Глава 43

Ада

Я облегчённо выдыхаю, когда слышу позади себя шум льющейся воды. И не знаю зачем, но оборачиваюсь, тут же застывая на месте. От увиденной картины сердце подпрыгивает до самого горла. Я невольно упиваюсь видом, что так ласкает мои глаза. Знаю, что не должна смотреть, но не могу иначе. Этот мужчиной явно плохо на меня влияет, правда, сейчас моральные принципы становятся все менее значимыми. Потому что я уже полностью вовлечена в процесс и не выпускаю из вида его идеальное тело с литыми мышцами, перекатывающимися под смуглой кожей, что блестит от стекающих по ней капель влаги. Он неторопливо проводит руками по волосам, словно дразнит меня, подставляя лицо под струи воды и раскрывает рот. Боже, чувствую, что еще пара его движений, и я подниму белый флаг в виде своих трусиков. А когда замечаю окрепший мужской орган, невольно закусываю губу и стискиваю бедра, чтобы унять свое вспыхнувшее желание. Чёртов искуситель.

— Ты можешь присоединиться, а не прожигать издали глазами, — его хрипловатый голос бьет, словно хлыстом, и отрезвляет мое затуманенное похотью сознание.

— Ага, бегу и спотыкаюсь, — раздраженно усаживаюсь на столешницу и пытаюсь смотреть на что-нибудь другое, но взгляд как магнитом притягивает обратно.

— Тебе помочь? — Конор выходит из душа и стремительно сокращает между нами расстояние, а я снова залипаю, видя, как плавно перекатывается сталь под его кожей. Но приближение Дикаря зарождает неприятные опасения, и я инстинктивно выставляю ладони вперед:

— Ты не посмеешь!

Но я даже не успеваю спрыгнуть со столешницы, как он загребает меня в охапку своими ручищами и тащит прямо в одежде под душ.

— Ненормальный! — впиваюсь ему в плечи, но руки соскальзывают, и в то же мгновение я ощущаю, как одежда промокает и мое тело обволакивает прохладный поток воды. У меня даже крикнуть не получается от обрушившегося на меня шока. А в голове начинает отчётливо пульсировать мысль, что я готова его убить.

Он опускает меня на пол, но не убирает свои наглые ручищи, сдавливая ими мою талию.

— Сними туфли, это небезопасно.

— Небезопасно находиться рядом с тобой! — отвешиваю ему звонкую пощечину и тут же получаю за это наказание.

— Глупая женщина, — он скручивает мои руки и прижимает меня грудью к стене, накрывая своей грудой мышц. — Я сказал, что хочу твое тело, а значит, получу его. С твоего согласия или без, не имеет значения. Прекрати вырываться, как обезумевшая кошка. Я не хочу причинить тебе физической боли, — сквозь зубы рычит он, опаляя мой затылок своим жаром, а потом уже более сдержанно спрашивает: — Понимаешь?

С моих губ шумно слетает рваное дыхание, но я прекращаю сопротивление, и он разворачивает меня лицом к себе.

— Умница, — хвалит бархатным голосом, а его крепкие пальцы уже грубо скользят по блузке, очерчивая мои напряжённые соски. Ненавижу! Крайнее раздражение борется с нарастающим возбуждением. Секунда превращается в пытку. Но тело отдается этому варвару, не спрашивая у меня разрешения. И я проигрываю сама себе… Одним резким движением Конор разрывает тонкую ткань на моей груди, и это движение вновь отрезвляет затуманенный похотью рассудок.

— Не порти мои вещи! — едва не рычу от ярости, разгорающейся внутри, и, стиснув зубы, демонстративно задираю подбородок. Дерзко заглядываю в его дикие глаза, и, надеюсь, мой взгляд отражает все оттенки жгучей ненависти к этому мерзавцу.

— Ты портишь мои нервы, я — твои вещи. По-моему справедливо, — Конор приникает к моим губам, но я отворачиваюсь. Ощутимый рокот касается моей кожи, разливая по телу обжигающую дрожь. Он грубо впивается мне пальцами по обе стороны щек и, болезненно сжав их, разворачивает мое лицо к себе, сталкивая нас лбами. — Ты понимаешь, что сама провоцируешь мою грубость? — говорит он, прожигая меня своими потемневшими глазами. — Я даю тебе последнюю возможность раздеться самой.

Мне приходится окончательно принять поражение, отчего я со злостью толкаю его в грудь, одновременно скидывая туфли в разные стороны. Нервными движениями избавляюсь от пиджака и разорванной блузы, раздраженно швыряя их ему прямо в лицо, и приступаю к брюкам. Скинув мокрое одеяние, остаюсь в одном ажурном белье, которое уже трещит по швам от его зверского взгляда.

