Глава 30

Амирэль подошел, долго смотрел мне в глаза, а потом опустился на пол и сел рядом, словно уравнивая нас. Только вот мы с ним никогда равными не были, что доказывает мое нынешнее положение, и вряд ли уже когда-нибудь будем.

– Мне жаль, что все у нас получилось именно так, – через какое-то время изрек он.

– Сделанного не вернешь, – заметила я, в том числе и для себя самой. Если эмир совершил ошибки, поступив со мной жестоко, то я тем более не могла похвастать идеальной биографией.

– Но всегда можно исправить. Заменить плохие воспоминания на что-то хорошее, более яркое и сильное.

– А как быть, если плохое снится ночами? Выворачивая душу и терзая годы напролет? Чем заменить подобные воспоминания? У меня нет ответа, но я хотя бы попыталась сделать что-то.

– Ты попыталась найти выход, за счет благополучия моего народа. Халифат без законного наследника практически обречен. Если бы ты обратилась ко мне за помощью и рассказала все честно, мы бы вдвоем могли поискать выход.

– Мне нечего было дать твоему народу, Амир, – я повернулась к дракону и уставилась прямо в темные глаза. – Когда вот тут пусто, – похлопала себя по центру груди, – а вот тут беспорядок и вечные сожаления, – постучала пальцем возле виска, – вместо человека остается лишь оболочка. Все такая же для окружающих, но бесполезная и неспособная ни на что.

– Ты поэтому решилась стать алхимиком? – эмир взял в руки мою ладонь и согрел своим дыханием. Я не возражала, делая это скорее для него, чем для себя. Оболочка не может чувствовать и желать ласку.

– Я думала, что если начну помогать людям, то демоны прошлого отпустят, – я прикрыла глаза, позволяя принцу нежно гладить мою кисть и чувствуя, как тепло распространяется вверх по руке. – К сожалению, судьба не дала мне возможности проверить.

– Но ты нужна здесь, Эви, – горячо зашептал дракон. – Этим людям ты нужна, и мне – тоже. Так почему ты не захотела нам помочь? Почему предпочла бежать в неизвестность вместо того, чтобы просто поговорить?

– Потому что ты – дракон, подверженный влиянию истинной связи, – прошептала. – Ты не принадлежишь самому себе, а твои поступки и желания продиктованы звериным инстинктом. И не говори мне, что это не так, потому что я на собственной шкуре испытала, каково это! – мой голос под конец сорвался на крик, а на глазах выступили слезы.

– Иди сюда, – эмир просто перетащил меня к себе на колени и принялся баюкать, как маленькую. А я снова закрыла глаза и представила, что нахожусь у себя дома, родители еще живы, а самое страшное, что может случиться – Роуз достанется вечером больше конфет, чем мне. – Расскажи, – попросил Амирэль, когда я немного успокоилась и перестала с силой смеживать веки, в попытках остановить накатившие внезапно слезы.

– Мой рассказ ничего не исправит и не повернет время вспять, – ответила безжизненно. – Отпусти меня в комнату, пожалуйста, я очень устала.

Как ни удивительно, дракон послушался. Поднялся на ноги, все также держа меня на руках, и шагнул в портал, перенеся нас в каморку, в которой я жила до недавнего времени. Там было темно и пусто, и как будто даже пахло пылью.

– Не сюда. Меня переселили, я думала, это ты приказал.

– Я велел относиться к тебе с большим почтением, все-таки статус личной рабыни эмира выше статуса простых наложниц. Раина должна была проконтролировать.

– Какая честь, – я отвернулась.

– Ты сама выбрала этот путь, – напомнил дракон.

Мы снова переместились. На этот раз он безошибочно определил мою спальню, но спрашивать, как эмир это сделал, я не стала. Просто поблагодарила за то, что проводил, и пожелала темной ночи.

– Отдохни, – костяшками пальцев принц прошелся по моей щеке, а потом исчез, шагнув в открывшееся, бликующее золотом окно портала.

На кровать я повалилась в полном изнеможении, будто это не Омелия старательно ублажала взор эмира с добрую четверть часа, а я сама. Задалась вопросом, почему же каждое общение с драконом отнимает столько сил, и отключилась прямо в танцевальном костюме. Там, во сне, горячие пески ласкали мое тело, расслабляли каждую мышцу и звали приходить к ним каждую ночь. Я нежилась в их теплых объятиях и обещала, что никогда от них не откажусь.

Утро ознаменовалось непривычной жарой. Я привыкла, что обычно по пути на завтрак от стен дворца веет прохладой, а ласковое солнце только грозит войти в полную силу. Вещи, что остались надеты на мне, промокли насквозь, как и простынь, на которой я лежала. На этом странности не закончились. Рядом с кроватью я обнаружила сервировочный столик на колесиках, что ломился от всевозможных фруктов, сладостей и выпечки.

– Что за бред? – поинтересовалась я у самой себя и подошла к окну.

Светило стояло высоко в небе, и это могло означать только одно: я проспала, и теперь бездна знает, какое наказание придумает мне управляющая. Либо никто меня специально не разбудил, позволив выспаться. Столик с угощениями говорил в пользу последней версии, и я, умывшись и приведя себя в порядок, поспешила к позднему завтраку. Фрукты манили сочными разноцветными боками, булочки – румяными корочками и разноцветными посыпками, а кувшин с мятной водой я практически сразу же опустошила наполовину.

«Если мне так повезло, представляю, какой завтрак ждал старательную Омелию» – хмыкнула я зло про себя.