Глава 14

Пирс долго не возвращался в каюту, решая, что ему предпринять относительно своей «гостьи». Но теперь он стремительным шагом направлялся к неизбежному разговору. Он определился. Так не может дольше продолжаться.

Он словно ураган ворвался в каюту и, даже не взглянув на девушку, вынес свой вердикт:

– У тебя полчаса на сборы… – он почему-то не желал смотреть ей в глаза, – катер высадит тебя в ближайшем порту, – он достал из кармана бумажник и, выудив оттуда весьма увесистую пачку купюр, бросил на кровать, – на первое время должно хватить…

– Не надо… – испуганно прошептала Элли.

– Не отказывайся от помощи, – отрезал мужчина, – Твоё упрямство и гордость тебя не прокормят.

– Я не об этом, – ее голос звучал тревожно, – не прогоняйте меня…

Он прикрыл глаза, не желая больше видеть её страх:

– Тебе не место здесь, – холодно проговорил Пирс.

– Но мне ведь больше некуда идти.

– Мне не должно быть дела до твоих проблем! – он, наконец, взорвался, – я предложил тебе убежище! Но я не собираюсь играть с тобой в няньку! Ты, по меньшей мере, дважды пыталась убить меня и столько же угрожала убить себя!

Он все ещё не опускал глаза на собеседницу, будто боясь, что попав в этот лазурный омут, ему придётся отказаться от своего решения. Это именно то, почему он хотел принять трезвое решение вне каюты, и это основная причина, почему он требует сейчас, чтобы она уехала: он не может адекватно соображать рядом с ней, и это не пойдёт на пользу ему. Ей тем более. Сейчас он хотел спасти ее от самого себя.

– Этого больше не повторится, – отчаянно заверяла его Элизабет.

– Убирайся! – прогремел капитан, – ты мне больше не интересна! Я ведь просил: не доставлять мне проблем! Проваливай!

Его глаза пылали гневом, когда он, не удержавшись, все-таки взглянул на девушку. В ее глазах стояли слезы, но она мужественно сдерживалась, хотя ее растерянный вид моментально выбил его из колеи, сбивая его напускную браваду.

«Не смотреть… – он пытался отрезвить себя, – нельзя смотреть в глаза этой колдунье…»

– Мне не нужен балласт, ясно? – он в ярости снова закрыл глаза, – От тебя никакого толку, одни проблемы, – он выдавливал слова, будто чувствуя необходимость как-то оправдать своё решение, – Ты так заигралась в недотрогу, что даже мой интерес к тебе погас. Я больше не хочу тебя… – он осекся, когда мягкие ладони скользнули по его шее и, шумно вдохнув от неожиданности, распахнул глаза.

– Прости, – она прошептала в его приоткрытый рот и неуверенно коснулась его губ своими.

От неожиданности Пирс продолжал какое-то время стоять неподвижно, не смея закрыть глаза, будто желая удостовериться та ли это вообще девушка. Ее язык робко проник в его рот, и по его телу разлилась истома, заставляющая забыть все, что происходило до того, как он почувствовал этот пьянящий аромат в своих объятиях. Его веки облегченно опустились и он, наконец, ответил на поцелуй, продолжая сдерживать накопившееся желание, до ломоты в теле. Трепетно обхватив ее бледное личико своими большими ладонями, он забыл, как думать. Он забыл, что должен был это остановить и попрощаться со своей балериной. Забыл, как, только что, собирался отказаться от попыток сделать ее своей.

Поцелуй становился все откровеннее, и Пирс чувствовал почти физическую боль от сдерживаемых эмоций. Его рука зарылась в золотые волосы, все ещё не позволяя лишнего. Он ощутил, как нежная ладонь скользнула по его шее вниз и потянула за край его футболки. Ее смелость сводила с ума, однако мозг стал работать против него, подкидывая возможную причину перемен в ее поведении: «…она хочет продать себя мне, в счёт убежища…»

Вторая ее рука пришла на подмогу первой, и Пирс понял: если он не остановит ее сейчас, то позже уже будет не в силах это сделать. Он поймал ее ладони и, собрав волю в кулак, отстранился от сладких губ:

– Прекрати, – попытался остановить ее он неожиданно севшим голосом, – я уже сказал: больше не хочу… – она высвободила свои руки и снова придвинулась, застав его врасплох, заставляя пятиться.

Его лопатки уперлись в переборку. Он словно пытался сбежать от неё, чувствуя какую-то беспомощность. Раскусив ее план, он догадывался, что это сработает. Элли тоже знала:

– Не правда, – прошептала она и теснее прижала своё тело к его, будто в поддержку своих слов ощущая его каменный стержень сквозь одежду.

Он так долго этого ждал, но теперь проклинал свои расплавленные мозги, за невозможность зрело мыслить. Она будто огонь для него. Всепоглощающий. Тот, что затрудняет дыхание и воспламеняет кожу. До ужаса прекрасный. Завораживающий. Тот, которого он боится…

– Остановись! – он оттолкнул девушку, найдя спасение в своих болезненных воспоминаниях, – это не имеет к тебе отношения. Нормальная реакция мужчины на женщину. Как только избавлюсь от тебя, непременно найду кого-нибудь, с кем можно снять напряжение. Без лишних заморочек, – он лукавил. Ведь сейчас он не хотел никого кроме неё. Он вообще не мог вспомнить, чтобы когда-либо желал кого-то так же сильно.

