Глава 10

В уютном холле пусто. С минуту я стою на месте и прислушиваюсь, стараясь уловить хоть какой-то звук, но в ответ лишь тишина.

Тогда я решаю выйти на улицу, где застаю картину, которая вынуждает моё сердце забиться чаще. Конор в окружении стаи волков возится с детьми. Усаживает их на громадных псин и катает. Ребятня весело и звонко кричит, а их маленькие ручки тянутся к Дикарю, как к солнышку. Меня поражает, как детки наслаждаются его обществом. Говорят, что дети и животные способны разглядеть чистую душу человека; похоже, только я здесь считаю его неотесанным мужланом… Но для этого у меня есть не одна веская причина. За детской возней наблюдает бабушка Тиса, а с ней рядом та самая белая волчица. Прямо-таки семейная идиллия.

Мое внимание задерживается на Коноре: видеть в нем добряка мне в новинку, и я с неподдельным интересом впитываю каждую теплую эмоцию на его лице. Спустя какое-то время Дикарь замечает мое присутствие, и беззаботная улыбка тут же слетает. Я тоже не испытываю особой радости от того, что вновь вижу его в обличии злобного дикаря. И больше не задерживаясь, я спускаюсь по лестнице и иду осматривать поселение. В надежде избежать нежеланного общества варвара.

Пройдя несколько метров, я замечаю молодого парня. Его некогда белая майка вся в пятнах от машинного масла. Брови задумчиво сведены к переносице, он старательно копается в мотоцикле, на котором лежит раскрытая книга.

Не получив, судя по всему, желанного результата, парень пинает железяку и швыряет книгу на землю. Я подхожу ближе, поднимаю ее и читаю название, напечатанное крупным готическим шрифтом: «Харлей моей мечты».

— Ты умеешь читать?

— А что, я похож на обезьяну?! — ощетинивается парень. Он довольно крепкий и высокий, волосы коротко подстрижены, в отличие от волос Дикаря. У меня проскальзывает мысль: почему за столько лет Конор не попытался найти своих близких? Ведь он практически рядом с цивилизацией.

— Бабушка Тиса мне говорила, что только она говорит на моем языке…

— Английский знают все, правда, не все имеют желание говорить на нем. Но я учусь в школе. Хочешь не хочешь — а приходится.

— Понятно. — Обхватываю себя руками, запинаясь от неловкости, возникшей между нами. Но не смотря на это, мне совсем не хочется уходить. — Чем ты занят?

— Слушай, — парень мнется и смущенно продолжает: — С девушкой Конора я не очень хочу связываться…

— Что?! — шумно выдыхаю я, но тут же беру себя в руки. — К твоему сведению я без пяти минут жена, но не Конора. Не волнуйся. Этот Дикарь мне никем не приходится.

— Ага… ты ему это скажи, — парень дергает головой в сторону надвигающегося мужчины.

— Летан кигла йо [Убирайся отсюда], — грозно рычит Дикарь.

Я тут же кидаюсь прочь. Мне достаточно одной пугающей интонации зверюги, чтобы как можно скорее унести свою задницу подальше от проблем. Но он останавливает меня за руку и рывком возвращает обратно. Сглатываю. Стараюсь избегать встречи с его глазами, но не получается.

Дикарь повторяет то же самое, но на этот раз его взгляд устремлен на моего собеседника.

— Сказал же тебе, проваливай, — недовольно ворчит парень и выходит из гаража.

Оставаться наедине с Дикарем нет ни малейшего желания.

— Я хочу есть! — выпаливаю первое, что приходит мне на на ум в попытке найти способ избежать близости с этим мужчиной.

Конор ухмыляется и, сделав шаг ко мне навстречу, подхватывает на руки прежде, чем я успеваю возразить. Я стискиваю зубы до заметного скрипа, изо всех сил стараясь не касаться его широкой груди.

Дикарь направляется в сторону дома. А я вновь натянута как стальная струна — от того, насколько по-хозяйски он обращается с моим телом…

— Я прекрасно хожу ногами!

Но громадина не обращает на меня никакого внимания, продолжая стремительно двигаться в заданном направлении. Он опускает меня только когда подходит к лестнице, ведущей на большое крыльцо.

