Глава 20

В мгновение ока мы перенеслись в покои – полную противоположность моей комнатке. Роскошь, простор и воздух, золото, драгоценные камни и самоцветы. Уникальная, искуснейшая резьба и повсеместные орнаменты, а по самому центру помещения под воздушным балдахином массивная кровать, размером с три моих комнаты – эмир привел меня сразу в спальню. Несмотря на то, что внешне я не выказывала страха, скрывая все за вызывающим поведением, внутри все сжалось. Что мы тут будем делать?

– Это все могло принадлежать тебе, – эмир жестко ухватил меня под челюстью и задрал голову, поворачивая ее из стороны в сторону – чтобы я могла как следует все рассмотреть, впечатлиться и осознать собственную глупость. – Я готов был весь мир кинуть к твоим ногам, но ты предпочла потерять женскую суть, лишь бы не достаться мне. Потому что не понять, что мы – истинная пара ты не могла, я разговаривал с твоими родственниками, – хватка эмира усилилась, а его губы опасно приблизились к моему уху. Мне же оставалось смирно стоять, поднявшись на цыпочки, и слушать правду. – Этот выбор ты совершила за двоих, и теперь мне досталась никчемная женщина, которую даже любовницей не сделать. Ведь что может быть хуже, чем холодная, равнодушная и неотзывчивая рыба в постели? Именно такой тебя сделала сила алхимиков – бесполезной и бесчувственной. Но знаешь, во имя нашей истинной связи я постараюсь и найду тебе применение, – меня резко отпустили, и я, пошатнувшись, опустилась на пятки. – Не захотела стать моей законной женой и принцессой, – его тон опалял холодом не меньше, чем недавний шепот – жаром, – значит будешь личной рабыней со всеми вытекающими последствиями. Ступай и приготовь мне ванну. Как все будет готово, разденешь меня и омоешь. И не вздумай ослушаться или что-нибудь выкинуть. В Ормании умеют воспитывать непокорных рабынь, а память о том, что я знаю, где живет твоя сестра с новорожденными близнецами, придаст тебе усердия.

Каждое слово эмира хлестало не хуже пощечины, но последние и вовсе отправили меня в обморок.

– Вы не посмеете… – прошептала помертвевшими губами и затравленно посмотрела на принца. Но его гордый и неприступный вид не дал подсказки, блефует дракон или нет.

– «Слушаюсь, великий эмир» – только эти слова позволено произносить рабыням, – назидательно сообщил он. – В другом случае сможешь раскрыть рот, только если я прикажу, и вовсе не для разговоров.

Я во все глаза смотрела на стоявшее посреди великолепной комнаты чудовище в образе человека и в очередной раз убеждалась в том, как правильно поступила, решившись на побег.

– Не слышу! – рявкнул он, заставив подпрыгнуть на месте.

– Слушаюсь, великий эмир, – вытолкнула через силу из себя.

– Рад, что ты хорошо поддаешься обучению, – зло улыбнулся он, словно про собаку или необузданную лошадь говорил. Он подошел к резному комоду и вытащил золотую цепь, толщиной с два моих пальца. Играя ей, приблизился, а потом защелкнул, словно ошейник, на моей шее. Металл обдал холодом, впиваясь в кожу несуществующими колючками. – А это олицетворение твоего нового статуса. Нравится? Не слышу? – меня дернули за плечо. – Можешь поблагодарить хозяина за щедрость.

– Благодарю, великий эмир, – я прошептала, прикрыв глаза.

Но даже так отгородиться от происходящего или освоиться в новой реальности не получилось. Меня словно оглушило. Бросило под воду в самую глубокую впадину, и вынырнуть на поверхность никак не удавалось. Я захлебывалась, задыхалась, а беспощадные, слишком сильные руки окунали меня все глубже и глубже…

– Отправляйся в термы и подготовь для меня купальную ванную в холодной комнате. И да, я люблю, когда воду покрывает пенная шапка с запахом ванили. Не перепутай, – предостерегающий взгляд потемневших глаз подсказал, что, если вдруг ошибусь и сделаю что-то не так, мне не понравится.

– Слушаюсь, великий эмир, – склонив голову, проскрежетала я.

– И чего ты ждешь в таком случае?

– Ваши покои так грандиозны, хотя не способны отразить и капли вашего величия, – витиевато говорить нас научили еще в первый год обучения в пансионе, чем я и воспользовалась. Открыто дерзить эмиру было сродни самоубийству, а вот скрыть неприязнь за вежливыми фразами так, что и не придраться при желании, я могла себе позволить. – Будьте столь великодушны, укажите глупой никчемной рабыне нужное направление.

– Вон те двери! – рявкнул принц так, что я вжала голову в плечи.

Засеменила к термам, лишь бы поскорее скрыться с глаз своего владельца. Что такое термы, я знала лишь отдаленно, поэтому сейчас не преминула оглядеться. Первая комната ничем не отличалась от любой другой и служила, судя по скамейкам, крючкам и полкам, раздевалкой. Дальше шло еще одно помещение с огромной круглой чашей по центру. В нем было чуть теплее, чем в предыдущем. Третье помещение являло собой идеальный образец роскоши и невероятного богатства. С огромным прозрачным бассейном по центру, мраморными скамьями и лежаками, мозаичными полами, колоннами и даже драгоценными статуями. Сквозь вырезанные в высоком сводчатом потолке звезды внутрь проникал свет и ложился волшебным узором на пол. Температура здесь была такая, что уже захотелось скинуть прилипшую к влажной коже тунику.

Быстренько заглянув в последнее помещение, где от влажного пара практически ничего не было видно, я поспешила обратно к пустой купели. Пустила воду, повернув вделанный в бортик кран и отправилась к стеллажу со всякими красивыми склянками. Если уж и есть где-то мыльный отвар, то наверняка там. Средство с нужным ароматом я вычислила с первого раза. Либо повезло, либо у эмира и нет других. Щедро плеснула в воду и побултыхала рукой, получая легкую белоснежную шапку. Смутила разве что температура воды – чуть теплее комнатной, но может они в своей жаре предпочитают именно такую, кто этих чужеземцев разберет?

– Рад видеть, что ты справилась, – раздался неполеку ядовитый голос принца.

Я обернулась и вскрикнула – к виду эмира, прикрытого одной лишь набедренной повязкой, я оказалась совершенно не готова.