Глава 3

Дождь в столице всегда пах мокрым камнем и дымом, но здесь, у ворот Черной Цитадели, к этому запаху примешивалась тяжелая, металлическая аура страха и безнадеги.

Морось секла лицо холодными иглами, заставляя ежиться под тонкой тканью мантии.

Никто не отдернул узника. Никто не посмел даже поторопить его.

Стража, гроза улиц и бунтов, стояла столбами, опустив глаза. Я чувствовала. Они боялись его.

Узник двинулся вперед. Медленно. Лениво. С той грацией хищника, который невольно завораживает. Его черный плащ, тяжелый от влаги, стелился по полу, словно живая тень, поглощающая свет факелов.

Я шла в четырех шагах позади, как и положено идти целителю, зажатая между двумя рядами боевых магов. Их доспехи звякали в такт шагам, создавая ритмичный, давящий гул.

Это величественное, злое полубожество притягивало мой взгляд против воли. Каждый его шаг отдавался вибрацией в груди, там, где билось сердце, загнанное в угол паникой и предчувствием надвигающейся беды.

“Прекрати накручивать! Ты посмотри, сколько боевых магов сопровождает его! Думаешь, не отобьются?” — успокаивала я дрожь в коленях.

Впереди, сквозь серую пелену дождя, вырисовывались силуэты карет. Не обычных экипажей, а черных, усиленных магическими рунами коробов с решетками на окнах. Их было три. И вокруг — гвардия. Сотня мечей, сотня заклинаний наготове.

«Ничего себе...» — пронеслось в голове. «Да тут целая армия на одного. А ты боялась! Все будет хорошо!».

Эта мысль должна была меня успокоить. Если бы не одно “но”. Мне придется ехать с ним в одной карете и следить за его состоянием во время перевозки. И в случае чего оказать медицинскую помощь.

— Какой пасмурный день, — раздался хриплый голос, приглушенный железом маски. Он звучал так, будто исходил из самой земли. — Это небо проливает слезы. По вам.

Начальник тюрьмы ничего не ответил.

Я видела, как напряглась его шея, как побелели костяшки пальцев, сжимавших свиток. Он боялся. Боялся больше, чем показывал.

Я примерно знала, в чем обвиняют узника.

Мне удалось мельком ознакомиться с делом, пока дежурный писарь Совета Магов, чихая от пыли, писал мое направление.

Два свитка. Плотные, исписанные мелким почерком преступления: государственная измена, массовые убийства, применение запретной магии... Список его преступлений казался бесконечным.

— Заключенный номер семь-ноль-один, — произнес Варрок, наконец обретя дар речи.

Капли дождя падали на пергамент, размывая чернила. Начальник тюрьмы прокашлялся, но его голос был сиплым.

— Согласно королевскому указу, вы переводитесь в место содержания, координаты которого не подлежат разглашению. Вы обязаны беспрекословно подчиняться конвою. Любое сопротивление или попытка бегства будут пресечены силой. Наказание — смерть.