Глава 3 · НОВАЯ ЖИЗНЬ

— Простите, Илья Васильевич, я не знал, что вы уже у себя. Не опоздал вроде…

Едва присевший на свое место секретарь поспешно вскочил и бросил судорожный взгляд на часы. А как еще он мог отреагировать? Рабочий день даже не начался, а дверь в кабинет управляющего неожиданно открылась, и он сам шагнул в приемную. Притом что обычно начальство задерживается и является намного позже. В крайнем случае, минута в минуту.

— Не дергайся, Олег. Ты и не мог знать, я пришел за два часа до тебя. Дел невпроворот, а у меня, как назло, важная встреча на выезде. Переговоры, запланированные на сегодня, отмени. Перенеси на другие дни.

Изумленный референт кивнул и рухнул обратно на сиденье, а Бершев неторопливо вышел в коридор. Поднялся на лифте к парковке аэрокаров и забрался внутрь не самой впечатляющей в смысле престижа модели — он предпочитал не тратить средства понапрасну, экономно их расходуя.

Тем не менее двигатель лишь едва слышно замурлыкал — оснащение в машине было надежным, несмотря на скромный дизайн. И антигравитационные подвески держали хорошо, ход был плавным, без ныряний и тряски на воздушных ямах.

Сидя на водительском месте — потому что поездки в санаторий предпочитал совершать лично, — Бершев с удовольствием вспоминал вчерашнее общение с девушкой. На удивление продуктивное, хотя в какой-то момент ему показалось, что попытка переговоров с иномирянкой обречена на неудачу. Нея упрямо не желала принимать факт необратимости перемещения.

Ситуацию спасли убедительные аргументы и талант к импровизации. Опытом Илья располагал немалым, в бизнесе без наигранности и хитрости не обойтись. Оказалось не так сложно спровоцировать жалость к себе как несчастному влюбленному. Теперь Нею не удивит желание Ильи жить вместе.

Помогло и то, что удалось почерпнуть из развлекательного чтива. Ринат точно поднял бы Илью на смех за пристрастие к подобной литературе. Более нелепых обоснований попаданства Бершев прежде не встречал. Искать там научные выкладки бесполезно, само собой, но… Но оно же сработало! Ритуал «призыва», по крайней мере, Нею заинтересовал куда больше, чем лампочка под потолком. Главное — результат, а не способы его достижения.

Конечно, даже несмотря на достигнутое, непонятным в поведении и реакциях девушки оставалось многое. Почему она испугалась после нейтрального вопроса о цвете листьев? Ладно, листья это чепуха. Почему она на еду смотрела презрительно? Допустим, она подобной не видела. Но все равно тогда был бы логичен интерес, а не отвращение.

А вот то, что Нея так настойчиво отвергала возможную симпатию Ильи, вызывало уважение. Девушка ответственная, верная и не переметнется так просто к другому кавалеру — хорошая перспектива, если ею правильно воспользоваться. В будущем. Сейчас же это было досадной помехой, с которой приходилось считаться. И негодовать: верность бесполезна, что она ей даст в новом мире? Жених остался там, а полезный для Ней Илья здесь. Логично было бы найти опору в надежном мужчине. Глупо упускать свой шанс на нормальную жизнь ради обязательств перед призраком, которого давно уже нет на свете.

То есть когда-то он существовал — так же как и Нея, перенесенный в тело, оставшееся от переселенца в новый мир, а после того, как оно умерло… Бершев поморщился. О гуманизме и сострадании в его работе и речи быть не может. В этом Илья полностью разделял убеждения кураторов. Иномиряне на Земле… Это чревато катастрофой. Они вредны и опасны, проще их сразу уничтожить, чем потом разгребать последствия.

Нея не стала бы исключением, если бы не благосостояние и деловая репутация Айрин Вайс. И азарт Бершева. Обвести вокруг пальца кураторов, получить пропуск в круг влиятельных людей, завладеть завидным богатством, да еще и красавицу-любовницу при этом заиметь… Да ради такого куша можно не только встать на три часа раньше обычного и отменить все запланированное, сосредоточив внимание на главном. Первостепенная задача адаптация девушки. Надо проконтролировать, научить, чтобы ее поведение и речь не вызывали подозрений. Превратить Нею в Айрин. Причем в кратчайшие сроки.

Летевший рядом мобиль, разогнавшийся в соседнем воздушном коридоре, вырвался вперед и вильнул, подрезая аэрокар Бершева. Илья ругнулся, бросая машину вниз и уводя от столкновения. Вот, казалось бы, свободная трасса слева. Так нет же, этому камикадзе надо втиснуться в правую, по которой кто-то уже движется! Небось выбрал альтернативный способ получения прав. Деньги есть — ума не надо.

Неожиданная мысль натолкнула на другую. Умела ли Айрин водить кар? Вероятно, да. Олег говорил, что она одна прилетала в санаторий. Значит, надо будет придумать оправдание ее изменившимся предпочтениям для окружающих, хорошо знакомых с Вайс. Нечего даже надеяться, что Нея научится управлять такой сложной техникой.

Приземлившись на небольшой площадке позади главного санаторного корпуса, Бершев прямиком направился в палату иномирянки. На этот раз получать консультацию Рината в его планы не входило. Хватит. Ведь снова настроение испортит каким-нибудь нудным советом, даром что исправлять сделанное уже поздно.

— Нея?

Заглянув в комнату и не обнаружив девушки на кровати, Илья в недоумении замер. Однако услышав плеск воды в ванной, успокоился. Но тут же вновь в напряжении вздрогнул и бросился в санузел. Разумеется, она вчера видела, как Илья закрывал краны с водой. Только видеть и повторить самостоятельно — это разные вещи. А ну как она там сейчас потоп устроит!

Рванув на себя ручку, Бершев распахнул дверь и…

И громкий визг ударил по барабанным перепонкам. А потом что-то тяжелое, сырое хлестким ударом прошлось по плечу, задев шею.

Запоздало отскочив, Илья снова выругался. На этот раз в адрес самого себя, не подумавшего о том, как на появление мужчины отреагирует голая женщина.

Ну да, именно голая. Она же после ванны вытиралась, стоя у зеркала. И глаза Бершева, несмотря на молниеносность произошедшего, успели запечатлеть немало.

Мягкий контур высоко поднятой груди, крутой изгиб бедер, ниспадающие до талии мокрые волосы, изящные длинные ноги, одна из которых была полусогнута, потому как поставлена на небольшую скамеечку.

Илья поспешно ретировался обратно в комнату. Все еще пребывая в смятении, осел на кровать, невольно повторив поведение своего шокированного референта. Комкая в руках брошенное вслед полотенце, мужчина этого даже не сразу заметил, пока тонкий аромат не привлек его внимание.

Не задумываясь, Бершев поднес пушистую материю к лицу. Цветочный гель для душа… Надо же, сообразила, как пользоваться флаконом. Впрочем, женщины интуитивно в таких вещах разбираются, им и инструкции не нужны. Помнится, одна из любовниц сунула нос в доставшийся Илье экспериментальный набор косметики, который презентовала какая-то парфюмерная фирма на выставке прогрессивных компаний Конфедерации. Не ошиблась с использованием, хотя на пробниках отсутствовали опознавательные надписи, а инструкцию Бершев вообще забыл взять у рекламной представительницы.

Увлеченный воспоминаниями, Илья не сразу заметил стоящую перед ним девушку. С босыми ногами, но наглухо укутанная в толстый махровый халат, руки уперты в бока, ноздри раздуваются, взгляд гневно-испепеляющий.

— Не знаю, как в вашем мире, а в моем неприлично входить без стука! В следующий раз я не буду столь деликатна. И зачем, позвольте спросить, вы заняли мою кровать? Вам одного оскорбления мало?

Бершев тяжело вздохнул. Не о такой реакции он мечтал. Другая девушка в подобной ситуации не стала бы орать на симпатичного мужчину. Подумаешь, подсмотрел. Случайно же! Беспокоился о безопасности. Не приставал ведь, чего же сразу лупить полотенцем, не разобравшись?

Приручение иномирянки заметно усложняется, но надо тактично подойти к этому вопросу, чтобы с гарантией получить нужный результат. Здесь у Бершева двойной интерес. Во-первых, окружающие не должны сомневаться в искренности чувств их с «Айрин» пары. Во-вторых, Нея со временем не устоит и влюбится в Илью. Стоит лишь проявить терпение, оно будет щедро вознаграждено.

— Прости, Айрин… Нея. Я… — произнес он печально и умолк, поднимаясь и отходя к окну. В общем, всеми силами изображал удрученность. И даже спиной к девушке остался стоять, якобы от неловкости не способный смотреть. — Я не привык спрашивать разрешения у своей возлюбленной. Она меня не стеснялась.

«Не стеснялась…»

Слова, сказанные печальным тоном, окатили холодным душем, погасив огонь раздражения и праведного возмущения. Оправдание у мужчины весомое, с таким приходится считаться, в сторону не отбросишь. И отстаивать собственное мнение в чужом мире, будучи в чужом теле, конечно, реально, но чревато. Чем угодно подобное противостояние может закончиться. А ну как этот Илья, раздраженный моей неуступчивостью и отсутствием к нему сострадания, подумает, что его ритуал с призывом души с треском провалился? Разочаруется и решит, что я ему больше не нужна. Ведь не факт, что я успею среагировать и спасти себя от угрозы. Я же не в курсе, какие тут имеются способы уничтожения непокорных девушек. И вообще, я многого об этом мире не знаю. А жить-то хочется.

К тому же мой, скажем так, кавалер — он ведь не так плох. Внешне отторжения не вызывает, несмотря на иной облик. И ко мне настроен позитивно. А его напористость и приставания вовсе не черта характера и отсутствие воспитания, а следствие привычки. Он же во мне видит свою Айрин…

В общем, виновато попросив «не подсматривайте, пожалуйста», я принялась поспешно переодеваться. Жаль, что, кроме спортивного комплекта, который был на мне вчера, другой одежды нет. Он ведь уже точно поношенный и грязный, а я чистая. Хоротпо бы понять, как тут со стиркой белья дела обстоят. Судя по примитивным полотенцам вместо ионной сушки, ждать многого не приходится. Не удивлюсь, если стирка вообще ручная и потому редкая.