— Это тоже снимать? — До боли закусываю губу и демонстративно оттягиваю лямку. Чувствую себя самой настоящей шлюхой.

— Нет. Оставь. Мне нравится, — хрипит он, поедая меня голодными глазами. — Почему-то ни одну женщину я не хочу так, как тебя, — низкий голос волнами перекатывает все фибры моей души, словно заклинает меня. Он делает шаг навстречу, и его ладонь снова обвивает моё горло. — Ведьма, — очерчивает большим пальцем острые скулы, задирая мне голову так, что его лицо нависает над моим.

Я чувствую, как в живот упирается горячий твёрдый член, и контроль над собственным телом отчаянно покидает меня. Я хочу этого и, не отдавая отчета своим действиям, плотно обхватываю гладкую плоть рукой и скольжу вдоль всей длины, делая его ещё твёрже. Таких решительных действий Конор явно не ожидал, и я замечаю, как дергается его кадык. Сильнее сжимаю ладонь и вырываю из его груди сдавленный стон.

— Ты этого хочешь? — томно шепчу ему на ухо и возбуждаюсь от своего же подстрекательства.

Усиливаю хватку, заключая его нарастающее напряжение в своей руке, в то время как пальцы нежно очерчивают каждую выпуклую вену. Внизу живота все мучительно изнывает, и по всему телу проносятся горячие волны возбуждения. Не говоря ни слова, Конор перехватывает мою руку и впечатывает меня грудью в стену, нарочно продавливая локтем поясницу. Требовательные прикосновения вынуждают меня выгнуться ему навстречу, после чего я слышу, как мои трусики с треском рвутся и летят на пол, оставляя на коже чувство жжения. Но ожидаемого резкого проникновения не следует. Его агрессия словно замедляет свой ход, и я ощущаю твердую головку, которой он плавно водит у самого входа. Дразнит так, что меня накрывает нестерпимым желанием самой насадиться на его крепкий стояк. Но остатки моей гордости не позволяют мне этого, и я безнадёжно царапаю ногтями плитку.

— А ты этого хочешь? — передразнивает он меня охрипшим голосом, проникая набухшей головкой внутрь, и тут же выходит, распределяя ей мою влагу по складкам. Голова внезапно начинает идти кругом, и я опираюсь на выставленные руки, слегка выпрямляя спину, но он жестко надавливает рукой на мои плечи, возвращая в исходное положение. — Ты передумала? Мне стоит тебе показать, что бывает, когда дразнишь зверя, — говорит он и, качнув бёдрами, входит меня.

Господи. Так сладко входит, что я едва не теряю сознание, ощущая разливающиеся по телу острые разряды тока. Конор замирает. Наклоняется и царапает зубами мою спину. А я утыкаюсь лицом в стену и кусаю губы, чтобы не отдаться в его порочную власть. Я умираю от желания полностью принадлежать ему, но что-то меня останавливает… Тяжёлое дыхание Конора раскатами грома сокрушает спёртый воздух, и он оттягивает мою кожу зубами, тут же накрывая саднящее место требовательными губами. Вновь и вновь истязает меня головокружительными ласками, и я едва сдерживаю разрывающие меня изнутри стоны. Мои губы уже искусаны в кровь. Но я по-прежнему молчу, отказывая этому зверю в ответной реакции.

Втянув в себя воздух, он выдавливает сквозь зубы:

— Стерва.

Ощущаю, как его рык проходит волнующей вибрацией по моей коже, рассыпаясь на осколки болезненных мурашек, отчего волосы на голове слегка колышатся. В то же мгновение он наматывает на кулак мои локоны и резко тянет за них, заставляя меня задрать голову. И, приникнув к самому уху, шепчет:

— Думаешь, сможешь молчать до победного? — Конор выходит из меня и вгоняет член на всю длину так, что ноги подкашиваются, и, проглотив собственный стон, я судорожно выдыхаю и начинаю хаотично хватать воздух. Еще один резкий толчок, и гулкий шлепок эхом разрывает шум льющейся воды. Он медленно выходит и с очередным рывком решительно вколачивает оголодавший член до упора, наполняя меня неземным блаженством. Глаза наполняются слезами от того, как я глубоко его чувствую. Каждая клеточка моего тела млеет и дрожит в предвкушении оргазма. Я принимаю его внутри себя, изнывая от того, как он растягивает меня.