«Слишком много… Ее слишком много в моей голове. Я должен избавиться от неё. Чем дольше она остаётся рядом, тем крепче укореняется в моем сознании…»

Девушка вдруг прервала поток его мыслей. С отчаянным видом она опустилась на колени:

– Умоляю… – прошептала она, больше не в силах сдерживать слезы.

Очевидно, использовав свой единственный козырь, Элли больше не оставалось ничего, кроме как вызвать жалость:

– Я буду послушной, – в ее голове всплыли детские мантры, регулярно произносимые для деспотичных родителей, – я больше не посмею ослушаться или сделать что-либо без разрешения. Не доставлю проблем. Не выгоняй меня. Я исполню все твои желания…

Пирс на время потерял дар речи от представшей ему картины: его непослушная балерина сейчас покорно склонила голову и обещает стать для него золотой рыбкой.

Два раненых сердца, ставшие друг для друга воплощением страхов: он – хозяин её жизни, а она – огонь для его души… Будто в забытие он осторожно прихватил ее подбородок, все ещё продолжая возвышаться над ней.

– Прости, прости… – шептала она на грани истерики, – я думала, что ты чудовище…

– Так и есть, – ответил он на автомате, когда грубые пальцы осторожно потянули заплаканное лицо, заставляя девушку поднять глаза.

– Теперь я знаю: это не так, – она видела болезненную борьбу в его глазах.

Его палец скользнул по ее влажным губам.

– Я монстр, Элли. Чудовище. И лучше тебе бежать от меня, пока я все ещё позволяю тебе это сделать. Потому что я не могу дать гарантий, что потом смогу отпустить…

Воздух в каюте стал слишком тяжелым.

– И не нужно… – прошептала она в ответ.

Эти слова позволили ему, наконец, дышать полной грудью, будто он получил одобрение на полноценный вдох. И больше не было сил сопротивляться. Уже в следующее мгновение он накрыл девушку своим телом, опуская ее на одеяло, служившее некогда ей убежищем. Его горячий рот завладел ее губами, тогда как девушка по инерции продолжала всхлипывать от неожиданно прерванной истерики. Его губы двинулись к шее, усыпая нежную кожу горячими поцелуями.

– Ты позволишь мне остаться? – прошептала Элли.

– Ты обещала быть послушной… переговоры закончились, – довольно грубо пресёк он дальнейшие вопросы.

Пирс потянул невесомую ткань ее трусиков и разместился между ее ног. Отбросив лишние мысли, он наслаждался чистым удовольствием от предвкушения обладания ею. Она больше не сопротивлялась, но и не проявляла особой активности, будто в напряжении ожидая его дальнейших действий.

– Расслабься, – прошептал он, сомневаясь, что это как-то поможет, – тебе понравится… – он поцеловал её ключицу, обжигая кожу своим дыханием.

«Только бы не вспугнуть…»

Элли сама не понимала, как из истеричного, полуобморочного состояния страха, она вдруг переключилась на эйфорию от его прикосновений. Его руки… разве могут эти огромные грубые руки быть такими трепетными. Будто он обдумывает каждое свое действие.

Она уже забыла, что собиралась оставаться бесстрастной к процессу, и ее рука вдруг, будто против воли, коснулась его щеки. Мужчина замер и отстранившись, заглянул ей в глаза, снова обдавая девушку адским огнём. Он хочет ее, это было очевидно… Но будто бы сдерживается.

– Ты передумала? – тяжело дыша, спросил он.

Нет.

Ей не пришлось отвечать вслух.

Она словно по инерции потянулась и коснулась его губ своими. И снова это выражение лица. Он ждал от неё подвоха и снова удивился, когда она его поцеловала. Так естественно, будто они уже давно были любовниками. Уже через секунду сомнения оставили Пирса, он зарычал от возбуждения, и почему-то его реакция отозвалась тёплой волной в ее теле. Его руки стали более настойчивыми. Она почувствовала, как между ног стало влажно, и заерзала от неловкости. Он теснее придавил хрупкое тело, лишая возможности шевелиться.

– Все ещё боишься меня? – прохрипел он, рядом с ее ушком, и она вздрогнула, ощутив налитую кровью головку, упершуюся в ее врата.

– Да, – не задумываясь ответила она.

– Тогда почему ты такая мокрая? – он заглянул в её глаза, не желая упустить румянец смущения, заливший ее лицо.

Не дожидаясь ответа, он осторожно подался бёдрами вперёд.

Девушка ахнула от неожиданности.

– Если тебе это как-то поможет: я тоже боюсь тебя… – прошептал он, стараясь справиться со своим тяжёлым дыханием, – Боюсь сделать тебе больно…

Вместо ответа она обхватила его торс слегка дрожащими руками, и прильнула губами к груди. Это было больше, чем она могла рассчитывать: мужчина, который должен был стать её истязателем, теперь сдерживается, не желая причинить ей боль.