— Это нужно повесить сушить? Где? — поднимая с кровати лежащее на ней полотенце, на всякий случай поинтересовалась, чтобы не допустить ошибки.

— Нет, Нея, — мягко остановил меня Илья, оборачиваясь. — Можешь оставить на кровати или в ванной, сотрудница приберет. И белье перестелет. Это санаторий, тут обслуживание клиентов хорошее.

Понятно, что пока информации слишком мало. То есть за чистотой местные все же следят — это факт. Остается неясным, какие у них для этого имеются возможности.

— Ладно, — отложила выяснение до лучших времен. — А что такое «санаторий»?

Вот еще одно слово, аналогичное «столовой», — вроде знакомое и незнакомое одновременно.

— Это место, где лечатся и отдыхают.

Илья молча подошел ближе, не сводя с меня глаз.

— Почему я здесь? — решив не обращать внимания на его бесцеремонность, продолжала я расспросы. — Разве я больна или устала?

— А ты как думала? — осторожно погладил меня по руке мужчина. — Ритуал призыва может иметь массу последствий. Я обеспокоился и поместил тебя под наблюдение врачей. Все же я не специалист.

— Странно. Я не ощущаю ничего неприятного. Похоже, нет необходимости в лечении.

— Это хорошо. Значит, я напрасно волновался.

Его рука поднялась выше, к плечу, и коснулась влажных волос.

— Высушить бы надо, — то ли посетовал, то ли посоветовал мужчина. — Выйдем на прогулку — простынешь, сегодня ветер и не жарко.

— А есть возможность высушить быстро? — заинтересовалась я.

— Ну, обычно постояльцы заранее просят фен, когда вселяются. Или с собой привозят… Я не подумал, — растерялся Илья. — Впрочем, я знаю, как нам быть. Идем.

И снова выйти сразу не получилось.

— Ты пойдешь в тапочках? — остановил он меня удивленно. — У тебя же нормальная обувь есть.

— Где? — не менее сильно удивилась я. Проследив взглядом за указывающей в угол рукой, опешила. Там действительно стоял симпатичный женский вариант спортивных туфель без каблуков.

Я задумалась. Вчера их здесь точно не было. Сложно не заметить предметы в маленькой комнате, особенно если мучаешься от безделья и изучаешь каждый закуток. Правда, утром я по сторонам не смотрела, сразу мыться отправилась.

Кто же их принес? Точно не Илья, иначе бы не ставил в укор мою рассеянность. Скорее всего, это деяние незнакомца, который заходил ночью. Правда, непонятно, отчего он проявил такую заботу о посторонней. Или не посторонней? Размер же идеально подошел, значит, есть вероятность, что неизвестный так же хорошо знал Айрин, как и Илья. Тогда хорошо бы с ним познакомиться ближе. И все выяснить.

Взяв интересующий меня факт на заметку и запомнив свое намерение, я под руку с провожатым вышла из комнаты. В отличие от вчерашнего дня, когда не подозревала, что попала сюда надолго, сегодня оценивала перспективы, смотрела по сторонам внимательнее, запоминая детали маршрута, выстраивая в голове план здания, рассматривая интерьер и оценивая технические решения. Мне тут теперь жить, в конце концов. И рассчитывать на постоянную поддержку мужчины будет самым неправильным вариантом. Вряд ли он долго выдержит настолько изнуряющий груз ответственности. Это допустимо лишь как временная мера, пока я не освоилась.

Сооружение оказалось весьма простым. Три этажа с крайне примитивной планировкой: на каждом уровне по два коридора, расходящихся от главного холла, имеющего выходы в механический лифт и на лестницу. Двери, расположенные с интервалом в семь шагов, несомненно, вели в маленькие помещения, наподобие моего нынешнего пристанища. На первом этаже к этому однообразию прибавились мягкие сидения вдоль стен, на которых чего-то ожидали местные обитатели. Кстати, дизайн самих дверей изменился. То есть изменились прикрепленные на уровне глаз таблички. Вместо номеров на них появились иные надписи: «Физиотерапевт», «Главный врач», «Сестринская».

Значит, это действительно место для лечения и отдыха. Илья был честен со мной. Признаться, в какой-то момент его оправдания о назначении здания показались надуманными. Ну не стыкуются в моем понимании мистические ритуалы призыва и относительно цивилизованное медицинское учреждение.

Здесь же, только в примыкающем к основному корпусу здании, имелось еще два функциональных комплекса: та самая столовая, в которой я уже была, и водный зал.

Илья меня именно в него и привел. Вернее, в место для переодевания, где имелись приспособления, обдувающие горячим воздухом. Для тела они были слишком малы в размерах и неудобны, а вот волосы сушили неплохо.

Пока я приводила прическу в порядок, Илья отлучился в столовую и вернулся с двумя пакетами. «На улице поедим и поговорим», — объяснил, Когда я удивленно на них посмотрела.

Решил для экономии времени совместить прием пищи и беседу? Предусмотрительный, надо же… Редкое качество для обычно рассеянных представителей моего мира. Интересно, он тут такой один-единственный или это типичная черта здешних мужчин?

Мне впервые пришла в голову мысль, что, возможно, я напрасно провожу бескомпромиссные аналогии, перенося в этот мир моральные принципы моего. Менталитет может оказаться совсем иным.

Я вспомнила фантастический рассказ, который читала в детстве. Там мужчины занимали не только главенствующую позицию в обществе, но и сами всем руководили. Женщинам отводилась роль глупеньких, бессильных существ, ни на что не годных, кроме как греть постель, рожать детей и послушно выполнять порой совершенно нелогичные и бессмысленные требования властных, жестоких мужчин. Мало того! Женщинам это нравилось, и они даже не пытались изменить сложившееся потребительское отношение к себе.

До сих пор помню свое негодование и возмущение подруг, с которыми прочитанное обсуждала. Наверняка наставницы пансиона ввели этот текст в программу обучения как поучительный пример. Чтобы воспитанницы осознали, насколько правильно и разумно устроено наше общество, где женщины — настоящие защитницы и способны на большее, чем безропотно исполнять чужую волю. Мы должны быть самостоятельными, решительными, ответственными. Достаточно и того, что муж обеспечивает будущую семью материально, используя свой талант на благо общества. Наша задача — помогать им в этом и оберегать.

Правда, наши мужчины именно на такие перспективы и рассчитывают. А земные… Чего хотят они? К чему стремятся в отношениях? Чего ждет от меня Илья?

— Я обещал тебе рассказать об Айрин. — Он заговорил о другом, не спеша отвечать на мои невысказанные вопросы. Присев на скамейку в парке и протянув один из пакетов мне, раскрыл второй. Не глядя вытащил из него тонкостенный стаканчик с напитком и завернутую в прозрачную упаковку стопку белых рыхлых ломтиков, перемежающихся с начинкой. — Ты ешь, ешь, — напомнил, разворачивая и откусывая неведомое мне блюдо.

Напиток оказался горячим, сладким и с приятным специфическим запахом. Еда хоть и холодной, но вкусной и точно свежей. А рассказ Ильи — интересным и познавательным. Особенной ясности не принес, но для меня сейчас даже эти крохи информации были важны.

Айрин Вайс жила, окруженная толпой знакомых, будучи при этом безмерно одинокой. Всех привлекало ее материальное благополучие — они искали лишь выгоду в дружбе. Кроме Ильи. Он искренне, всей душой любил девушку. Стал для нее тайной поддержкой и опорой. Только ему она могла доверить свои секреты и согласилась разделить ответственность за будущую семью. Они уже были готовы признаться родителям Айрин, но не успели. Те погибли, а недоброжелатели этим воспользовались. Подкупили охрану, обеспечивающую безопасность, решив, что больше некому защитить девушку.

Увы, связи и силы Ильи тоже оказались не бесконечны. Не обладая должным влиянием, он не сумел уберечь возлюбленную от беды. Но и смириться с потерей тоже не смог…

— Мне-то ты зачем это рассказываешь? — сердито пробурчал Ринат, с трудом сдерживая негодование. Вранье Ильи раздражало, особенно такое изощренное и вероломное.

— Затем! — веско припечатал Бершев. — Знаю я тебя с твоей правдивостью. Ляпнешь что-нибудь отличное от придуманного мной, а я потом разгребай.

— Ляпну, как же, — хмыкнул ученый. — Ты же мне к Нее, то есть Айрин лезть запретил.

— Ага, запретил. Только… — вроде ласково начал Илья и тут же резко изменил интонацию, буквально выкрикнув: — Только ты все равно вмешиваешься! Кто тебя просил туфли приносить? А?

— Я же всего лишь принес, — вжав голову в плечи, робко оправдывался Ринат. — Вернул вещь нынешней хозяйке тела. Не собирался ничего говорить.

— Ну-ну, — скептически скривился Бершев. — Так я и поверил. Мог бы мне передать, незачем было делать это лично. В общем, по-хорошему предупреждаю: если не получится уклониться от встречи и промолчать, хотя бы придерживайся моей версии происходящего. Узнаю, что ты меня подставил…

Голос стал приглушенным, угрожающим, а взгляд не обещал ничего хорошего. И потому в продолжении фразы необходимости не было.

— Еще скажи, что я собирался занять твое место защитника и очаровать иномирянку, — вздохнул Ринат. — В твою дурную голову и не такое может прийти. Делать мне больше нечего, как обхаживать попаданку. Я безвылазно сижу в лаборатории, и у меня непочатый край работы, в отличие от некоторых.

— Моя голова, может, и «дурная», зато умеет зарабатывать и обеспечивать нас стабильным доходом. Но крайней мере, эта лаборатория — исключительно ее заслуга. То есть моя, — презрительно бросил Бершев, поднимаясь с кресла — видимо, сказал все, что хотел. Окинув взглядом обстановку и оставшись довольным, пошел на выход.

Останавливать его Ринат не стал. Как и спорить. Хотя ответ на вопрос «что первостепенно — финансы или ум?» был бы однозначным. Впрочем, не в случае с Ильей. Ведь тот привел бы иной аргумент. «Где бы был ум Рината без финансов? Любое исследование требует средств, а если их нет…»

— Чуть не забыл! — уже в дверях спохватился Бершев. — Давай-ка мне ключ от палаты Ней. Второй. Который ты зачем-то припрятал. Кстати, зачем?