Внезапный грубый шлепок по ягодице, словно разряд дифибрилятора, сотрясает мое тело и вырывает из меня мучительный всхлип. Конор успокаивает саднящее место, поглаживая его своей широченной ладонью, и с каждым новым толчком снова звонко шлепает. И я больше не могу сдерживаться, выпуская на свободу череду сдавленных всхлипов. Пару грубых фрикций, и стоны сменяются криками. Кожа на месте ударов ощутимо саднит и ноет. Но все это приглушают новые проникновения. Глубокие, жесткие и требовательные. Он заводит мои руки за спину и, вцепившись в них мертвой хваткой, начинает беспорядочно насаживать меня на свой ствол. Дикие стоны льются из моего рта звучным фонтаном. Я задыхаюсь в собственных криках. Но при этом полностью утопаю в своем мужчине. Мне хорошо как никогда. Я скучала по его варварской ласке, к которой он приручил мое тело.

Руки онемели от того, как сильно он их скрутил, но любое болезненное ощущение только обостряет мое наслаждение. Я чувствую, как его тело напрягается, а тяжелое дыхание Дикаря выдает крайнее возбуждение. Эти месяцы долгой разлуки разожгли в нас дикий голод. И мы, словно обезумевшие, пытаемся заполнить тот промежуток утерянного времени. Хочу поцеловать его, увидеть горящие глаза. Знаю, что он не остыл. И сейчас это особенно чувствуется. Вся грубость — это лишь обида, что пожирает его изнутри, и я проглочу, вытерплю все до последней капли. Но приближающаяся разрядка автоматом отключает голову, и я возвращаюсь к нему, чтобы вместе взорваться на волнах оргазма.

Свободной рукой он сминает мою грудь, выкручивая тугие соски так, что звездопад из мурашек собирается где-то в глубине души и распадается на кончиках пальцев. Я начинаю подмахивать бедрами ему в такт, Конор высвобождает мои руки и будто срывается с цепи. Обхватив тонкую талию шероховатыми ладонями, он сдавливает меня и ускоряет ритм так, что я бьюсь об стену, и от ритмичных колебаний грудь звонко шлепает о влажную плитку.

Мощная рука перемещается мне на шею, вынуждая задрать голову.

— Сделай это. Кончи для меня, детка, — неразборчиво рычит Конор мне в губы. От грубых толчков мы стукаемся зубами, но он не отрывается и проникает языком в самую глубь, сливаясь со мной в жарком поцелуе. Его пятерня сильнее сжимает мое горло, и я ощущаю, как мои глаза закатываются, а ноги пропускают мелкую дрожь. Я делаю то, что он хочет. Кончаю.

Стоны переходят на сдавленные хрипы, и, наконец, Конор замирает во мне, впитывая в себя рефлекторные сжатия напряженного лона.

— Моя… — это было так тихо, но я уловила этот шёпот, что обжёг меня в самое сердце.

Вцепившись зубами в мое плечо, Конор выпускает гортанный рык на свободу, грубо стискивая талию в своих ручищах и заполняя меня горячей спермой. От изнурения я готова упасть к его ногам, но он притягивает ближе к себе, утыкаясь лицом в шею. И просто стоит, пропуская сквозь меня стихающую пульсацию. А я больше не в силах держаться, растекаюсь в его руках и обмякаю от сладкой неги, откидывая голову на его крепкое плечо. Сильные руки мягко поглаживают мое изможденное тело, словно он молча просит прощения за свою грубость, и я принимаю его извинения, постепенно восстанавливая сбившееся дыхание. Конор утаскивает нас под теплые струи воды, и мы томимся в наших отголосках животной страсти.

Выключив воду, Конор заворачивает меня в махровый халат, поднимает на руки и выходит из душа. Оглушающее молчание нависает надо мной грозовой тучей, и я крепче прижимаюсь к широкой груди, невесомо дотрагиваясь пальцами до грубого шрама. Его дыхание до сих пор тяжелое, и это пугает… Хотела бы я, чтобы все это был не просто секс? Да! Да! Несмотря на всю злость, что кипит внутри нас обоих, я люблю Конора. Мы, как маленькие дети, ходим вокруг своих страхов, даже не пытаясь заглянуть истине в глаза. Мы сами виноваты в том, что происходит. Но мои тревожные размышления обрываются, когда он опускает меня на диван и уходит, забирая с собой все тепло. А я сохраняю его тишину, вновь погружаясь в беспокойные мысли, словно уже знаю, что последует за этим гнетущим безмолвием. И мои опасения подтверждает жгучая волна боли, когда я замечаю Дикаря, вошедшего в зал полностью одетым.

— Это на такси, — он равнодушно кидает на стол пачку денег, что явно превышает стоимость услуги таксиста.

— Конор… — подрываюсь на ноги. — Зачем?! Зачем ты так поступаешь со мной? — глаза застилает пелена предательских слез. — Ты же чувствуешь это! Я до сих пор твоя! Я люблю тебя! — болезненный крик раздирает мое горло, выпуская обжигающие слезы на свободу.

— Ты уже однажды предала меня, — его голос спокоен, и от этого душа кровоточит еще сильнее. — Так что больше не нужна мне, Аделина.