Глава 43

«Ерунда! Просто зеркало для этого не приспособлено!» — шептала я, пытаясь расслышать его слова.

— Катиша Коин, — сказала я. Голос был ровным, но внутри всё сжалось в комок. — Похищена при перевозке опасного заключенного. Номер семь-ноль-один.

— Катиша?! — Маг дернулся, его лицо на мгновение смазалось, потом вернулось. Он прищурился, вглядываясь. — Вы живы?

— Пока да, — сглотнула я. Вода стучала по раковине, заставляя стекло дрожать. — Но, видимо, ненадолго. Мне нужна помощь.

— Вы в курсе, что от королевского совета в магический совет поступил рапорт о том, что вы помогли сбежать опасному заключенному! — строго произнес чародей.

— Теперь да. Но это ложь. Он ранен. Поэтому меня взяли в заложники, — прошептала я. — Ему требуется целитель. Только поэтому я еще жива.

— Где вы находитесь? — Он тут же выпрямился. Расслабленность тут же исчезла. В голосе зазвенела сталь протокола.

— Я в крепости. Не могу дать координаты. Магическое поле глушит резонанс. Но вокруг — обрыв. Скалистый. Ветер воет, как в ущелье. Вероятно, горы. Или высокогорье. Крепость, окруженная горами. Сама крепость примерно шестой эпохи. Я узнала ее по форме башен. Высота огромная. Вокруг туман. Могу предположить, что это какое-то скрывающее заклинание.

— Что у вас там гудит? — спросил он, наклоняясь ближе. Его лицо в стекле стало четче, но края все еще дрожали.

— Вода, — прошептала я, не отрывая взгляда от его отражения. — Чтобы он не услышал. Я в ванной.

В глазах собеседника мелькнуло понимание. И страх. Не за себя. За меня.

— Мне нужна помощь, — повторила я. Тише. Упрямее. — Говорю по каналу экстренной временной связи.

Связь дернулась. Стекло пошло трещинами. Я услышала голос мага, но он прервался, растворился в шипении. Я нажала на ручку расчески, чувствуя, как вибрация переходит в боль. Печать на запястье отозвалась предупреждающим жаром. Не болью за попытку навредить. Напоминанием о пределе. Магия истощалась, вытягивая силы из мышц, из легких, из тех остатков тепла, что я собрала у камина.

— Катиша! — Его голос пробился на секунду. — Держите канал! Я запускаю триангуляцию! Не отпускайте… Сейчас придет магистр! Я его уже вызвал! Он хочет с вами поговорить!

— Послушайте, дитя моё, — Голос изменился. Теперь он был старческий. Я узнала голос магистра. — В столице вас уже объявили пособницей. Королевский совет уверен: вы помогли ему бежать. Если они найдут вас живой… Вам не видать ни суда, ни пощады.

Я сглотнула. Горло саднило. Печать на запястье пульсировала, словно предупреждая: даже мысль о сопротивлении аресту — уже преступление.

— Вы можете попытаться… остановить его? — спросил он. Не «убить». Но смысл был очевиден.