Глава 42

Ада

Мы плавно стартуем с места, и я откидываюсь в комфортабельном кресле, но заметив, что он сворачивает в противоположную сторону от моего дома, автоматически вновь напрягаюсь.

— Я живу в другой стороне.

— Знаю.

— Отвези меня домой, я сегодня очень устала, — равнодушно шепчу я и отворачиваюсь к окну.

— Вот сейчас и расслабишься.

— Конор. Я серьёзно. Разворачивай машину.

— Аделина, я хочу секса. И не умею отказывать себе в желаниях.

Мои глаза шокированно раскрываются от того, каким обыденным голосом говорит Конор, будто все это норма и мое мнение его абсолютно не волнует.

— Что из сказанного мной в офисе ты не расслышал?

— Все расслышал. Силой так силой. Мне даже нравится эта игра, потому что я знаю, что ты хочешь меня, а не своего прилизанного муженька. Ты хоть раз кончала с ним?

Что? Я едва не давлюсь воздухом и, крепко сжав челюсти, с усилием выдавливаю из себя:

— Иди к черту Батлер, последнее, что я буду с тобой обсуждать, — это интимная жизнь с мужем!

— Уверен, там и обсуждать нечего, — саркастично ухмыляется этот самоуверенный индюк.

— Ну да, — поворачиваю голову в его сторону, — силой-то он не берет. И вообще никогда не сделает того, что для меня неприемлемо!

— Значит, для тебя приемлемо трахаться втайне от мужа на столе заказчика?

Подавляю в себе желание отвесить ему пощечину и, шумно вздохнув, продолжаю сдержанным тоном:

— Да, представь себе. И не жалею об этом, потому что в тот момент я хотела своего Дикаря, которого полюбила…

— Господи, Ада, о какой любви ты говоришь?! Прошу, заткнись и не начинай эту тему, если не хочешь вывести меня.

— Ты ничего не знаешь…

— И не хочу знать!

— А что ты хочешь, Конор?! Издеваться надо мной?! Поверь, я свое отхватила сполна! И если бы ты не был эгоистичным ублюдком, то выслушал бы меня!

— Эгоистичным ублюдком меня сделала ты, так что наслаждайся, ягодка.

Внутри всё содрогается от раздражения, когда я рыкаю на него. Какой же он… упёртый и невыносимый!

Отворачиваюсь к окну и демонстративно скрещиваю на груди руки. Диалог с ним мне не приносит ничего, кроме боли. Поэтому заставляю себя заткнуться и не вестись на его неприятные провокации.

Оставшееся время я провожу, глядя на дорогу, периодически посматривая на телефон в опасениях, что на экране высветится имя мужа. Потому что в данной ситуации я бы предпочла, чтобы он забыл о моём существовании.

— Можешь расслабиться, он не позвонит.

Вскидываю брови и поворачиваюсь к нему в полоборота.

— Достаточно простого «спасибо», — его губы искажает злорадный оскал.

— За что? И откуда такая уверенность? — спрашиваю я, не в силах скрыть искреннего удивления в своем голосе.

— Аделина, для мужа ты сейчас трудишься в моем новом офисе и, возможно, задержишься допоздна.

Молча откидываюсь на спину, сдерживая желание расцарапать его довольную физиономию. А если бы я сама к нему не приехала, он бы из моего офиса меня уволок? Нет, это просто невыносимо… Прохожусь ладонями по лицу и задерживаюсь на висках, выпуская тяжёлый вздох. Я действительно сегодня устала и очень голодна, даже не представляю, как буду отбиваться от этого громилы.

Ровный асфальт сменяется грунтовой дорогой, и мы въезжаем на территорию с небольшим, но уютным бревенчатым домиком.

— Увез подальше, чтобы не сбежала? — иронично усмехнувшись, перевожу на него усталый взгляд.

— Чтобы твой муж не услышал стонов своей неверной жены. Хотя, он, наверное, и не знает, как прекрасно ты умеешь это делать, — не теряется он с ответом и паркует машину.

О! Боги! Этот самец слишком уверен в себе, и меня это жутко раздражает, потому что он прав.

Машина останавливается, и я глубоко вздыхаю, когда с моей стороны плавно открывается дверь, но никак не реагирую и только упрямо смотрю на Конора.

— Ты действительно хочешь, чтобы я помог тебе выйти?

— Хочу, чтобы ты оставил меня в покое! — цежу сквозь зубы и нервно расстегиваю ремень. — А еще я хочу есть! — вылезаю из машины и направляюсь прямиком в дом, оставляя Дикаря позади.