— Всего лишь забрал, чтобы уборщица не вломилась в комнату, — в очередной раз вынужденно оправдался Ринат, отдав требуемое. И с облегчением вздохнул, едва дверь закрылась окончательно.

Вот ведь упертый тип! Вбил себе в голову дурацкую идею и совсем с катушек съехал. А ведь раньше был адекватный: советовался, прежде чем что-то сделать, и настолько сильно не выпячивал собственные заслуги. Всегда дипломатично отмечал, что в достижении цели важны совместные усилия. Доверял. И к угрозам не прибегал…

Махнув рукой на странности, произошедшие с Бершевым, и отбросив бессмысленные сетования, ученый вернулся к своей работе. Скрупулезно сортировал поступающую с датчиков информацию, анализировал и отбирал значимую. Уточнял координаты мест попадания и вносил изменения в каталог миров, в которых уже побывали испытуемые. Это ведь только со стороны путешествия сознаний казались легкой задачей. В реальности все обстояло намного сложнее, требовало новых внедрений добровольцев, постоянного изучения, фиксации. И контроля.

Вспомнив о последнем, пусть и неофициальном наблюдении за подселенкой в тело Ней, Ринат открыл соответствующую запись. Сутки на Земле — это приблизительно полутора суток в том, ином мире. Более чем достаточно, чтобы накачанная снотворным Айрин проснулась.

— Нея, как вы себя чувствуете? — Врач заботливо всматривалась в лицо пациентки через прозрачную перегородку бокса.

— Никак, — бесцветно прошептала девушка, отворачиваясь к другой стене. — Видеть никого не хочу.

— Ай-ай, как нехорошо, — пожурила женщина, переглянувшись со своей ассистенткой. — А я думала, на поправку идете. Жаль. Придется расстроить мэдрэ Олерианайлера и сказать, что вы его не примете.

— Любимый?! — восторженно воскликнула самозванка, подскакивая на лежанке и буквально выдавливая ладонями упругий материал перегородки. — Видите? Он пришел за мной! А вы не верили! Я должна с ним поговорить!

— Хорошо, хорошо, — улыбнулась ее горячности врач. — Но, Нея, мы надеемся на ваше благоразумие. Не доводите себя до нового срыва.

— Какой еще срыв? Моя жизнь изменится к лучшему! Так и быть, я приглашу вас на свадьбу!

За несколько минут ожидания она извелась в нетерпении. Судорожно провела рукой по голове, приглаживая растрепавшиеся волосы. Бормоча что-то недовольное о внешнем виде больничной одежды, оправила короткую непримечательную тунику блеклого цвета слоновой кости. Покусала губы, надеясь, что они станут ярче, — отсутствие помады не повод выглядеть некрасиво. Едва в раскрывшийся проем шагнул мужчина, подалась к нему и замерла, натолкнувшись на все ту же прозрачную преграду.

— Привет, — неприязненно буркнул вошедший, останавливаясь в паре шагов от нее.

— Привет, — растерянно пробормотала Айрин, не понимая его поведения. Это же он, тот самый жених, что был на свадьбе. Тот самый, что отдыхал на пляже с другом. Почему же так отстраненно себя ведет? По имени не назвал, пусть даже чужому. Может, боится разоблачения и огласки?

Последнее, кстати, могло иметь место, ведь одна из женщин-врачей осталась стоять в проеме и следила за ними.

— Мне сказали, у тебя эмоциональный срыв, — все так же скованно продолжал посетитель. Оглянулся на наблюдательницу и сдержанно попросил: — Мы можем поговорить наедине?

— Павел… — жалобно начала было Айрин, едва дверь за женщиной закрылась.

— Тс-с-с! — зашипел тот, оглядываясь. — Думай, что говоришь! Решила испортить мне жизнь?

— Нет-нет, что ты… Я не хотела ничего плохого. Забери меня отсюда.

— Даже не смей просить о подобном! Не хватало еще нянчиться с тобой. Я хочу наслаждаться жизнью! Не желаю снова взваливать на себя то, от чего сбежал.

— Не понимаю, — пожаловалась Вайс. — Чем этот мир кажется тебе лучше?

— А ты разве не в курсе? — удивленно поднял изящные брови собеседник. — Разве тестовых перемещений не проходила?

— Только одно. Я к тебе торопилась, — признаваясь, виновато потупилась Айрин.

— Идиотка… — прошептал мужчина, потрясенно закатив глаза к потолку. — Хорошо, тогда слушай. И запоминай. Я сделал выводы из прошлого образа жизни. Меня уже тошнило от необходимости в поте лица годами зарабатывать миллионы, которые моя дражайшая женушка могла выбросить на ветер за день. И я был в восторге, когда узнал о существовании «Сирены» и возможностях переселения в другой мир.

— Дело только в жене? — встрепенулась Вайс. — Павлик, это же глупо! Мог бы все мне рассказать, мы бы сбежали, нашли способ, чтобы твоя жена ничего не узнала. Моих денег хватило бы на первое время и чтобы ты снова наладил бизнес. Допустим, под другим именем…

— Ты так ничего и не поняла, — покачал головой мужчина. — Меня достало каждый день проводить в борьбе и соперничестве! Надоело грызть глотки конкурентам и удерживать завоеванные позиции. Я хочу спокойной размеренной жизни, где меня ценят не за толщину кошелька, связи и хватку, а просто за то, что я есть. Айрин, здесь другой менталитет. Я имею высокий статус, не прикладывая для этого никаких усилий! Я важен потому, что телу от природы даны особые способности. Этому не нужно учиться, я интуитивно управляюсь с ними. Врожденный талант позволяет безбедно существовать и пользоваться всеми благами цивилизации. Меня просят — даже не требуют, понимаешь? — лишь просят его применять и платят за это хорошие деньги. Да, последнее только при условии женитьбы. Однако жена берет на себя полную ответственность за психологический комфорт в семье, рационально подходит к имеющемуся бюджету, и потребности мужа для нее на первом месте. Здесь мужчины на особом счету, их оберегают и обхаживают, потому что иначе производство и транспорт остановятся, а экономика рухнет.

— А как же я? — растерялась Вайс. — Я стану хорошей женой, обещаю…

— Ты? Ты не сможешь, Айрин! Ты избалованная навязчивая дурочка, которой наплевать на мое мнение. Готова влезть, куда не просят, лишь бы исполнились твои прихоти. Ты ни черта не знаешь об этом мире! Не имеешь ни малейшего представления, как правильно наладить быт. Это мне придется с тобой носиться как с писаной торбой! Какой в этом смысл, если я желаю, чтобы все было с точностью до наоборот?

— Зачем тогда пришел? — с трудом сдержав слезы и проигнорировав оскорбление, зло бросила Вайс. — Совесть замучила?

— Пришел предупредить, чтобы ты не вздумала брякнуть, что я не местный. Им, — он бросил выразительный взгляд на дверь, — совершенно незачем знать правду.

— Думаешь, мне поверят? — выражая презрение к его страхам, скривилась Айрин. В этом новом, совершенно не похожем на землянина «человеке» она не узнавала своего прежнего Павлика.

— Поверят, не поверят… Не важно. Я не хочу рисковать и проверять это на собственной новенькой шкуре. Она мне дорого досталась и она мне нравится. — Мужчина с видимым удовольствием осмотрел себя и провел ладонями по телу, приглаживая тунику. — К тому же другой оболочки я уже не получу. И тебе не советую свою истинную суть афишировать. Либо в психушке окажешься, либо тебя просто прибьют по-тихому, посчитав шпионкой. Не докажешь обратного.

— Я не хочу ничего доказывать, — не выдержав, всхлипнула Вайс, хватаясь за голову. — Я не хочу здесь оставаться. Я хочу домой. В свое прежнее тело…

— Которого больше нет. Ты знала, на что идешь.

— Я замуж собиралась. А как же я тут буду без тебя?

— Раньше надо было думать! Не бросаться очертя голову в неизвестность, а рассчитать все варианты будущей жизни. Выбрать тело, профессию…

— Да какая разница! Училась-то она. Я все равно ничего не умею!

— Разберешься, времени у тебя много.

— Тебе легко говорить! Устроился на готовеньком!

— Никто не мешал тебе поступить так же. А еще лучше — не лезть, куда не просят. Сама заварила кашу, сама и расхлебывай! Чем была плоха твоя прежняя жизнь?

— Там не было тебя! Хотела встретиться…

— Встретила? Успокоилась? Так отстань от меня раз и навсегда. Забудь, что я вообще существую.

— Ты не можешь так со мной поступить!

— Это еще почему? Я тебя сюда не звал. Хватит перекладывать ответственность на других. Научись самостоятельности. И повзрослей. Здесь без этого тебе не выжить.

Не обращая внимания на гневное сопение, мужчина отвернулся и шагнул к двери. Однако если он надеялся, что Айрин присмиреет и придет к правильным выводам, то определенно ошибся. Потому что сквозь стиснутые зубы раздалось едва слышное «пожалеешь»…

Да уж…

Ринат, в отличие от Соколова прекрасно разобравший угрозу, покачал головой. Кажется, жизнь у переселенца скоро окончательно полетит под откос. Зря он так жестко с девушкой обошелся. Говорил-то правду, конечно, но опрометчиво. Вайс не из тех, кто забывает оскорбления. Отомстит же… За неимением иных целей будет стремиться только к этому. Даже ценой собственного благополучия и безопасности. Она ведь столь же упертая, как и Бершев.

Черт! Перед клиентом стыдно! Ведь тот спрашивал, какова вероятность встретить в новом мире «земляка». И Ринат заверил — нулевая. Потому что точно знал: Соколов там первый переселенец. Кто мог предположить, что появится еще один? То есть одна…

Ощутив очередной приступ мук совести, ученый с трудом заставил себя успокоиться и отбросить моральные терзания. В конце концов, клиент сам виноват. Ведь это он нарушил правила и оставил на Земле информацию о своем участии в проекте «Сирена». Так что какие претензии могут быть к организаторам? Вот именно — никаких!

Привычно сбросив запись в архив, Ринат сосредоточился на работе, отложенной на время незапланированного просмотра.

