком,  моя судьба решена. Не отпуская моих волос, он разворачивает нас и начинает подниматься по ступенькам. Я иду за ним как барашек на цепи, согнувшись, не отстаю от него, пытаясь ослабить давление на кожу головы. Она горит, но он не сдается. Когда мы снова в коридоре, идти за ним становится легче, но он не дает мне выпрямиться. Оказавшись на втором этаже, я ожидаю, что он отведёт меня в ту комнату, которую для меня определил. Вместо этого он идет к другой двери, толкает дверь и втаскивает меня внутрь, захлопывает её ногой, как только мы проходим дверной проем. Я едва могу смотреть по сторонам, но я вижу, куда он меня ведет. Клетка. – Нет! – Я хватаю его за запястье и пытаюсь освободиться от его хватки. Он игнорирует меня. Раздается металлический скрип, меня ещё сильнее толкают на пол. – Залезай! – Он отпускает мои волосы, чтобы подтолкнуть вперед. Я спотыкаюсь и падаю на колени. – Нет. Я качаю головой, но мой голос срывается с одного слова. Я не могу туда войти. – Валентина, залезай в свою клетку, или я сорву с тебя одежду, накажу тебя и всё равно засуну  туда. Он действует не из ярости или неконтролируемой ярости. Хуже того, как непринужденно звучит его голос. Как будто в этот момент он показывает мне, кто он на самом деле. Этот человек, стоящий рядом с металлической клеткой, заставляющий меня ползти внутрь, – настоящий Роберт Берг. Человек, которого все боятся. Я проглатываю еще одну мольбу и перехожу на четвереньки. Бросив быстрый взгляд вперед, я начинаю двигаться и заползаю внутрь. Дно выстилает сплошной пол, но остальное – металлические прутья. В моём детстве у родителей была собака, у неё была подобная клетка, только в несколько раз меньше. Как только я заползаю, дверца за мной захлопывается. Я поворачиваюсь лицом к ней, хватаюсь за прутья, пока Роберт приседает передо мной, защелкивая замок. Навесной замок. Я поднимаю свои глаза, полные слёз, чтобы встретиться взглядом с ним. С чудовищем. В его выражении лица спокойствие, которого раньше не было. – Я знал, что ты будешь хорошо смотреться здесь,  – насмехается он надо мной. – Как будто она создана для тебя. Он просовывает один палец через прутья и ловит слезу на моей щеке. Подносит её к губам, улыбается, слизывая каплю. – Я вернусь, как только доставят лекарства. Пока меня нет, постарайся вести себя хорошо. Тебя и так ждёт чертовски суровое наказание перед сном. – Роберт…подожди… прости! – кричу я ему, когда он идет к двери спальни. – Пожалуйста! Дверь тихо закрывается, мгновение спустя свет в комнате гаснет, мое дыхание замирает в груди. У меня был один шанс. И я его не использовала. Упустила.