Глава 9
Дыхание Дикаря — учащенное. Брови слегка опущены, а глаза сужены и недовольно осматривают мое частично обнаженное тело. Он касается шершавыми пальцами моего бедра и проходится по нему, распаляя чувствительную кожу до предела. А во взгляде зверя читается сокрушение.
Дикарь шумно втягивает воздух через ноздри, а его опасные глаза загораются, как два факела. Мужчина словно пытается себя сдерживать, но, несмотря на это, не останавливается. В нём будто борются два противоречия, только вот он по-прежнему продолжает оставлять на мне порочные ожоги. Его сильная рука скользит вверх, задевая мой живот, отчего я делаю судорожный глубокий вдох. Безумная энергетика этого мужчины держит меня под полным контролем. Он как змей Каа из «Книги джунглей» с гипнотическим взглядом. Медленно обвивает немощную жертву своими путами и ждет, когда она потеряет сознание от недостатка кислорода.
Мои движения заторможены после того пойла, что дала мне бабушка Тиса, и я не сразу даю ему отпор.
— Убери руки, — сиплый окрик срывается с моих пересохших губ, и он останавливается.
Удушье от его прикосновений постепенно отпускает, и, приподнявшись на локтях, я шумно втягиваю в себя воздух, пытаясь отползти от него подальше. Но Дикарь подается вперед и аккуратно хватает меня крепкой рукой за затылок, притягивая к себе. Я очень слаба. Нет сил оттолкнуть его. Ощущение, что я еще в бреду, не покидает меня…
Конор утыкается носом в мою шею — я тут же покрываюсь болезненными мурашками, задыхаясь его диким запахом ели и крепких сигарет. Ощущаю кожей его гортанное рычание, пока Дикарь скользит жесткой щетиной вниз до ключицы, и я плавлюсь в руках зверя, как горящая свеча. Его грубой ласки достаточно, чтобы довести меня до пика наслаждения…
— Конор… — неосознанно срывается с моих губ его имя…
Дикарь замирает, опаляет своим жаром, а после резко отстраняется от меня и уходит. Оставляя на моей коже лишь фантомный след своих прикосновений, а в голове — рой мучительных мыслей. Я не могу понять этого мужчину… и не знаю, стоит ли вообще о нем думать…
Я откидываюсь на спину, обхватывая лицо дрожащими ладонями, пытаясь унять свои пульсирующие мысли: это всё нереально… И этого всего не должно было случиться…
От внезапно охватившей слабости, веки начинают тяжелеть, и, глубоко вздохнув, я снова погружаюсь в сон…
***
Меня будят крики на неизвестном мне языке. Я медленно присаживаюсь на краю кровати и аккуратно спускаю ноги на пол, неуверенно касаясь раненой стопой твердой поверхности… Но ожидаемой боли не последовало. Будто и не было ранения. А в следующий момент я напрягаюсь, осознав, что полностью обнажена.
Мой разум заторможен, словно после наркоза, и я не могу выстроить в своей голове логическую цепочку происходящего…
Осмотревшись вокруг и не найдя своей одежды, я беру первое, что мне попадается на глаза, — простынь. И, укутавшись в нее, с опаской выхожу из комнаты.
В холле я застаю вождя. Рядом с ним стоят несколько молодых индейцев, которые тут же устремляют взгляды своих раскосых глаз прямо на меня, пока бабушка Тиса не фыркает на молодняк, и те опускают глаза.
Своего Дикаря я замечаю не сразу. Но лучше бы и вовсе не замечала: он в ту же секунду бросается в мою сторону.
— Конор! — пытается остановить его Тиса, но он будто ничего не слышит. И, грубо подхватив меня под руку, заволакивает обратно в комнату.
— Мне больно! — рявкаю я и, вырвав свою руку из стальной хватки, тут же делаю шаг назад.
Дикарь шагом преодолевает мизерное расстояние и одним движением срывает с меня простыню.
Его глаза осуждающе впиваются в мое тело. И, проследив за его взглядом, я тут же замираю…
Моё тело покрыто множественными гематомами, которые светятся на бледной коже, словно фонари. Поворачиваю голову и заглядываю за спину… Кошмар. Меня будто протащили по асфальту… Спина и ягодицы все в ссадинах. Но почему-то должной боли я не ощущаю… Наверняка это всё проделки того странного зелья от старушки.
Я спускаюсь взглядом по своей руке и замечаю на запястье чернеющие отметины от его пальцев… Такие же следы на ногах и животе — то ли от его грубых рук, то ли от падений… В любом случае причина всех моих травм стоит передо мной.
Дикарь тягостно вздыхает и вновь приближается ко мне, оттесняя к стене.
— Не подходи! — едва не рычу я, отступая назад. — Тебе мало того, что ты со мной сделал? — от его разъедающего взгляда мне становится совсем неуютно, и я скрещиваю на груди руки, чтобы защититься от него.