Сидя на кровати, я смотрела в окно на медленно темнеющее небо и ждала. Вернее, выжидала, просчитывая возможные действия и оценивая их с позиции необходимости.

Не привыкла я жить, не имея точного представления о том, что меня окружает. А Илья, хоть и обещал объяснить, делает это крайне медленно. И неэффективно.

Он ведь даже о своей возлюбленной рассказывает так, что возникших вопросов в итоге оказывается больше, чем я получаю ответов. А все из-за своеобразного стиля изложения — эмоционально-чувственного, но совершенно неинформативного.

«Мы так любили друг друга, души не чаяли»… — это разве конкретика? За что она его полюбила? Что такого примечательного в Илье, который, судя по короткому имени, даже не имеет таланта?

«Я жить без нее не мог, летал на встречи, как на крыльях»… — сплошная эйфория от избытка гормонов. А где разумное обоснование? Где рациональность выбора? С чего он в нее так вцепился?

«Айрин всегда и во всем со мной советовалась»… — ну да, ну да… Судя по описанию, была крайне легкомысленной и глупой.

Во-первых, жила с родителями, а не в пансионе. Это для девушки, рассчитывающей на удачное замужество, совершенно беспечный поступок. Во-вторых, не сумела заметить зреющий против нее заговор, не обзавелась надежными союзниками, не устранила врагов, не смогла постоять за себя. И чтоб эту неперспективную особу кто-то полюбил?! Бред! Даже мужчина нестатусный, без таланта, не позарился бы на такую. Она же женщина! Ей непростительна слабость и неспособность сладить с обстоятельствами. А Илья, когда о ней вспоминает, именно на эту пассивность и инфантилизм делает акцент. Причем явно восхищается позорными для избранницы недостатками. Мужчину они полностью устраивают! Почему?

Что-то в этом мире точно есть ненормальное. Но задавать прямые вопросы своему Новоявленному кавалеру я не хочу. Какой-то он… непонятный. Разговаривает со мной как со слабоумной и необразованной. И кажется мне, делает это потому, что настоящая Айрин была такой! Но самое ужасное — едва я начинаю показывать свой характер, как Илья, с виду мягкий и покладистый, готовый ради меня на все, становится злым и жестким. Вероятно, потому, что я не оправдываю его ожиданий.

И что делать? С одной стороны, я вроде для него «призвана» и теперь это моя жизненная миссия. А с другой… Да я же с ума сойду, притворяясь ни на что не способной и полностью зависимой от этого мужчины!

Ну и какой из этого следует вывод? Да элементарный. С ним вести себя идеально, соответствуя образу из прошлого, а в его отсутствие…

Я решительно поднялась и, сбросив туфли, босиком пошла к двери. Обувь, увы, не бесшумная, а мне важна незаметность. Огласка способна все испортить и точно не нужна. Присев около замочной скважины, я еще раз на глаз оценила устройство замка и вытащила из волос припрятанную в них шпильку, которую увидела и подобрала около сушилок. Через пару мгновений, когда раздался знакомый щелчок, довольно улыбнулась. Мои опасения, что кроме механики в замке будет более сложный электронный код, оказались напрасными.

В коридоре было тихо и темно, но первое было мне на руку — сразу станет понятно, если кто-то будет двигаться навстречу, а ко второму глаза быстро адаптировались, видимо света фонарей за окнами было достаточно.

Шла я открыто, практически не скрываясь. Камер наблюдения внутри здания точно нет — когда Илья меня здесь водил, я не заметила устройства слежения. Угрозой успешности моей ночной вылазки оставались лишь случайные свидетели.

Прогулявшись по коридору своего этажа, почувствовала азарт и тем же способом, каким открыла свою дверь, вскрыла пару соседних. В одной комнате мирно спал и сопел кто-то грузный — выяснять, кто именно, я не стала. В другой было пусто, но неинтересно — все то же самое, что у меня, и никаких необычных устройств.

Игнорируя лифт, я спустилась по лестнице. Механизм той махины, которая работает, шумный. А подъемник в другом коридоре бесполезен, потому как на ремонте — на двери табличка «Сломан! Опасно! Не входить!».

На втором этаже я постояла в раздумье, решая, стоит ли повторять попытки взлома. Случай решил за меня — на лестнице послышались шаги и стук металла, и я метнулась к ближайшей двери. Прятаться тут, увы, больше негде. Разве что на потолке, но на нем не закрепишься, даже если допрыгнешь. И потому выбора не оставалось.

Максимально бесшумно я скользнула в темноту комнаты, прикрыв за собой дверь. Прислушивалась сразу в двух направлениях — внешнем и внутреннем. Тот, кто шагал снаружи, в итоге прошел мимо. А в помещении было совсем тихо и… Я осмотрелась, убеждаясь — никого. А потом порадовалась своему везению, эта комната разительно отличалась от тех, что находились выше. Здесь было куда больше технических устройств: черный экран-панель на всю стену, пульт к нему, уже не такой простенький по конструкции кондиционер-обогреватель, камера для охлаждения продуктов. И в помещении для гигиены были иные регуляторы для пуска воды, которые не нужно было вращать.

Кажется, чем выше комфорт, тем ниже уровень комнаты в здании. Это любопытно! Значит, следующий логичный шаг — изучить первый этаж. Там наверняка будет еще интереснее.

К разведке я подошла ответственно. Быстро сообразив, что помещения внизу не жилые, а рабочие — следовательно, ночью абсолютно свободные, — я нагло вскрывала их все поочередно. Любопытство мое не праздное, оно гарантия выживания, потому совесть я отбросила как ненужное и вредное в настоящий момент качество личности.

Медицинское оборудование меня интересовало исключительно с позиции оценки развития технологий, и потому в принципы его работы я не лезла. А вот обнаруженное в одном из кабинетов на столе портативное вычислительное устройство не удержалась, включила. Возмущенно зашипела, увидев, что оно защищено паролем, а быстро его подобрать, не имея приспособлений, вряд ли получится. Однако сам факт наличия подобной техники взяла на заметку. Не такой уж и примитивный мир, оказывается. Вон даже внешнее передающее устройство с небольшой антенной подключено. Значит, беспроводная передача данных имеется.

Только зачем Илья от меня это скрывает? Неужели Айрин не умела со всем этим обращаться? Сомнительно как-то…

Закончив с осмотром комнат, я добралась до столовой. Побродив среди охладительных камер и нагревательных поверхностей, заметила разную кухонную утварь. Отчего мне Илья запретил готовить, если есть такая возможность?

Постояв у входа в водный зал, решила, что туда соваться не буду. Не стану тратить время зря. Что, я купальни не видела, что ли? А вот подвал… Он ведь еще ниже. Значит, еще продвинутее обязан быть!

Чуть не облизываясь от предвкушения сногсшибательных открытий, я крадучись спустилась по обнаруженной лесенке и замерла в недоумении. Замок на грубо сколоченной, совсем примитивной двери был… ей под стать. Да его не то что шпилькой, его одним ногтем мизинца открыть можно! Сомнительно, чтобы за дверью с таким ужасным замком хранили что-то ценное и совершенное.

И все же я туда сунулась. У самого входа навит выключатель. Морщась от неприятного запаха и тусклого света, осмотрела переплетения труб, опоры фундамента и железные решетки, перекрывающие доступ к лифтовым шахтам. А еще нашла в одном из углов склад-старых тюфяков и мебели. М-да… Прогресс в кавычках.

Выбралась обратно с намерением пойти уже спать. Даже дошла до лестницы и все же остановилась. Какое-то непонятное ощущение скребло коготками в груди, щекотало нервы и намекало: не все, Нея, ты видела, не все!

Но нащупать это неизведанное никак не удавалось. Я и мысленно еще раз все осмотрела, и план здания в воображении нарисовала, и…

Стоп!

Замерла, ухватив нужную мысль. План! Вернее, проект здания. Если совместить то, что я обошла-изучила, явно вырисовываются пустые зоны. По крайней мере, подвал занимает примерно две трети положенного ему места. И как-то я сомневаюсь, что остальная треть сооружения просто стоит на поверхности, без фундамента и коммуникаций. А это значит…

Прикинув, где располагается стена подвала — кстати, место легко вычисляемое, потому как обе шахты лифта служили для него своеобразными границами, я повторно прошлась по кабинетам над неисследованным участком. Таковых оказалось немного. По сути, всего два. Один имел наименование «Зал лечебной физкультуры» и состоял из пустой раздевалки со шкафчиками и просторного помещения с тренажерами. Здесь, увы, зацепок не нашлось. Табличка второго была еще скучнее: «Процедурная № 8». Мне аналогичные несколько раз встречались. Если быть точной, то пять раз.

Не поняла… От абсурдности надписей я даже на кушетку присела, с недоумением вспоминая их номера. Ну да, пять процедурных я точно помню, но не имелось ни шестой, ни седьмой. А восьмая есть. Что за логика у местных? Или же эта ошибка допущена намеренно? В надежде скрыть что-то интересное от посторонних глаз?

Ну, от посторонних и недалеких, может, и реально что-то скрыть таким незамысловатым способом, а вот от меня вряд ли. И потому это помещение я изучила с особой тщательностью. Чуть ли не обнюхала каждый уголок, заглянула в каждую щель… Есть!

Под одним шкафом пыли не было. И сам он стоял не на ножках, как остальные, а на колесиках. Физическому усилию мебель не поддалась. Пришлось снова ложиться на пол и изучать приводящий в движение механизм. Сообразив в итоге, что рычаг активации не может быть ничем, кроме как одной из крупных напольных плиток, я на них и сосредоточилась. Результат получила моментально. Это же не пароль подбирать, тут всего одна плитка, срабатывающая на нажатие.

Шкаф бесшумно отъехал в сторону. Заглянув в открывшийся проем, я с интересом посмотрела на ведущую вниз лестницу. И даже рискнула спуститься, хотя вероятность быть застигнутой на месте преступления зашкаливала. Бежать и прятаться будет некуда, если шкаф-дверь закроется.

