Глава 8

— Бабушка Тиса.

Я застываю в неком недоумении.

— Зови меня бабушкой Тисой.

Немного помявшись, я всё же решаюсь обратиться к ней так, как она попросила.

— Бабушка Тиса… вы сказали, что племя не говорит на нашем языке, но почему?

— Мы коренные жители этой страны. Наши предки обосновались в Америке задолго до появления белого человека. Сильно вдаваться в подробности не буду, маленькая. Наше племя Кволли, как и другие индейские племена, согнали с родных земель и вынудили отправиться к побережью Тихого океана. Многие погибли в пути, и потребовалось немало времени, чтобы приспособиться к новому климату. Мы начали строить лодки и выходить в открытое море для рыбалки или охоты на моржей. Постепенно мы наладили торговлю с соседними поселениями, развили животноводство и со временем основали свою резервацию. А в знак протеста наше племя отказалось от языка белых людей, и теперь мы пропагандируем мертвый язык.

— Но вы же говорите на моем языке?

— Да, маленькая. Как бы сказал мой ушедший муж: «Тиса, ты недоразумение среди скво», — хохочет старушка. — Я всегда помогала белым людям. Ибо никогда не поддерживала войны. Можно сказать, именно я привила новому поколению понимание того, что вы для нас не враги. Все мы одной крови, вне зависимости от цвета кожи. Главное, что у человека вот здесь, — она дотрагивается до моей груди теплой ладонью. — А мои шаманские способности до сих пор помогают людям. Кто-то считает меня колдуньей, — смеется. — Да какая мне разница, что обо мне говорят, лишь бы имя правильно называли, — подмигивает мне Тиса.

— Бабушка Тиса, расскажите мне о… Коноре, — неуверенно произношу его имя. «Дикарь» ему как-то больше подходит.

— Конор наш большой друг и защитник.

— Но он же не индеец?

— Нет. Он не из нашего племени. Но я считаю его своим сыном. Все они мои дети, — старушка меняется в лице. — Это было пять лет назад. Наши мужчины отправились на охоту. Стая волков, собравшаяся в кучу, привлекла внимание моего мужа. Он подошел ближе, и волки расступились перед ним… а в снегу лежало безжизненное тело. — Она тяжело вздыхает, отрицательно качая головой. — Парень был в плачевном состоянии… Он не замерз благодаря теплой шкуре животных. И если бы не стая… он бы не выжил. Волки выбрали его. Теперь

он их вожак. Именно поэтому мой муж принес его в наше племя. Если бы не волчья метка — он бы не спас Конору жизнь, — Тиса вновь тяжело вздыхает. — Когда я увидела молодого мужчину с окровавленной головой, я испугалась, что уже слишком поздно. Но сила, которой я обладаю, помогла вернуть его к жизни. И все же память покинула его. Он был очень слаб телом, но душой силен — это и помогло ему побороть свой недуг и встать на ноги.

Всё это время я не перебивала старушку. Внимательно слушала каждое её слово. Но история Тисы так зацепила меня, что теперь мне ещё больше хочется узнать обо всём.

— Волки для вас не опасны? — усаживаюсь поудобнее, заправляя выбившиеся пряди за уши.

За эти дни я так соскучилась по нормальному человеческому общению, что сейчас с превеликим удовольствием готова слушать рассказы этой чудной старушки.

— Деточка, мы племя волков. А белая волчица даже помогала мне его выхаживать… Но об этом в следующий раз…

— Почему он не говорит со мной на моем языке?

— От сильного удара Конор потерял память. На современный лад этот диагноз звучит как травматическая амнезия. В дальнейшем эта проблема приобрела психологический характер. Он перенес сильный стресс… даже не помнит собственного имени. Мы назвали его Конор, что в переводе означает «любящий волков».