— Купело [Пойдем], — глубокий бас пробирается по всем нервным окончаниям, а его рука на моей талии только усиливает эмоции. Я быстро перебираю ногами, стараясь сохранить дистанцию, но у меня не особо получается…

Мы заходим в просторное помещение, посреди которого стоит вытянутый массивный стол из красного дерева, а по бокам — скамейки с резным орнаментом. Во главе стола на троне расположился вождь и ведет непринужденную беседу с бабушкой Тисой, сидящей слева от него. А правая сторона пустует, именно туда и направляется Дикарь.

Важно заняв свое место, он устремляет на меня ожидающий взгляд, показывая всем видом, что я должна сесть рядом с ним. Но я по-прежнему остаюсь неподвижной.

Вокруг воцаряется тишина.

Остальные за столом решают приступить к еде, не накаляя обстановку еще больше. Видимо, Конора тут очень уважают. Даже сам вождь племени замолчал, и лишь следит взглядом за происходящим.

Я не двигаюсь. Стою, как вкопанная. Но когда поза Дикаря переходит в угрожающую, — я тут же срываюсь с места и стремительно бегу к бабушке Тисе, усаживаясь рядом с ней. Пока что она моя единственная отрада здесь.

Взгляд Конора не сулит мне ничего хорошего, а старушка смеется, хлопая меня по коленке:

— Играешь с огнем, маленькая.

Я ничего не отвечаю. Лишь нервозно поправляю cпутанные волосы. Сесть напротив Дикаря тоже было не лучшей идеей. Под таким взглядом и кусок в горло не полезет.

Но пряный аромат вновь проникает в мои ноздри, и рот непроизвольно наполняется слюной.

Я сглатываю, разглядывая стол, который ломится от разнообразной еды. Тиса щедро накладывает мне в тарелку мясо, жареный хлеб и гарнир — похоже, там бобы и кукуруза, а судя по запаху, еще и тыква, — и сверху кладет веточку можжевельника. А потом ставит ее передо мной вместе с деревянным кубком, наполненным жидкостью с терпким ароматом.

Я незамедлительно приступаю к еде, ибо если не попробую — подавлюсь собственной слюной.

Аккуратно кладу кусок мяса в рот и медленно его пережевываю.

— М-м-м, — от удовольствия я закрываю глаза. — Бабушка Тиса, ничего вкуснее я не пробовала, — подношу к губам бокал и делаю большой глоток, тут же жалея об этом.

Рот мгновенно обжигает жаром так, что из глаз сыплются искры. От горечи даже кончик языка немеет… Я пытаюсь, конечно, не подать виду, но без особого успеха…

Наконец, проморгавшись, я жадно хватаю ртом воздух. И замечаю, как Дикарь усмехается, глядя на мою реакцию.

Но я демонстративно игнорирую эти усмешки, избегая встречи с его нахальным взглядом. И если не брать в расчёт этого напыщенного мужлана, в принципе, застолье проходит вполне спокойно, и я даже понемногу начинаю расслабляться.

— Бабушка Тиса, что это за гадкое пойло?

— Это вино с острым перцем, сдобренное соком табака, — усмехается старушка.

— Это самый ужасный напиток, что я пробовала, — шепчу ей на ухо, и мы смеемся.

Дикарь закончил трапезу и, приняв расслабленную позу, теперь наблюдает за мной.

Я подношу к губам ложку с рагу, и от толчка в спину капаю себе на грудь.

Маленькая девочка — та, что принесла мне одежду — играла с волчонком и случайно задела меня. Но от строгого замечания взрослого девочка успокаивается и садится за стол.

Я кладу обратно ложку и пальцем подбираю упавшую каплю. Салфеток на столе я не вижу, поэтому просто слизываю ее. Не думаю, что сильно нарушу их этикет, тем более от такой вкуснятины и правда хочется облизать пальчики.

Но я не учла одну вещь.

Дикарь, сидящий напротив, следит за каждым моим движением, и от моего такого откровенного жеста его глаза вспыхивают опасным огнём. Хотя, думаю, вспыхнули у него не только глаза. Все его тело кричит о напряжении.

Он по-прежнему удерживает меня под тяжестью своего взгляда…

— Конор! — внезапно раздается грубоватый женский голос, что перенимает его внимание.