Внизу разочарование накатило с новой силой. Нет, на этот раз не из-за примитивности. Наоборот — излишней сложности. Рядом с проемом, перекрытым необычным материалом, располагалась сенсорная панель доступа. Степеней защиты в ней было предостаточно, а у меня ни малейших зацепок. Да и код не только цифровой…

Сокрушенно вздохнув, я с трудом оторвала взгляд от привлекательной, но взломоустойчивой панели. И тут же нашла глазами еще один объект. Кнопка. Обычная, утопленная кнопка рядом с двумя вертикальными металлическими полосами шириной в мою руку.

Ну и кто на моем месте ее бы не надавил? Я так точно не удержалась от соблазна!

А потом всю дорогу до самой своей комнаты зажимала рот рукой, сдерживая хохот. Лишь закрыв дверь на замок, дала волю смеху и выплеснула то, что чувствовала. Все потому…

Потому что за металлическими листами, раздвинувшимися в стороны, оказался банальный лифт! Тот самый, якобы сломанный. Он и доставил меня прямиком на нужный мне этаж. Причем сделал это практически бесшумно.

Вот так всегда! Ищешь, мучаешься, голову ломаешь, а тайное оказывается спрятано на самом видном месте. В фантазии автору идеи не откажешь. Кто в здравом уме полезет в неисправный подъемник? Никто!

Зато я теперь знаю короткий путь к той любопытной двери. Остается придумать, как ее разблокировать. И найти нужные для этого приспособления.

Прилетев в санаторий едва рассвело и припарковав аэромобиль прямо у входа, Бершев достал с заднего сиденья объемный тяжелый пакет. Перехватив его удобнее и надеясь не порвать ручки, привычным быстрым шагом направился к лифту. Не дошел.

— Илья Васильевич! — заполошный женский крик пригвоздил его к полу на середине пути. — Подождите! Как хорошо, что вы здесь!

— Что ж вы орете-то так? — Бершев, потрясенно хлопая глазами, наблюдал за несущейся к нему знакомой сотрудницей. — Пациенты спят еще. Опять из-за уборки палаты паникуете?

— Нет! — задыхаясь от бега, зачастила женщина. — У нас 411! В санаторий… проникли воры! И вскрыли двери! Я главврачу позвонила, но он не приехал еще, а…

— На третьем этаже тоже вскрыли? — мгновенно напрягся Илья, бросая взгляд на потолок, словно сквозь перекрытия мог оценить ущерб.

— Нет, там две всего. На втором вообще одна. А вот на первом… — Уборщица для большего нагнетания трагедии всплеснула руками. — Там все! Даже столовая! И подвал! Бассейн только закрытым остался. Представляете?! Куда охрана смотрит?

Куда, куда… В головизор! Небось опять ночью сериал о своих коллегах смотрели не отрываясь! Любому ясно, что стражи правопорядка не ровня простым охранникам. Но каждый мнит себя героем фильма, просиживая диван.

— Бездельники! Всех уволю! — в сердцах рыкнул Бершев. О том, что сам запретил ставить в коридорах камеры видеонаблюдения, чтобы не фиксировали хождения подопытных в лабораторию и работу неисправного лифта, благополучно забыл. В конце концов, должно же хватать камер по периметру территории!

— Илья Васильевич, не бегите вы так! За вами не угнаться! — причитала в спину начальству, скачущему по ступеням, бдительная подчиненная.

— А вы куда? — рявкнул на нее Бершев. — Оставайтесь внизу! Проверьте кабинеты! Придет на работу остальной персонал, пусть тоже все осмотрит. Охранников подключите. Потом доложите, что пропало.

Запыхавшийся Илья примчался к палате Ней и с облегчением выдохнул, подергав за ручку и убедившись, что комната заперта. Ух! Не нашли! Не добрались! Не навредили!

Поставив нелегкую ношу на пол, полез в карман, отыскивая ключ. Его мысли неслись как скорый поезд, и потому за те несколько секунд, пока открывал дверь, Бершев успел найти, опровергнуть и снова выстроить немало версий произошедшего.

Кому понадобилось с такой наглостью лезть в захудалый, совершенно непрестижный санаторий, где у постояльцев в палатах красть абсолютно нечего? Про оборудование и говорить бессмысленно. Допотопное старье, если не считать… Лаборатории! Но о ней мало кто знает, а те, кто знает, либо под наблюдением, либо давно уже в других мирах.

Кто-то из персонала решил проявить любопытство? Только у кого из сотрудников хватит бесстрашия, чтобы настолько серьезно подставиться? И зачем? Платят им достаточно, работа непыльная, настоящих пациентов, нуждающихся в присмотре, в санатории нет. Фактически все тут ширма.

Вывод? Целью была не лаборатория.

Тогда что? Вернее, кто? Айрин, разумеется. Она тут самый привлекательный пациент, даже с учетом анонимности пребывания.

Ха! Секреты? Кому, как не Илье, знать, с какой легкостью они становятся достоянием общественности. Значит, сбрасывать со счетов такую вероятность нельзя. Вайс хоть и подписала договор о неразглашении, запросто могла с кем-нибудь поделиться тайной, где пропадает третий день подряд, позабыв об обычном образе жизни. Наверняка у Айрин были опасения, и она с подругами ими поделилась для страховки. Или просто по дурости. А может, наоборот, игнорировала расспросы и молчала — это для всех будет выглядеть еще подозрительнее.

Дальше? Элементарно! Если бы наследницу аэроимперии два дня назад нашли мертвой, как планировалось, вопросов бы не возникло. А вот она же, но пропавшая без вести и не появляющаяся в обществе, стопроцентно могла спровоцировать активность заинтересованных лиц.

С другой стороны, зачем тогда вскрывать весь первый этаж? Понятно же, что пациентов там нет. Разве только отправленные на поиск сыщики решили, что девушку держат как заложницу, тогда и вскрытие подвала обоснованно выглядит. А убедившись, что на первом этаже пусто, стали искать выше. И, видимо, не успели.

И все равно не стыкуется что-то… Открыт-то только обычный подвал, а секретный закрыт, иначе бы Ринат давным-давно сообщил о взломе. А это совершенно не похоже на работу спецслужб, разыскивающих пленницу. Да, в саму лабораторию они вряд ли бы попали, но следы чужого присутствия наверняка бы остались.

Так и не выбран убедительную причину произошедшего, Бершев провернул ключ в замке. Заглянув в комнату, невольно заулыбался, увидев спящую на кровати девушку. Ступая как можно тише, подошел ближе и замер, любуясь прекрасным зрелищем.

Разметавшиеся по подушке светлые волосы, заброшенные за голову изящные руки, сбившие к спинке кровати одеяло полусогнутые ноги, обтянутые лишь эластичным нижним бельем прекрасные соблазнительные формы…

Не удержался Илья, склонился над ней, завороженный манящим капризным изгибом полуоткрытых губ. Может, и не планировал целовать, хотел лишь ощутить возможность подобного, а может, на самом деле думал именно об этом. Вот только…

Захват, рывок, падение.

Бершев, опешив от стремительности произошедшего, даже не понял, как оказался спиной на полу. И ладно бы он свалился в одиночестве! Нея упала на него, заблокировав движения, прижав к поверхности пола своим телом и руками.

Поза оказалась двусмысленной и нескромной, словно продолжение фантазий Ильи. Настолько провокационной, что тот даже не сразу ощутил боль в затылке, которым приложился об идеально гладкие доски ламината, и удушье от придавившего шею предплечья.

— Могла быть и поласковее, — наконец просипел придушенно.

Вздрогнув, Нея убрала руку с его шеи и выпрямилась.

— Извините, — поморгала в недоумении, быстрым взглядом окидывая комнату и возвращаясь к поверженному противнику. — Я не разобралась спросонья.

— Ничего, — улыбнулся, подбадривая ее, Бершев. — Мне нравится. Айрин тоже любила проявлять инициативу, — признался, вспомнив о своеобразном командном нраве Вайс.

Как ни крути, как бы ему ни хотелось видеть в своей Нее-любовнице покорность и подчинение, а она хоть в чем-то, но должна походить на свой прототип. Иначе в глазах окружающих резкая смена поведения будет выглядеть подозрительно. Однако понять, что даже такое доминирование будет под его контролем и с его позволения, Нея должна прямо сейчас. Принуждать ее он, разумеется, не станет, а вот показать истинные желаемые перспективы…

Ладони мужчины легли на так удачно расположившиеся по бокам от него женские ноги. С нажимом скользнули по голой коже, а затем шелковой ткани шортиков. Обхватив за талию, придавили, в то время как бедра, на которых сидела девушка, подались вверх.

— Продолжим? — провоцирующе прищурился Бершев.

Осознав предложение, Нея вспыхнула. С той же стремительностью, с которой вы полнила захват, извернулась и высвободилась из рук мужчины. Вскочила на ноги и замерла, услышав:

— И что, даже не поцелуешь? — В голосе Ильи звучала явная обида. — Так нечестно.

— Не сейчас. Мне нужно время, чтобы к вам привыкнуть.

Нея отступила к кровати, отворачиваясь от поднимающегося с пола Бершева. За неимением под рукой халата завернулась в одеяло. Забрав с тумбочки сложенные на ней старые вещи, шагнула было в сторону ванной комнаты. И снова остановилась.

— Подожди! Я тебе новую одежду принес!

Добравшись до двери, Илья втащил в комнату оставленный за порогом увесистый пакет. Деликатно отступил в сторону, предоставляя право девушке самостоятельно изучить содержимое. Если и ждал вопросов касаемо непривычного внешнего вида вещей и их назначения, то с большим сомнением. Уж со средствами гигиены Нея совладала, значит, и с этими женскими штучками типа белья и прочими модными придумками разберется. Наверняка иномирянка войдет во вкус, ведь земные наряды несравнимы с ее прежним примитивным гардеробом. Еще и станет просить Илью о новых покупках.

Он оказался прав — так ничего и не уточнив, но прихватив с собой несколько вещей, девушка скрылась за дверью ванной.

Натягивая на ноги эластичные, в общем-то, неплохого качества тонкие колготки, я больше о случившемся размышляла, чем сосредотачивалась на процессе смены одежды.

Этот Илья невыносим! Он продолжает испытывать мое терпение. Вчера вломился в ванную комнату без разрешения, сегодня делает непристойные предложения. Целовать я его, видите ли, обязана! А сам ведь даже пробного брака не предложил! Или предложил?