Но он не обращает внимания на мои слова и продолжает надвигаться, а я — отступать. И Дикарь всем видом показывает, что это его раздражает.
Он рывком сокращает последнее расстояние и прижимает меня к стене, уперев руки по обе стороны от моей головы. Дыхание спирает в груди, но я насупливаю брови и гневно смотрю на него исподлобья.
— Уходи! Я не хочу тебя видеть!
Мои слова действуют, и Дикарь слегка отстраняется, испуская продолжительный вздох, будто он зашел в тупик. Лицо мужчины меняется и становится каким-то блеклым… А в глазах… сожаление?! Нет. Чушь. В его крови течет жестокость, и чувство раскаяния ему вряд ли знакомо. Мои размышления прерываются, когда Конор снова прислоняется к моему виску и что-то хрипло, неразборчиво шепчет мне на ухо, обдавая кожу жарким дыханием.
От такой близости я вжимаюсь в стену еще сильнее. Он требовательно касается моего тела, очерчивая синяки шероховатыми пальцами, но я тут же отбрасываю его руку от себя.
Тусклый взгляд варвара мгновенно меняется — вспыхивая черным золотом, а челюсти сжимаются до противного скрипа.
Дикарь резко отстраняется и молнией вылетает из комнаты. Испепеляющий жар сменяется холодом. Слишком вспыльчивый… у него разгон до бешеной зверюги происходит за мизерную секунду.
Я неуверенно поднимаю простыню с пола и оборачиваю её вокруг себя. Выходить из комнаты сейчас не лучшая идея…
В моей голове пульсирует множество вопросов, но я не решаюсь их озвучить и присаживаюсь на кровать, погружаясь в собственные мысли…
Неужели он думает, что после всего, что он сделал, я буду спокойно его подпускать к себе?.. Позволять дотрагиваться до себя?.. Нет. Если он и раскаивается в своих деяниях, пусть оставит это при себе. Мне плевать. Со мной еще никто не позволял себе подобного обращения. Меня, конечно, радует, что он стал более сдержанным… но я совсем не понимаю его действий. За что он опять обошелся со мной как с вещью? Чувствую себя второсортным продуктом… Даже если я не должна была выходить из комнаты, для чего эта грубость?! Я же видела, как он общается с другими людьми… почему со мной все иначе? Я для него как красная тряпка для быка. Как появлюсь перед глазами — ему напрочь тормоза выбивает.
— О чем задумалась, маленькая? — мягкий голос старушки возвращает меня в реальность, и я едва не сокрушаюсь от подступивших слёз…
— Бабушка Тиса… — шепчу дрожащим голосом и хватаю её за руки, — не отдавайте меня ему! Прошу вас! Я не хочу…
— Успокойся, маленькая, Конор не тронет тебя. Он дал слово бабушке Тисе. Но и ты прикуси язычок. Ни один волк не выдержит, если его колоть ножом под ребра.
«Я бы этот нож в горло ему вставила», — в моей голове загорается злополучная мысль, но я решаю промолчать, сглатывая образовавшийся ком в горле.
— Я пойду принесу тебе одежду и обувь, чтобы ты прогулялась. Тебе сейчас нужен свежий воздух. — Выказав свою заботу, бабушка неспешно направляется на выход.
Делаю глубокий вдох и резко выдыхаю, освобождая себя от слёз, что мгновение назад были готовы вот-вот пролиться.
— Нога и правда больше не болит… — голос всё ещё дрожит, но я скрываю это громким покашливанием. — Что вы мне дали?
Она останавливается и слегка оборачивается в мою сторону.
— Секрет бабушки Тисы, — подмигивает чудная старушка с разноцветными перьями в волосах.
— Я была в каком-то трансе… со странными видениями. И слабость еще чувствуется до сих пор…
— Это действие пейота, не переживай. Он уже вышел из твоей крови, и скоро силы окончательно к тебе вернутся.
После этих слов Тиса уходит. А через какое-то время мне приносит одежду маленькая девочка. У нее голубые глаза, обрамленные длинными ресницами, — на контрасте с загорелой кожей они светятся, как топазы.
Девочка протягивает мне одежду и я принимаю ее помощь. Но малышка не уходит — ерзая на месте, она с любопытством разглядывает меня.
Я тяну к ней руку и бережно касаюсь её темных волос. Маленькие губки цвета спелой вишни тут же расплываются в улыбке. И под звонкий смех она убегает вприпрыжку.
Природа одарила это маленькое чудо очаровательной внешностью.
Я надеваю длинное платье-тунику с прорезями для рук. Пальцами пытаюсь привести свои волосы в порядок, но получается не очень. Натягиваю кожаные мокасины и покидаю комнату.