Глава 28

– Ужасно. Это самое отвратительное выступление, что я когда-либо видел, – сообщил эмир, но его потемневший взгляд и тяжелое дыхание давали понять, что дракон врет.

– Нужно… было… позвать кого-то другого, – срываясь на частые вдохи, сообщила я, повесила голову и осталась сидеть там же на полу, приходя в себя.

Внутри поселилась пустота – все, что у меня было, я выложила наружу во время танца. Даже обиды не почувствовала на злые слова дракона, лишь усмехнулась печально про себя. Спасаясь от неминуемой, казалось, участи, я обрекла принца на вечное одиночество, а он в ответ – приговорил меня к наказаниям и с неутомимым упорством приводил приговор в исполнение.

– Раз ты так настаиваешь, пожалуй, не буду тебя разочаровывать, – задумчивый голос подарил надежду на скорое освобождение, но следующие слова сожгли ее на корню: – Тебе будет полезно посмотреть, как это делает настоящая женщина. Увидишь, от чего отказалась добровольно, – под мой протяжный выдох эмир позвонил в колокольчик и пронзил нечитаемым взглядом. В боковую дверь тут же шмыгнул слуга. Или раб – в местной иерархии я не разбиралась. – Прикажи привести Омелию.

Ну конечно, кого, как не звезду гарема, мог пригласить ящер в назидание никчемной рабыне.

– Сколько чести, – хмыкнула я, когда мы с принцем вновь остались одни.

– Я желаю винограда. Подойди, сядь возле моих ног и начинай кормить своего господина.

Я представила, как засовываю в драконью глотку гроздь целиком и со всей силы проталкиваю ту внутрь – все, чтобы исполнить желание хозяина. В лучшем виде, как говорится. Жаль, моей мечте суждено было так и остаться лишь яркой фантазией. Я сгребла себя с пола, кое-как на пошатывающихся ногах добралась до величаво восседавшего в кресле эмира и с большим удовольствием плюхнулась обратно на колени. Ноль грациозности и ноль стремления приласкать взор. Чего нельзя было сказать о вплывшей через несколько минут в помещение наложнице.

Блеск драгоценностей ослеплял, темные раскосые глаза смотрели с поволокой и обещанием услужить, выполнить любой каприз. Крутые изгибы едва прикрытого тела приковывали взгляд и манили. Омелия двигалась как само наслаждение, как порок, как что-то взрослое, чего мне было не постичь. Она глубоко поклонилась его высочеству, так сильно выпятив назад ягодицы и прогнув спину, что ее пышная, шикарная грудь едва не вывалилась из расшитого золотом и камнями лифа.

«Так вот чего хочет от меня эмир?» – пронеслась мысль, ставшая неожиданным открытием, а за ней смешок едва не вырвался сквозь плотно сжатые губы. Даже жаль стало дракона – ибо никогда мне стать хотя бы жалким подобием его лучшей наложницы. Начиная с фигуры, опыта и заканчивая мировоззрением. И если все издевательства «истинного» направлены на то, чтобы вылепить из меня что-то подобное Омелии, то, боюсь, его ждет огромнейшее разочарование.

– Что желает мой господин? – грудным бархатным голосом поинтересовалась она и, не удержавшись, бросила на меня короткий взгляд.

– Услади мои очи танцем, прекрасная, – в тон ей ответил эмир.

Меня передернуло. Я была явно третьей лишней, но принц желал сполна насладиться не только умениями прекрасной наложницы, но и моим унижением. Что ж, и через это испытание мне придется пройти по его воле.

Заиграла музыка, похожая на ту, под которую танцевала я, но все же немного другая. Омелия слегка прикрыла глаза и застыла, ловя волну, настраиваясь на ритм, а потом ее грудь подпрыгнула. Дернулись плечи, взлетели вверх изящные руки, пошла вбок аккуратная ножка с покрытыми золотом ноготками. Эта наложница точно знала, что нужно делать, чтобы привлечь внимание мужчины и удерживать его. Она абсолютно владела своим телом, каждым его миллиметром и пользовалась им, как оружием. А еще Омелия знала, что ей нет равных. Ни в этой комнате, ни во дворце, ни во всем мире. Она дарила себя эмиру, показывала во всей красе то, чем он владеет и что может получать в любое время дня и ночи, стоит ему только пальцами щелкнуть.

Мне же восточная красавица открывала ту сторону жизни, от которой я всегда желала держаться как можно дальше. Это пугало, но в то же время и притягивало своей неизвестностью и, буду честной, завораживающей красотой. Женщина, без слов рассказывающая, что ждет ее господина, и мужчина, молчаливо не сводящий глаз с этих даров.

Насчет последнего я, к слову, ошиблась. И поняла это, когда услышала вкрадчивый шепот, пощекотавший ухо:

– Ты забыла, зачем я позвал тебя, Эванелия, – дракон склонился ко мне, сидевшей возле его ног и не спускавшей глаз с Омелии.

– Наоборот, я в точности выполняю ваш приказ и не отрываясь смотрю на настоящую женщину. Осознаю собственную ущербность, – шепнула я, действительно не отводя взгляда от зрелища.

А глаза Омелии хоть и были прикрыты, вряд ли упустили наш с эмиром короткий диалог. Не для того звезда гарема явилась сюда, чтобы ее господин одаривал вниманием кого-то еще. Боюсь, если так продолжится, завтра за трапезой одним кипятком на бедрах я не отделаюсь. Резкий рывок в сторону под звон металлических платин и медленный, тягучий полукруг бедрами стал тому подтверждением. Вот только сбить эмира с мысли оказалось не так-то просто, к моему глубокому сожалению.

– Виноград! – рявкнули мне в ухо, заставив подпрыгнуть на месте.

Ну конечно, принц изволит наслаждаться зрелищем, попутно набивая желудок, как я могла забыть!