Я замерла, припоминая его слова. Он нашел во мне утешение? Нет, не то. Принял как замену Айрин? Ближе… О! Илья хотел на Айрин жениться! Но не успел. Логично предположить, что планы на меня у него аналогичные.

Ладно. Приму пока как версию, что это так. Но тогда зачем ко мне приставать с намеками? Неужели не потерпеть до свадьбы? Даже пробный брак не подразумевает физической близости, хотя, конечно, перспективы становятся более четкими и ясными, а намерения серьезными. О какой семейной жизни может идти речь, если будущие супруги не могут поладить в быту? И тут никакой секс не поможет.

Вздохнув, я вернулась к прерванному занятию. Принялась надевать блузку и скреплять полочки с помощью мелких застежек. Правда, хватило меня ненадолго. Мысли снова ушли в сторону от наряда и вернулись к проблеме.

Илья сказал, что он и Айрин не успели перейти к совместному ведению хозяйства. Вместе не жили. Однако мужчина привык без стука входить в ванную, при этом Айрин его не стеснялась, а это… Это безнравственно!

Впрочем, судя по взбалмошному характеру Айрин, она была склонна к опрометчивым поступкам. Допускаю даже, что девушка могла согласиться на интим, а Илья, находясь в эйфории, проигнорировал явные недостатки невесты. Похоже, мужчина готов был на все, лишь бы не конфликтовать с возлюбленной. Или у самого Ильи серьезные проблемы с самооценкой? Не имея таланта, он согласился на самую заурядную жену, лишь бы не оставаться одиноким. Не верил в шанс найти порядочную девушку и ухватился за ту, которая предложила себя.

У меня волосы на голове зашевелились, когда я представила себе подобный образ жизни. Не мой, однако теперь-то я вынуждена с ним считаться!

Считаться, принимать к сведению. Да. Но я не обязана соответствовать тому образу жизни, который вела Айрин. Ведь я не она! И мне безразлично, что здесь другие нравы и другой менталитет. Я свой менять не собираюсь. И потому… Потому подожду, когда Илья сделает мне настоящее предложение. А до этого обойдется без телесных удовольствий!

Взглянув в зеркало, я осталась довольна своим преображением. Юбка, которая подошла к блузке, была удобной и не сковывала движений. Даже обувь, на этот раз на невысоких каблучках и отнюдь не спортивного стиля, оказалась легкой и комфортной.

— Моя красавица, — умилился Илья, едва я оказалась в комнате. Поднялся с кровати, на которой сидел в ожидании, и протянул ко мне руки. — Ты как прежде очаровательна. И, кстати, без косметики тебе намного лучше.

— Почему же вы не просили Айрин ею не пользоваться? — тут же ухватилась я за возможность прояснить ситуацию. Любящая женщина пошла бы на уступки своему мужчине.

— Ты плохо знаешь наш мир, Нея, — засмеялся Илья. — Даже у любящих женщин есть свои капризы. И мужчинам приходится с этим считаться. А у вас разве не так?

Его поведение неуловимо изменилось, он словно напрягся в предвкушении чего-то… чего-то особенного. Внезапное подозрение, вкупе с недавними размышлениями, навело меня на мысль, что, вероятно, Илье не так уж нравились некоторые особенности его возлюбленной. И если я скажу правду о менталитете женщин моего мира, это его обрадует и спровоцирует на активные действия. А мне сейчас этого совсем не хочется. Значит, будет ли уместной излишняя откровенность? Определенно нет. Лучше уж некая полуправда.

— Так. Хотя в большинстве случаев мы все же ищем компромисс.

— Вот это правильно, — уверенно покивал Илья. — Это замечательно. Мы с тобой именно так и сделаем. Найдем устраивающее нас обоих решение. Верно?

— Было бы неплохо, — согласилась я. Похоже, он тоже готов к встречным уступкам и намерен учитывать мои особенности, а не настаивать исключительно на своих требованиях. Это действительно радует.

— Тогда идем. — Илья подал мне руку и повел к двери.

— Куда? — полюбопытствовала я.

— Сначала позавтракаем. Только не здесь, мне уже надоела местная стряпня. Отвезу тебя в ресторан. Здесь недалеко есть хорошее место.

— Ресторан — это где посетители могут готовить? — обрадовалась было я знакомому слову и разочарованно сникла, услышав:

— Ну что ты! Зачем же тебе на кухню? Там повара — настоящие профессионалы.

М-да… Печально все это. Он даже не допускает мысли, что я могу нечто приличное приготовить. Возможно, потому что знал, что Айрин плохо справлялась с этим элементарным делом? Или я ошибаюсь? В любом случае неидеальность потерянной невесты прочно засела в сознании мужчины. Настолько, что он даже не рассматривает иных вариантов в отношении меня.

— А потом? После завтрака? — заставив себя скрыть в голосе обиженные интонации, спросила я.

— Поедем в твой дом. Наш дом, — уточнил Илья, сияя от удовольствия. — Все будет так, как мы мечтали.

— Вы мечтали, — со вздохом напомнила я.

— Верно, не стал спорить собеседник. — Но, поверь, ты тоже найдешь в этом немало приятного для себя. Это же и есть компромисс. И, пожалуйста, прекрати звать меня на вы. Айрин всегда говорила ты.

— Хорошо, я постараюсь… А мы уезжаем насовсем? — спохватилась я. Новость меня не обрадовала. Во-первых, я ведь так и не выяснила, что находится в том загадочном подвале за столь тщательно запертой дверью. Во-вторых, постоянное присутствие Ильи то еще удовольствие. В санатории он хотя бы не весь день со мной был, отлучаясь по делам.

— Конечно, насовсем, — удивился мужчина моей обеспокоенности. — Ты сама сказала, что чувствуешь себя хорошо. Какой смысл оставаться?

Да уж, действительно никакого… А так не хочется бросать дело незавершенным! Эх, ладно, что-нибудь придумаю потом.

Выясняя планы на будущее, мы незаметно спустились на первый этаж. Полная невысокая женщина в голубом халате рванулась было нам навстречу, но была остановлена уверенным резким жестом моего спутника и отступила, покорно склонив голову. Но ее изучающий взгляд от меня не укрылся. Заинтригованный, цепкий взгляд женщины, падкой на слухи и сплетни.

— Кто это? — не удержалась от вопроса.

— Где? — не сразу отыскал объект моего интереса Илья. — А, эта… Уборщица. Вечно лезет, куда не просят. Привыкла быть впереди планеты всей. Всезнающее и всевидящее око санатория.

Говорил он определенно с юмором, и я едва сдержалась, чтобы не засмеяться. О, если здесь имеются такие персоны, то сплетни наверняка разлетаются со скоростью света. Кажется, это общая черта любых миров. Даже у нас никуда не деться от любительниц посмаковать и пересказать свежие новости.

Я так увлеклась любопытной незнакомкой, что не сразу заметила транспорт, около которого завершился наш путь. Симпатичная обтекаемая каплевидная форма, определенно удобная для высоких скоростей. И, вероятнее всего, полета, потому как приспособлений для иного способа передвижения я не обнаружила.

— Не бойся, Нея. Садись на сиденье.

Опустив прозрачный верх и отодвинув мешающий забраться внутрь невысокий борт, Илья мягко подтолкнул меня внутрь. Снова он говорит со мной таким тоном, словно я глупый ребенок! Будто раньше не видела техники. Или же он просто не понимает, что привычно для меня, а что может напугать? То есть просто страхуется? И это никак не связано с Айрин?

— Это называется аэрокар, — тем временем развил просветительскую деятельность Илья. Сев рядом на место водителя, активировал панель доступа и взялся за управление. — Иногда говорят «аэромобиль». То есть воздушное судно. Если боишься высоты, глаза закрой.

— Не боюсь, — успокоила я его и впилась заинтересованным взглядом в голографическую матрицу. — А управлять им сложно?

— Конечно, сложно, — с удовольствием повысил свою значимость мужчина. — У тебя не получится. Навыки нужны, опыт, и правил много надо знать, чтобы с другими не столкнуться.

Ну да, ну да… Правила. Как там нам на занятиях говорили? Правила созданы такими же, как вы. То есть достаточно внимательно присмотреться к тем, кто их соблюдает, и освоишь на уровне интуиции. А еще говорили: правила необходимы, чтобы их нарушать. Это, конечно, не совсем уместно, но возможно.

Ну а сложность устройства — понятие субъективное. Я бы сказала землянину правду — что подобный интерфейс давным-давно морально устарел, да только обижать мужчину не хочется. Илья пытается хоть как-то подчеркнуть свой статус, раз уж не имеет других талантов. Жестоко с моей стороны лишать его единственного повода для гордости.

— Айрин умела управлять аэрокаром? — Вопрос я постаралась задать максимально нейтральным тоном.

— Да, но я этого не поощрял, беспокоился. Она слишком рискованно себя вела. Однажды едва не разбилась. И родители ее так же погибли. Так что тебе не стоит даже пытаться. Я не хочу, чтобы трагедия повторилась.

Опять! Опять он уравнивает меня и Айрин! Почему я должна быть настолько неприспособленной к жизни? Почему лишает шанса попробовать и сделать осознанный выбор?

Кстати, что техника тут не гарантирует безопасности тех, кто ею пользуется, не самый лучший показатель развития цивилизации. Забота о здоровье населения первостепенная задача общества и научного прогресса. И уж лучше незначительное количество устройств, но их высокое качество и безотказность, чем много опасного и угрожающего жизни.

Хотела было поделиться этим выводом с Ильей, но передумала. Кто я такая, чтобы указывать на недостатки мира, в который меня занесло? К тому же от Ильи мало что зависит. Не он же все это изобретает и изготавливает. Как говорится, что есть, то есть…

И потому пришлось вновь вернуть разговор в нужное для меня русло.

— Ты так и не объяснил, как правильно себя вести. В санатории это не было проблемой — я жила одна. Сейчас обстановка изменится.

— Успеется, — отмахнулся Илья, сосредоточенно всматриваясь в трассу, ограниченную едва заметными черными голографическими отметками, висящими в воздухе. — Дом частный, стоит изолированно, охраняется. К тебе никто не вломится в гости, не имея приглашения. Все нужное для жизни я буду привозить.

— Я должна буду безвылазно сидеть дома?

