Глава 17. Дракон

Я никогда не знал, что такое эмоции.

Я не чувствовал то, что должны чувствовать люди. Даже когда впервые осознал, чья кровь течет в моих жилах, ни когда мать пыталась вскрыть мне глотку ржавым ножом, украденным на кухне.

Обида, злость, жалость — всё это было чужими словами, пустыми звуками, которыми люди пытались заполнить свою хрупкую, трескающуюся изнутри жизнь. У меня же внутри всегда стояла тишина. Абсолютная, вымерзшая, неподвижная, как лёд на дне древнего колодца.

Так случилось. Значит, у меня такая природа.

Крепость в Ледяных Пустошах, куда не вели дороги, а лишь тайные порталы, выжигающие плоть до кости при перемещении.

Стены, впитавшие вековой холод и её истерики. «Уберите выродка!» — её голос до сих пор эхом бился в черепе, когда ветер менял направление.

Она шарахалась, плакала, умоляла стражу, бросалась с клинком.

Я помнил, как лезвие выпало из ее дрожащих рук и упало на каменный пол, как её красивое и благородное лицо, искаженное ужасом, выглядело уродливо.

А я просто смотрел, как стражники уводят ее из моих покоев, оставив открытой дверь, за которой на весь коридор были слышны ее крики: «Убейте его! Он — монстр!».

И я снова не чувствовал ничего.

Монстр? Ну, это еще как посмотреть. Зеркало говорило, что я красив.

Внешне я был безупречен — зеркало в моих покоях это подтверждало: я — точная копия своего отца, холодная красота, отточенные линии.

Но внутри? Внутри только злость или пустота.

Тогда меня не сломала её ненависть. Меня удержал Берент. Он не приходил с утешениями. Не читал моралей. Просто садился рядом и молчал. Единственный человек, который не отшатывался от моей крови. Единственный, кто не боялся моей тишины.

Учителя пытались вылепить из меня подобие человека.

«Ешьте, как люди», — бормотал наставник, пододвигая тарелки с изысками, где соус стыл лужицами, а мясо было нарезано тоньше папиросной бумаги. Я жевал эту безжизненную дрянь, слушая, как за стенами мать снова истерично кричит о ссылке и наказании из-за того, что посмела родить меня.

— Вы сегодня почти как человек, — хвалили меня наставники, видя, как изящно я орудую вилкой и ножом. — Ваш отец будет доволен вашими успехами! Ах, если бы вы так вели себя всегда…