Внутри меня встречает располагающая к себе уютная обстановка в стиле кантри. Душевно и тепло. Поверх дивана овечья шкура, полы устланы домоткаными ковриками, а подоконники уставлены цветами в глиняных горшках. Деревенская обстановка всегда успокаивает и очищает от тяжелых мыслей. Невольно вспоминаю дом Тисы, и в груди начинает болезненно щемить. Как давно я ее не видела…

— Что скажешь? — внезапный низкий голос разрушает всю теплую атмосферу.

Закатываю глаза, прежде чем развернуться к стоящему позади гаду.

— Скажу, что ты тут явно лишний.

Он усмехается и ленивой походкой направляется, как я успела догадаться, на кухню. Домик небольшой, и видно всё как на ладони. Не желая следовать за ним, я располагаюсь на диване в зале. Это затишье перед бурей, я точно знаю. Но мне отчего-то сейчас так хорошо, что я не хочу думать о том, как этот засранец все испортит.

Запах еды привлекает мое внимание, и буквально через пару минут Конор ставит передо мной тарелку с сочным стэйком и овощами, а рядом — бокал вина.

— Приятного аппетита, — говорит он бархатным голосом и располагается в кресле напротив.

— Какая любезность с вашей стороны, мистер Батлер, — поджимаю подбородок, не скрывая в голосе свое неподдельное изумление.

— Не переживай, после того, как ты поешь, от нее не останется и следа.

Натягиваю фальшивую улыбку и в раздражении приступаю к еде, заглатывая куски мяса даже не жуя. Злость, сплетенная с голодом, отбрасывает все правила приличия далеко на подкорки моего сознания, да и было бы перед кем манерничать. Это животное уже в предвкушении того, как так же дико будет пожирать мое тело. Промокнув губы салфеткой, делаю большой глоток вина и откидываюсь на спинку дивана. Мне так хорошо, что хочется замурлыкать и забыть о присутствии хозяина дома.

— Мне нужно в душ, — поднимается тот и нависает надо мной огромной тенью.

— Вперед, — непонимающе развожу руками, — какие проблемы?

— Ягодка, — ехидно щерится он и дергает меня за руку так, что я утыкаюсь носом ему в грудь, ощущая как его горячее дыхание касается моего виска, — я слишком хорошо знаю твой взбалмошный характер. Не надейся, что оставлю тебя одну, — его глубокий голос обволакивает меня, и я едва удерживаюсь на ногах. Но это приятное томление разбивается в щепки, когда он бесцеремонно утаскивает меня в неизвестном направлении, а затем зашвыривает в ванную комнату, уверенно закрывая за собой дверь.

— У меня нет желания смотреть на голую гориллу, — едва не рычу на него, отступая назад.

Раскатистый смех пробирается под кожу подобно тонким струям кислоты, и Конор начинает медленно приближаться, снимая со своей кисти наручные часы.

— Ты еще и разденешь эту гориллу, — подходит ко мне вплотную и нагло разводит руки в стороны. — Приступай.

— Мистер Батлер, мне кажется, вы не в себе. — Поджимаю губы, чтобы не засмеяться ему в лицо. Совсем из ума выжил.

— Да, мысленно я уже в тебе и советую меня не злить.

— А то что? — с вызовом задираю подбородок. — Ударишь?

Нервно дёрнув головой, Конор упирает руки в бока:

— Оттрахаю, — выдаёт он спокойно, без тени эмоций.

— Ничего себе. Вот это угроза, — ехидно отвечаю ему, а у самой внизу живота начинает искрить от его прямолинейности. — Для полной картины можно ещё и порычать.

Он игнорирует мою провокацию и, рывком сняв с себя кофту, швыряет ее прямо мне в лицо. От такого хамства я давлюсь воздухом, едва не задыхаясь от охватившей меня злости. С силой сжав вещь в своих руках, я нервно откидываю ее в сторону, но потом замечаю шрамы на его груди, которые перекрывает татуировка в виде крыльев орла, и меня словно окатывает ледяной струёй. Рука машинально тянется дотронуться, но я резко отдергиваю ее и отхожу в противоположный угол, отворачиваясь от него, чтобы выровнять своё дыхание. И из-за того, что ванная комната здесь небольшая, с каждой секундой дышать мне становится только труднее. Он словно кипятит воздух своей звериной энергетикой, как сатана — грешника в дьявольском чане.