— Но он понимает меня…

— Понимает. Что дает надежду на восстановление его памяти, но вряд ли я помогу ему в этом… Здесь нужно комплексное лечение и современные медицинские препараты. Я пыталась его уговорить вернуться в цивилизацию, но он категорически против. Он не помнит ничего, и самое страшное, что он не хочет ничего знать. Будто у него не было смысла в прошлой жизни… Даже при глубокой амнезии люди пытаются вспомнить, но не Конор. Он закрылся в себе… Муж запретил мне говорить с ним на вашем языке, дабы не травмировать его душу. Возможно, за ненадобностью он позабыл родной язык окончательно. Моя надежда на то, что Конор переосмыслит свою природу и захочет вспомнить, кто он, с твоим появлением снова разгорелась. Конор не должен жить в лесу… он одинок, и постепенно это его убьет. Ведь этот мужчина никого к себе не подпускает…

Я нервно перебираю в руках подол платья и перевариваю полученную информацию.

— Но с тобой все иначе. Он выбрал тебя.

— В смысле?

— Волки необыкновенные звери, маленькая. Волк влюбляется лишь раз и всю жизнь предан своей половине. А если ему откажет волчица, он будет скитаться в одиночестве. Второй раз полюбить — не сможет.

— Вы говорите о них, как о людях. И вообще, какое отношение эта информация имеет к Дикарю?

— Самое прямое. Ты его волчица.

— Бабушка Тиса! Во-первых, я человек, и не нужно меня сравнивать с животными! А во-вторых, жить с этим варваром я не собираюсь! Я обручена с другим мужчиной, — демонстративно показываю ей кольцо на безымянном пальце, — и намерена вернуться домой!

— Глупенькая, — смеется старушка; похоже, у нее точно не все дома.

— Вы, наверное, не знаете, как произошло наше знакомство?! Хотя, поверьте, если я расскажу вам подробности, легче никому из нас не станет.

— Когда самка бросает вызов самцу, последствия могут быть печальными. А ты из тех женщин, кто готов дать отпор. Будь мудрее, и увидишь его с другой стороны. Но поверь мне, маленькая, Конор сожалеет о том, что совершил!

Мои глаза от шока чуть ли не вылезают из орбит. Неужели он рассказал…

— Что вы имеете в виду под фразой «о том, что совершил»? — нервно сглотнув, я сжимаю от неконтролируемой злости руки в кулаки.

— Маленькая. Я знаю все. Мне достаточно видеть, как он смотрит на тебя. В его взгляде боль и сожаление.

Не знаю, где она там увидела сожаление… а тем более боль…

— Но не переживай, он мне ничего не говорил. Этот мужчина не из тех, кто много болтает. Он часто уходит в свои мысли. В такие моменты я надеюсь, что он ищет настоящего себя, — но свои переживания он никому не покажет. А бабушка Тиса и так все видит. Иногда я говорю с ним, пытаюсь достучаться до его разума, но безрезультатно…

В этот момент заходит Конор, обрывая своим внезапным присутствием наш диалог с Тисой. Они перебрасываются парой фраз, и он уходит, демонстративно игнорируя мое присутствие.

— Выпей и отдохни. Продолжим разговор потом.

Она протягивает мне мутный пузырек. Я с сомнением кошусь на него пару секунд, но под пристальным взглядом старушки все же беру и выпиваю содержимое. Пойло настолько горькое на вкус, что мой рот связывает резкой терпкостью, отчего я брезгливо морщусь.

— Умница, а теперь отдохни, — старушка медленно поднимается и направляется на выход, оставляя меня одну с сотней кружащих вопросов в голове.

В отчаянии я откидываюсь на спину и через какое-то время ощущаю, как меня начинает ломать изнутри. Я словно погружаюсь в мучительный транс. Меня бросает из жара в холод. А затем я вижу образ Говарда, но он тут же исчезает, и передо мной появляется суровое лицо Дикаря. От его взгляда даже в бреду становится жарко…

Не знаю, сколько я пробыла в плену галлюцинаций, но со временем жар спал и дрожь в теле ушла, позволив мне спокойно заснуть.

В какой-то момент из сна меня вырывает жуткое ощущение постороннего присутствия. Я резко принимаю сидячее положение и тут же жалею об этом: голова едет в сторону и я едва не падаю с кровати. Но крепкие руки возвращают меня на место.

Я восстанавливаю помутневшее зрение и замечаю, что на мне нет платья. Обнаженное тело прикрыто лишь покрывалом. А на краю кровати в напряженной позе сидит Дикарь…