— Нея, ну что за глупости! Там парк большой, гуляй себе на здоровье. А когда освоишься, тогда вместе начнем общение со знакомыми Айрин, возобновим светскую жизнь.

— Я хотя бы смогу сама готовить?

— Далась тебе эта готовка! Доставка еды на что? — все же оторвав взгляд от трассы, посмотрел на меня с недоумением. — Впрочем, в доме есть все необходимое. Готовь себе на здоровье. Только не забудь, что злоупотреблять этим не стоит. Сама подумай, вряд ли еда и рецепты твоего мира подойдут для… Черт!

Вырвавшееся слово было непонятным, но несомненно ругательным. Причина мне показалась очевидной, тем более возникли сразу две проблемы: летящий впереди кар резко затормозил, да еще и коммуникатор на руке мужчины среагировал, оповещая о входящем вызове.

Бормоча что-то негодующее, Илья выровнял машину и коснулся запястья, видимо выключая технику. Однако незримый собеседник оказался настойчивым. Практически сразу сигнал повторился. Теперь уже вынужденно Илья его принял.

Не знаю, предусматривало ли устройство связи видеоизображение, но я даже голоса звонившего не услышала — звук шел в маленький наушник, прикрепленный к виску мужчины. Оставалось терпеливо ждать окончания разговора, делая выводы из обрывочных фраз.

— Сказал же не отвлекать меня сегодня… Зачем? Хм… Так срочно? — Илья почему-то покосился на меня. На лице его отражалось явное сомнение. — А если завтра? Даже так?.. Ясно. Ладно, скажи ему, я буду через полчаса.

Выключив коммуникатор, мужчина надул щеки и натужно выдохнул.

— Проблемы? — посочувствовала я.

— Да… Как обычно… — Илья говорил рассеянно, осторожно выводя машину из плотного потока, в котором мы двигались. Оказавшись с краю, свернул с трассы и взял другое направление. И лишь после этого вернулся к разговору. — Совместный завтрак, увы, отменяется. Но обратно в санаторий я тебя не верну, не успею просто. И домой везти смысла нет, ты же там ничего не знаешь.

— К тебе на работу? — моментально ухватила я суть. И обрадовалась — это же куда интереснее!

— Да, в мой офис. Я скажу секретарю, чтобы заказал тебе завтрак.

— А ты?

— Что я?

— Ты останешься голодным?

— Мне не привыкать, — лишь посмеялся над моим беспокойством Илья, а я…

Я поняла, что оказалась права в своих подозрениях. Прежняя хозяйка этого тела не соответствовала облику порядочной невесты и будущей жены. Ну как можно настолько безалаберно относиться к потребностям мужчины, что он считает нормальным пропустить прием пищи?! Кошмар…

Кошмарный день. Сумасшедший.

Ринат — растрепанный, не выспавшийся, одетый отнюдь не для официальных встреч — буквально влетел в приемную Бершева. Увидев вытаращенные от страха глаза секретаря, многозначительно указавшего на дверь в кабинет, сделал глубокий вдох, морально готовясь к разносу, и взялся за ручку.

Нет, точно ненормальный день. Причем он с самого раннего утра не задался. То есть даже ночи.

Начать с того, что в разгар опыта система безопасности сообщила о попытке проникновения в лабораторию.

Оставить без наблюдения едва погрузившегося в межмирье подопытного и пойти выяснять личность незваного гостя ученый не мог. А когда соединение с носителем наконец сформировалось и Ринат получил возможность отвлечься, чтобы включить внешнюю камеру, на площадке перед лестницей уже никого не было. И как теперь он должен догадываться, кого нелегкая принесла?! А все Илья со своим параноидальным отношением к записывающим устройствам! Как идиот, идет на поводу у богатых клиентов, обещая им полную конфиденциальность. «Не переживай, Ринат. Никто сюда не полезет. Все свои…» Ха! Ну и где эти «свои»?

И ладно бы этот эксцесс был первым и последним. Так нет же… Ринат раздраженно зашипел, когда, выключив камеру, вновь обратился к контрольному экрану. Там безнадежно стремилась вниз кривая сцепления сознания путешественника с его временным носителем. Ученый лихорадочно пробежал пальцами по панели, пытаясь восстановить утраченную связь, и плюнул в сердцах, когда у него не получилось.

— Может, еще попробуете? — жалостливо подал голос несостоявшийся наблюдатель, приподнимаясь на локте в капсуле. — Ринат Аркадьевич, вы не переживайте так, я постараюсь на этот раз удержаться.

— Спасибо, Марк. Только, кажется, это бессмысленно. Тебя третий раз оттуда вышвыривает. Вылезай. Либо в этом мире блокировка какая-то, либо я идиот…

— Вы не идиот, — уважительно отозвался светловолосый мужчина, послушно выбираясь из мягких объятий наполняющего капсулу геля. — Вы очень умный, я бы даже сказал, гениальный ученый. Просто невозможно предугадать трудности заранее. Да и сложно вам со всем справиться. Вы в одиночку все это на себе тянете. — Он с искренним почтением окинул взглядом оборудование и посоветовал: — Вам бы помощника. Или помощницу. А то ведь лишь о науке и думаете, о себе совсем забыли. Хотите, я найду вам девушку хорошую? У меня есть на примете знакомые умницы.

Улыбка, с которой он это сказал, была не вызывающей, скорее сочувственной, и потому Рипат не вспылил. Вздохнул удрученно и махнул рукой:

— Иди уже… Сводник.

Марк — мужик добросердечный, но недальновидный. Хотя отчасти он прав — команда единомышленников работала бы более эффективно. Новшество здорово бы упростило жизнь Рината, позволив ему вести только общее руководство лабораторией. Вот только снова камнем преткновения стала подозрительность Бершева, который непримиримо выступал против помощников. Якобы это приведет к утечке ценной информации о механизме переброса, а у «Сирены» появится компания-конкурент. О комфорте самого Рината, по уши загруженного работой, Илья думал в последнюю очередь. А может, и не беспокоился вовсе.

Проводив подопытного, ученый вернулся к аппаратуре, разбираться и отыскивать причины сбоя. Слишком часто в последнее время после обнаружения нового мира проваливаются попытки в нем закрепиться. И совершенно неясно, в чем кроется причина. В большей удаленности от Земли? Или, наоборот, близости? В особенностях физиологии местных жителей? В неподходящих подопытных? А может, сбоит техника? Впрочем, последнее сомнительно — открытые ранее миры доступны, проблем с ними нет, а вот с неизведанными…

Однако не только научные проблемы продолжали преследовать незадачливого ученого. Уже под утро, едва он успел подняться на первый этаж, чтобы сходить перекусить, как его перехватила баба Нюра — местная уборщица и закатила настоящую истерику.

— Ринат Аркадьевич, не ходите в столовую! Там сейчас охрана ищет улики. Нельзя им мешать! Вернитесь и проверьте ваш кабинет! Илья Васильевич приказал. Все проверяют, и вы проверьте. Потом мне скажете. Я доложить обязана!

— Куда доложить? Что сказать? Зачем охрана? — дезориентированный потоком слов, не понял сути Ринат.

— Воры! Обчистили нас! — накаляя обстановку, воскликнула уборщица. Набрала было в грудь воздух, чтобы шокировать новыми подробностями, но, завидев другой объект, тут же рванула в его направлении. — Марь Пална! Наконец-то! Немедленно бегите в сестринскую…

Лишенный привычного завтрака и потому недовольный, Ринат без особого энтузиазма поплелся обратно. Раз Илья распорядился, значит, обязательно спросит. В самой процедурной красть нечего, там одно старье, а вот механизм шкафа-двери действительно нужно осмотреть, вдруг его повредили? Кто-то же был внизу!

Вот только никакой поломки не обнаружилось, и шкаф был на своем обычном месте, хотя дверь в «Процедурную № 8» действительно оказалась не заперта. Либо неизвестный знал, как открыть проход на лестницу, либо спустился на лифте, который официально неисправен. И ведь не выяснишь, кто это такой шустрый и умный! За пределами лаборатории элементарно нет видеонаблюдения — Бершев контроль за подопытными считал бессмысленной тратой средств. Мол, они же и носа не высунут из палат. Вот и не высунули…

Когда открылась столовая и Ринат все же до нее добрался, то выругался от безысходности — свободных мест не было, а воздух гудел от новостей, разнесшихся по санаторию со скоростью бабы Нюры. О ночном происшествии судачили все, начиная с пациентов и заканчивая работницами кухни. Воры… Странные воры. Ну какой нормальный грабитель уйдет ни с чем? А тут все кабинеты вскрыли, ничего не взяли. Зато единственный «пострадавший», то есть проснувшийся в незапертой комнате пациент с третьего этажа, взахлеб рассказывал о страшных тенях, подкравшихся к кровати, наверняка желающих украсть его уникальную коллекцию марок и трусливо сбежавших, когда он, проявив героизм, попытался их поймать. Всерьез воспринимать его злоключения не стоило, наверняка мужчина просто хотел привлечь к себе внимание.

Кое-как найдя себе пристанище, ученый наконец-то сел завтракать. Да только полоса невезения на этом явно не собиралась заканчиваться. Он и половины не съел, как пришло сообщение на коммуникатор с приказом через час быть в офисе Бершева. И ладно бы от самого Ильи распоряжение шло, можно было бы чуток задержаться, так ведь нет — от одного из кураторов проекта, а с ним лучше не связываться. То есть не опаздывать.

И потому, наспех проглотив булочку и запив ее чаем, Ринат рванул к выходу. До города ровно час полета. Гадкий куратор! Ведь специально назначил неудобное время и оповестил в самый последний момент! Ученому даже взятый в аренду аэрокар пришлось бросить на открытой парковке на крыше, хотя обычно он предпочитал внутренний ангар нижнего уровня. А все ради своевременного исполнения приказа.

И теперь, нервно просматривая переданные ему куратором записи, Ринат никак не мог отделаться от ощущения, что все предыдущие события были мелкими неприятностями, а крупные только начинаются.

Жуткий день. Мерзкий…

— Простите, задержатся. Дела.

Появившийся в кабинете лишь через сорок минут вместо обещанных тридцати, Бершев, старательно сохраняя невозмутимость, пусть даже в душе таковой не испытывал, закрыл дверь. Шагнул к своему столу и замешкался, потому что на его законном месте сидел куратор, бесстрастно воззрившись на припозднившегося подчиненного. В итоге Илья сел на стул напротив Рината.