В помещении появляется худая и очень высокая девушка — сбросив с себя сумку, она бежит в сторону моего дикаря. «Моего…» Мысленно бью себя по рукам за это.

Я не успела заметить, как он встал, а она запрыгнула к нему на руки, обвив его длинными ногами. Чувствую себя так, словно меня пнули под дых.

Странная реакция…

Я закидываю ногу на ногу и подаюсь вперед, облокотившись об стол. Подпираю щеку ладонью и продолжаю рассматривать «сладкую парочку». В разговор я не вникаю, все равно ничего не понятно. А вот интерес к тому, как они реагируют друг на друга, неприлично возрастает.

В глазах Конора загорается теплый огонек, и улыбка не сходит с лиц обоих. Наконец девушка отстраняется от него и обнимается со всеми присутствующими, задержав строгий взгляд на мне, после чего она неспешно усаживается на место Конора и переключает внимание на вождя, который взял девушку за руку.

Есть в ее экзотической внешности что-то азиатское. Черты лица приправлены грубостью, но это лишь добавляет своеобразной красоты. А густые широкие брови придают этой юной особе толику мужественности.

Эффектная девушка.

Но меня начинает напрягать то, как она смотрит на Конора. Девушка явно влюблена в этого мужчину, и очень сильно. Ее глаза светятся при взгляде на него. И она будто всем своим видом обозначает, что это ее территория. Ухаживает за Конором, подкладывая ему побольше мяса на тарелку, на что он благодарно улыбается и аккуратно заправляет ей выбившиеся пряди волос. Она также постоянно касается его руки и прижимается к ней, поглаживает, а он лишь улыбается, ещё больше поощряя ее.

Внутри все скручивает от горькой обиды… от понимания того, что он может быть нежным, но только не со мной.

Не в силах объяснить себе такую нездоровую реакцию, я собираюсь выйти из-за стола, чем привлекаю внимание Конора. И девушка замечает это, после чего выражение ее лица из жизнерадостного становится враждебным и напряженным.

— Хе туве уо? [Кто это?] — спрашивает она с пренебрежением.

— Нинимуша ле Конор [Милая, подруга Конора], — лукаво произносит бабушка Тиса.

В этот момент все взоры устремляются на дикаря. Конор усмехается и потирает бороду, одарив старушку удрученным взглядом, будто он не хотел поднимать эту тему.

— Уг. Ле митава вин [Да. Это моя женщина], — твердо говорит он и уверенно смотрит на меня.

Я начинаю нервничать от непонимания ситуации. А реакция девушки после слов Дикаря и вовсе приводит меня в ужас:

— Ун-хии [Я убью ее], — грудной рык вырывается из ее рта, и она кидается в мою сторону.

Но Дикарь предотвращает нападение, резко схватив ее за плечо и усадив обратно.

— Аяша! — рявкает он.

— Иза, ничууинтку! [Стыдись, дочка!] — строго осаживает девушку вождь.

Она кидает на меня убийственный взгляд и, скинув руку Дикаря, уходит прочь. Очень любезно с ее стороны.

Недовольно фыркнув, тот поднимается из-за стола и следует за ней.

— Не обращай внимания. Она пять лет бегает за ним, как влюбленная дурочка, — хихикает старушка. — Но Аяша не его пара, он не испытывает к ней то, что должен испытывать мужчина к любимой женщине.

— Бабушка Тиса! Мне плевать, — я тут же поднимаюсь из-за стола и, извинившись, покидаю помещение.

Выхожу на улицу и отчаянно опираюсь руками о перила, пытаясь прийти в себя. Но моя необъяснимая досада не утихает. «Он не испытывает к ней то, что должен испытывать мужчина к любимой женщине». Вот только он относится как раз таки к ней как к женщине, а не как к пустому месту… Хотя я не пустое место, я в роли груши для битья. Складывается такое ощущение, что всю свою злость он тупо вытесняет на мне…

К черту все!

Я отталкиваюсь от перил и направляюсь прочь. Хочу побыть одна. Плевать уже на волков. На реакцию дикаря. Я просто иду в неизвестность, вглубь леса, и с каждым шагом мне становится легче.