Короткий толчок… ещё один… и ещё…

Он терпеливо пробирался все глубже и глубже, не только оберегая девушку от боли, но и растягивая удовольствие, желая сполна насладится ею. Элли сжалась, чувствуя, как с каждым толчком ее будто распирает.

– Нет… Нет… – шептала она неразличимо, продолжая прижиматься к мощной груди капитана.

От напряжения её пальцы невольно стали впиваться в рубцы на его спине, словно током прошибая все его тело. Однако уже ничто не могло его остановить… Пирс сделал еще один короткий толчок… назад и резкий рывок вперёд, загоняя свой член во влажную расщелину на всю длину.

– Нееет… – девушка выгнула спину от неожиданной боли, пронзившей все ее тело, и Пирс, воспользовавшись моментом, поймал её губы, ловя ртом её стоны.

Больше он не намерен был останавливаться… просто физически не мог! Поэтому, не отрываясь от поцелуя, он продолжал вновь и вновь проникать в удивительно тесный грот.

Её мысли спутались. Там где только что было удовольствие, теперь осталась лишь боль. Саднящее ощущение между ног отрезвило её. Ей хотелось вырваться и убежать. Боль и унижение, вот что сейчас овладело её телом. А ведь она осознано отдала ему себя. Но почему-то смела надеяться, что он не причинит ей вреда. Почему же тогда так больно? Дело сделано: подстилка капитана – её конечная цель пребывания на корабле, разве должен он сдерживаться и щадить ее теперь? Слезы потекли по вискам, затекая в уши, раздражая ещё сильнее. Поцелуй вдруг прервался:

– Я же предоставил тебе выбор, – прорычал Пирс, ощутив вдруг, как его чистейшее наслаждение стало изрядно разбавляться гневом на ее реакцию, – и ты сама приняла решение. Тогда какого черта опять ревешь? – он не прерывал глубоких толчков, которые с каждым его словом становились все жёстче, – я проявил достаточно терпения… А нужно было, видимо, оттрахать тебя, как портовую суку, – тяжёлая ладонь легла на её горло, и капитан выпрямился, ускоряя темп. Свободной рукой он до боли сжимал её бедро, с силой вбивая свой член в нежное тело.

Не смотря на неё. Это было ещё большим унижением для Элли. Будто она вдруг стала ему противна.

– Нет, пожалуйста… – шептала она сдавленно.

– Хватит! – «Она снова заставляет меня чувствовать себя чудовищем!» – озлобленные мысли бились в его затуманенном разуме, – «Зачем вешалась на меня? К чему это представление?» – с каждой новой раздражающей мыслью он снова и снова погружался в неё, – «Вздумала играть со мной!» – её слезы уязвляли его гордость, вызывали разочарование, – «ну уж нет!»

Из разъярённых мыслей его вдруг вышиб стон, отозвавшийся вибрацией в ладони, сжимавшей хрупкую шею. Он перевёл глаза на свою балерину и, чуть было не остановился от изумления: девушка, запрокинув голову, хватала ртом воздух, выгибая спину в экстазе… Её бёдра едва заметно подавались ему на встречу…

– Что же ты делаешь? – едва слышно проговорил он, поражаясь, как быстро меняется её настроение, едва сдерживаясь от представшей его взору картины, – «как бы я не был ей противен, но она не в состоянии противостоять реакции своего тела…»

Очередной стон вырвался из прекрасного рта, и Пирс задохнулся от нахлынувших ощущений, все больше ускоряя темп.

– Нет, нет… – стонала она, все ещё стараясь сопротивляться волнам наслаждения.

Но теперь даже её слабые протесты не могли отвлечь Пирса. Он видел, как противоречило нежное тело ее словам: изо рта вырывались невнятные стоны, спина выгибалась ему навстречу, подставляя изголодавшемуся взгляду капитана обнаженную грудь…

– Нет… – стонала она, – нет…

Он ощутил, как по ее телу пробежала легкая дрожь, соски набухли, подкупая его своей соблазнительностью. Пирс прихватил один из них губами и втянул в рот. Ещё один стон, и… словно в конвульсии она стала подаваться вперёд, бессознательно целуя его шею.

Сейчас здесь была не обиженная Элли и уязвлённый Пирс, сейчас они вдруг стали единым целым, энергетическим комом чистого экстаза…

Он собирался трахать ее, пока она не станет молить о пощаде, за то, что каждый раз заставляет его чувствовать себя уязвимым, за то, что он не равнодушен к ее слезам, за то, что не желает быть лишь ночным кошмаром для своей балерины, и за то, что использует его в своих целях, играет с ним, заставляя надеяться на нечто невозможное. Он мог бы продолжать бесконечно… с любой другой, пожалуй…

Сейчас, чувствуя ее сокращения на своём члене, Пирс вдруг ощутил давно забытые волны удовольствия… Он сгрёб в охапку обмякшую девушку и, не в силах сдержать стон, излился в неё…