— У меня, знаете ли, тоже дела, — полуприкрыв глаза, сообщил куратор, откидываясь на спинку кресла и складывая кончики пальцев перед собой. — Однако я терпеливо вас жду и жертвую временем, которого у меня не так много.

— Больше не повторится, Владислав Эдуардович, — вжав голову в плечи, пообещал Бершев. Завуалированный упрек, своеобразное предупреждение, готовое превратиться в наказание. Лучше не нарываться.

— И что же вас задержало, позвольте полюбопытствовать? — милостиво принял демонстрацию покорности куратор.

Илья бросил быстрый взгляд на ученого, занятого отнюдь не общим разговором, а изучением записей в планшете, и нейтрально сообщил:

— Возвращал Айрин Вайс из санатория домой.

— А-а-а, — сообразил Владислав Эдуардович, — это та, которая изменила решение и от переселения отказалась. Помню. Жаль. Немалый куш упустили. Вы лично ею занялись… — Он на мгновение задумался и хитро прищурился. — Добиваетесь, чтобы она передумала?

— В общих чертах — да.

— Ага, ага, замечательно, — покивал куратор и наконец вспомнил о третьем присутствующем: — Ну так как, Ринат Аркадьевич? Что думаете?

— Мм… Как-то оно… — Ученый в растерянности положил планшет на стол и взъерошил пальцами волосы. — Не знаю даже, как вам сказать…

— Прямо так и говорите, как есть, — добродушно сподвиг его на откровенность Владислав Эдуардович. Вот только в глазах его, и Бершев это прекрасно видел, таились совсем иные чувства.

Понимал ли это Ринат? Вряд ли. Он крайне редко вмешивался в закулисные интриги и потому не замечал подвоха ни в словах, ни в интонациях. Потому и сам отвечал прямолинейно.

— Если как есть, то ничего не получится.

— В смысле? — Из голоса начальства мгновенно исчезли мягкость и приторность, уступив место стальным ноткам. — Ваш проект успешно работает. Проведено более трехсот временных подселений и четырнадцать переселений на постоянное место жительства, открыто двадцать шесть миров, получены миллионы прибыли. Я в чем-то ошибся, Илья Васильевич?

— Нет-нет, все верно, — поспешно заверил его Бершев, все еще не очень понимая, чего именно добиваются заинтересованные лица.

— Мы намеренно вас не торопили, — продолжал куратор. — Дали возможность изучить механизм переброса, не стали ограничивать и вмешиваться в проведение экспериментов, даже позволили вам зарабатывать, закрывая глаза на некоторую, гм, нелегальность способа. И результаты налицо! А теперь, когда мы готовы перевести вашу убогую контору на новый уровень, вы говорите «не получится»!

— Так ведь дело именно в уровне, — виновато пояснил Ринат. — Тут у вас поставлены технические задачи, которые невозможно выполнить.

— Например?

— Например, замена конкретной, выбранной вами личности на удобного для вас же человека.

— И что же в этом невыполнимого? — удивился Владислав Эдуардович. — Разве вы не этим уже больше года занимаетесь?

— Нет, не этим. Да и дело в другом! Ну как вы не понимаете… — Ринат беспомощно посмотрел на Бершева, ища поддержки, однако тот лишь едва заметно пожал плечами. Мол, не я возмущаюсь, тебе все не нравится, поэтому сам и выкручивайся. Вот и пришлось ученому подставляться под удар. — Это же неэтично! Преступно. Цинично.

— Что-то вас это не волновало, когда приходилось уничтожать иномирян. Двойные стандарты, да, Ринат Аркадьевич? — ехидно поинтересовался куратор.

— И раньше волновало, только кто меня слушал? Лично я против исполнения чьих-то прихотей ценой жизни невиновных. Но вам важны исключительно результаты, на последствия наплевать! Я допускаю, что иномиряне всем безразличны, они представители совершенно чуждых нам, землянам, цивилизаций. Возможно даже, живущие не в нашем времени, в ином измерении или в другой галактике. Но вмешиваться в жизни таких же людей, как мы, безнравственно!

— Все сказали? В таком случае можете считать, что я не человек и забочусь лишь о себе, — тихо, словно змея, прошипел Владислав Эдуардович. — А теперь вспомните, кто вас избавил от мучений, решите, хотите ли вы пройти этот путь страданий заново, и если ответ отрицательный, назовите мне иную причину невыполнимости поставленной мною задачи.

Стиснув зубы, Ринат зажмурился. Невыносимо постоянно жить на крючке у кураторов, послушно выполняя их требования. Умирать не страшно, пусть бы убили, но… Но они же этого не сделают! То, что его ждет, — непрекращающийся кошмар. Повторение самого ужасного момента жизни, который длился всего три дня, ставших вечностью. И теперь все начнется снова? Новые пытки, унижения, мольбы о смерти, которая, возможно, никогда не придет, чтобы принести облегчение. Его уже никто не спасет…

Наконец ученый заставил себя выбросить преследующий его кошмар из головы и собрался с мыслями.

— Проблема в том, что не все миры годны для перемещения. А на Земле, в теле человека, вообще никто из моих подопытных никогда не оказывался. Что уж говорить про точечное попадание в заранее выбранное тело.

— Однако клиенты «Сирены», приобретающие «билет в новую жизнь», выбирают себе и мир и тело. И вы их несколько раз забрасываете в нужное тело, пока они не освоятся и не оборвут связь со своим прошлым, — напомнил куратор.

— Их точкой назначения является не Земля, а произвольный мир. Клиентам, по сути, без разницы, куда отправиться, лишь бы найти экзотику. И тело тоже достается случайным образом. Если оно их не устраивает, то делаем новый заброс, но опять же все остается на уровне лотереи, облик меняется по воле случая. Целенаправленное перемещение возможно, лишь когда связь с телом установлена.

— Плохо, недовольно нахмурился Владислав Эдуардович. — Очень плохо.

Он оттолкнулся от стола, откатываясь на кресле. Поднялся и отошел к окну. Раздвинув двумя пальцами полоски жалюзи, заглянул в образовавшуюся щель.

Солнечный свет, хлынувший ему навстречу, осветил холеное, породистое лицо. Ровный прямой нос, высокий лоб, идеальные по форме губы, четкий контур лица без намека на дисгармонию. Даже каштановые волосы были уложены так, чтобы и мысли не возникло о том, что обладатель сего облика имеет какие-то недостатки. Безукоризненно сидящий по фигуре светлый костюм, безупречно вычищенные ботинки, одни его часы стоили как весь офис Бершева… И при этом в его руках была власть. Та самая власть, которая бесследно уничтожала бесполезных и милостиво позволяла жить остальным. До поры до времени.

Илья бесшумно вздохнул. Сколько раз он мечтал оказаться на его месте! Сначала легально, пробиваясь в совет директоров «Сирены» и пытаясь наладить контакт с неуступчивой верхушкой. Потом полулегально — накапливая деньги и очертя голову бросаясь в авантюры, подобные той, что провернул с Айрин, только менее масштабные, в надежде, что хоть богатым его примут как равного. И наконец абсолютно нелегально, тайно вынашивая идею собственного перемещения в тело куратора.

Нет, свое тело Бершева в отношении внешности устраивало, но вот во всем остальном… Ни желанной репутацией, ни властью нынешний облик его наделить не мог.

— Значит, так, — видимо приняв решение, развернулся к своим подчиненным Владислав Эдуардович. — Ваша самодеятельность прекращается. Теперь все эксперименты будут проводиться целенаправленно и под контролем. Лабораторию перенесем в наш исследовательский центр. Будете искать способ обойти существующие ограничения аппаратуры…

— А если дело не в аппаратуре? — Ринат настолько изумился, что перебил куратора. — Если проблема в физической невозможности? В закономерностях пространственно-временной матрицы и специфике ее деформации при установлении связи между биополями разных по параметрам личностей?

— Брр… — тряхнул головой Владислав Эдуардович. — Это все оставьте для тех, кто будет помогать вам с этим разбираться. Мне нужны результаты, а не научные термины.

— Помогать? Вы сомневаетесь в моей компетенции?

— Именно так, — ничуть не снизил агрессивный тон визави. — Топчетесь на одном месте. Новые идеи и взгляд со стороны будут только на пользу… А вы, Илья Васильевич, что молчите? Вас мое решение тоже настораживает? Что именно не устраивает? Опасаетесь потерять доход?

— Мое мнение ничтожно по сравнению с желанием инвестора, — буркнул Бершев. — С санаторием что прикажете делать?

— Каким санаторием? — не понял вопроса Владислав Эдуардович.

— Который служит ширмой для нашего проекта.

— Служил, — поправил куратор и поморщился. — Он будет вас отвлекать от основной задачи. Продайте или снесите, чтобы не привлекать внимания любопытных. В вашем ведении останется развлекательный центр, а он как раз удачно впишется в тот же комплекс, где находится и наш НИИ. Вот на этом сосредоточьтесь.

— Я понял.

— Ну и отлично.

Владислав Эдуардович ободряюще улыбнулся на прощанье и направился на выход. Вот только эта улыбка была сродни акульему оскалу, и потому оставшиеся наедине Илья и Ринат обменялись удрученными взглядами.

— Попали мы с тобой в переделку, Ринат. Ты, конечно, не заправский интриган, но спасибо, что пытался защитить наши интересы.

— Не за что. Все равно куратор от нас теперь не отстанет. Придется работать на чужой территории. А в санатории было так спокойно!

— Сегодня я спокойствия не заметил, — парировал Бершев. — Кстати, ты не в курсе, кто там хозяйничал? Теперь-то смысла нет выяснять, просто интересно стало.

— Понятия не имею, — пожал плечами ученый.

— А я, грешным делом, подумал, что это ты мне отомстить решил за неприятный разговор. Чтобы я понервничал, отыскивая виновных, и в итоге убедился в ложной тревоге.

— Параноик, — закатил глаза к потолку Ринат.

— Заучка, — не остался в долгу Бершев и захохотал. — Ладно, расслабились, и хватит. Ясно же было, что свобода не вечна. Будем от нее отвыкать.