Глава 29

Финн

– Пусти меня, гребаное животное! ― кричит Мишель, пытаясь вырвать локоть из моей хватки.

Я встряхиваю ее совсем не нежно, и перехватываю выше. Она кривится. Прости, моя девочка, но так нужно. Этот цирк для благодарных зрителей. Я по привычке сканирую окружающее пространство взглядом, и никого подозрительного не вижу. Но я знаю, что эта безопасность мнимая, поэтому насильно волоку Мишель по трапу, а потом и к машине Адриана. Она кричит и пытается ударить меня.

Как только мы подходим к Адриану, я отпускаю ее руку. Тогда Мишель резко разворачивается и набрасывается на меня. Она дает мне две пощечины и царапает лицо. Эта истерика, кажется, притворная, но слезы на ее лице уж точно настоящие. И мне больно видеть эту истерику, потому что я четко осознаю, что только частично она фальшивая.

Я позволяю Мишель немного оторваться на мне, а потом скручиваю ее руки за спиной и насильно засовываю в машину Адриана. Успеваю шепнуть «Я люблю тебя, тигрица» и захлопываю дверь. Слышу щелчок заблокированных дверей и разворачиваюсь к Адриану.

– Лихо она тебя, ― Адриан кивает на мою щеку. Я достаю платок и вытираю щеку, на нем остаются слабые, едва заметные следы крови. Точно тигрица. Отлично постаралась, даже немного переиграла.

– Как все идет? ― спрашиваю Адриана.

– Немного не по плану, ― пространно отвечает он, кивнув на Мишель. Ее взгляд становится виноватым.

– Спрячь так, чтобы ни один комар до нее не добрался.

– Все сделаем.

– Ты когда прилетаешь?

– Через два дня. Уолш пока побудет с тобой. И вместо тех двух охранников тебе пришлют сегодня новых. Спецов.

– Понял.

Мы пожимаем друг другу руки, и Адриан, кивнув мне, садится в машину. Тут же заводит ее, а я, бросив последний взгляд на Мишель, разворачиваюсь и иду к самолету. У меня все еще болит в грудной клетке от ее взгляда, полного безнадеги.

Как только самолет взлетает, спецназовец Уивер, сидящий напротив меня, отстегивает свой ремень безопасности и принимает из рук стюардессы кофе.

– Надо ускоряться, Финн, ― говорит он, и я киваю. Понемногу, чем больше отдаляюсь от жены, я начинаю лучше соображать. Когда она рядом, мне сложнее сосредоточиться на деле, я все время думаю о том, как защитить ее от этих ужасов.

– Надо, ― отвечаю спокойно, забирая свой кофе и делая глоток.

– Ты же понимаешь, что теперь, когда Заид в курсе твоего отношения к Мишель, у нас очень мало времени на то, чтобы закончить операцию?

– Прекрасно понимаю. Наверняка уже половина все знает. Напомни мне, почему мы не можем просто собрать ублюдков в моем поместье и положить там же?

– Это всколыхнет остальные ячейки, и они залягут на дно. Ты закончишь здесь и свалишь, а нам надо будет подчистить за тобой и перейти к следующей ячейке.

– Вы планируете уничтожить ирландскую мафию подчистую? ― усмехаюсь я. ― Честолюбивые планы.

– Вряд ли нам это удастся, но мы хотя бы сократим число членов этого гадюшника.

– Ты с такой злостью говоришь об этом, как будто во всем этом есть что-то личное.

– Личного здесь так дохера, что ты бы удивился.

Я склоняю голову набок и рассматриваю Уивера.

– Такое же личное, как у Адриана?

– Не совсем, но близко. ― Я молчу, ожидая, что он поделится, но Уивер не произносит ни звука. Отворачивается и смотрит в иллюминатор. Ладно, в конце концов мы не друзья в пабе. Переживу такое незнание.

– Нужно разработать новую операцию, если теперь у нас цель ускориться.

– Уолш уже работает над этим. По прилету у тебя с ним встреча.

Я киваю, хотя так хочется отменить к херам все встречи. Поесть нормально наконец за целый день, принять душ и отрубиться на несколько часов. Я измотан как морально, так и физически. Мне действительно нужен отдых, но пока это роскошь для меня.

– Нужно передать Мишель чистый телефон, ― снова заговариваю я.

– Сделаем. Передадим с Адрианом.

– Расскажи о том, что уже сейчас надумали.

Дай мне хоть что-то, чтобы не думать, как там моя девочка вдали от меня. Во мне усиливается потребность прижать ее к себе, вдохнуть знакомый запах, зарыться носом в шею. Обнять и успокоить, дать какую-то гарантию на то, что все будет хорошо. Но я даже не знаю, увижу ли ее еще когда-нибудь. Потому что если в самом конце оборвется моя жизнь, Мишель снова станет вдовой. Я крепко сжимаю челюсти, чтобы не начать вопить от этой мысли. Мне не страшно умирать. Но если меня не станет, больше некому будет позаботиться о моей тигрице. Да, будет Адриан, но я все равно понимаю, что Мишель ему чужая, а потому он не будет заботиться о ней, как о своей женщине. Потому что своя у него уже есть.

Я сжимаю переносицу, крепко зажмурившись, а потом тру глаза большим и указательным пальцем. Если я и дальше буду развозить сопли, то провалю операцию. Сейчас я должен думать о том, что на самом деле важно, чтобы действительно в конце всего вернуться к жене. Забрать ее и увезти на далекие острова, где нас уже ждет дом, в котором ― хочется надеяться ― мы будем счастливы. Надо еще озаботиться поиском психотерапевта для Мишель. Вряд ли для нее все эти события пройдут бесследно. Если, даже застрелив Мерфи, она до сих пор мучается кошмарами, то что будет, когда все закончится? Она вместе с нами живет на этой пороховой бочке, а теперь еще и в курсе событий. Кратко, без подробностей, но она знает.

Уивер отвечает на мой вопрос, посвящая в детали операции с учетом последних изменений. Их не так много, но теперь на самом деле придется ускориться.