Глава 4

Узник остановился. Даже сквозь маску я почувствовала, как он улыбается.

— Ваша смерть, — тихо уточнил он. А в его голосе было столько снисхождения, что я не выдержала и скрипнула зубами.

Варрок проглотил эти слова, словно горькую пилюлю.

Его маленькие свиные глазки вспыхнули ненавистью, но он промолчал. Спорить с этим полубогом было опасно.

Преступника повели к центральной карете. Он шел так, словно позволял себя вести. Словно он был хозяином положения.

Двери со скрипом распахнулись, выпуская клубы пара от заклинаний обогрева.

— Боишься? — шепнул Варрок, поравнявшись со мной. Его рука, тяжелая и влажная, хлопнула меня по бедру. Удар был несильным, но отвратительным в своей фамильярности.

Я скрипнула зубами, подавляя желание ударить его в ответ. Но протокол запрещал медикусу применять силу против сотрудников тюрьмы. А закон... Законом здесь и не пахло.

— С чего мне бояться? — мой голос прозвучал ровно, но внутри все сжалось в тугой комок животного ужаса.

— Как с чего? — Варрок наклонился ближе, и я почувствовала запах перегара и дешевого табака. — Он людей жрет, девка. Очень любит человечину. Говорит, кости хрустят, как сухари.

Мой желудок дрогнул. Ком тошноты подкатил к горлу. Я сделала глубокий, шумный вдох, втягивая холодный воздух, чтобы подавить панику.

От этого чудовища можно ожидать всего, чего угодно.

— Пошевеливайся! — гаркнул он. — Потом красоваться будешь! Кстати, как насчет приятного вечера после смены? А?

— Увы, у меня много важных дел, — ледяным голосом ответила я.

— Ну конечно! Спасать людей! Исцелять их! Ты думаешь, ты спасаешь жизни? — хрипло усмехнулся Варрок, вытирая пот со лба. — Ты просто выполняешь функцию. Как мясник, только наоборот.

— Я медикус, — огрызнулась я, чувствуя, как печать начинает ныть.

— Медикус... — он плюнул себе под ноги. — Знаешь, почему вас всех клеймят, девка? Потому что пятьдесят лет назад один из ваших «святых» решил, что он вершитель судеб. Убил королеву и наследника. И с тех пор каждый ваш вдох контролируется Советом. Вы — не люди. Вы — рабы...

Желчь поднялась к горлу. Он знал. Все они знали эту грязную тайну, которую в Академии преподавали как «урок ответственности».