Глава 61. Амирэль

Он вспыхнул ярче тысячи солнц – драконий огонь охватил эмира внутри и снаружи. Вид беспомощной, распятой Эванелии, истекающей кровью, привел его в то состояние, при котором разум отключается, а руководят одни голые инстинкты. Обжигающая ненависть, кипучий гнев, острая жажда расправы, а под ними – густой, тяжелый страх, сводящий с ума и лишающий рассудка. Лишь краем глаза он отметил, как запылали золотистыми факелами те, кто сотворил с Эв несправедливое зло, да полные нечеловеческой боли короткие крики резанули слух. А потом все затихло. Не стало больше разъяренной толпы – только драгоценный пепел напоминал о том, что пару ударов сердца назад на этой поляне было многолюдно.

– Ты-ы-ы! – взревела оставшаяся в живых дама-алхимик, с которой он уже встречался и у которой когда-то давно забрал свою Эв.

Нужно было еще тогда успокоить ненормальную. Навеки. Оказав тем самым всем вокруг одолжение, в том числе и самому себе. Безумцам не место в этом мире, в этом он убедился воочию. Алхимичка тем временем свила силу в канаты, каждой рукой ухватила по одному и тряхнула ими, направляя смертоносные хлысты в сторону принца. Он бы с радостью поиграл с тварью в кошки-мышки, растягивая удовольствие и наслаждаясь промахами противника и осознанием неизбежности проигрыша, но прямо в тот момент бледная как полотно Эв лежала на голой земле и истекала кровью. А за плечом мастерессы возвышалась уже знакомая ему квинтэссенция. На этот раз она соткала свой облик из грозовой тучи, по которой то тут, то там пробегали молнии. Но, к удивлению эмира, пока не вмешивалась.

Дракон не стал уклоняться или перехватывать оружие алхимички. Он просто растворился в воздухе, а затем появился за спиной мастерессы. Хруст позвонков, и губы эмира расплылись в хищной улыбке: хоть одну заслуживавшую того шею он свернул. Однако радость прошла быстро. Стоило только глянуть на Эви, ставшую участницей кровавого и наверняка запрещенного действа. Филигранно вычерченная печать, поверх которой была распята его девочка, однозначно об этом свидетельствовала.

Эмир упал на колени рядом с истинной и первым делом оборвал нити силы, удерживавшие ее на месте. Запустил поток чистой магии в Эванелию, надеясь хоть как-то залатать глубокие порезы, но тщетно. Простой девушке это ничем не помогло.

– Уже поздно, дракон, – равнодушно констатировала Квинтэссенция, все еще присутствовавшая на поляне. – Ты разве не видишь?

Амирэль предпочел пропустить безнадежные, страшные слова мимо ушей. Они просто не могут быть правдой. Да и как в них поверить, если Эви в его руках такая теплая, такая родная, такая близкая. Пусть с опущенными веками и впалыми щеками, пусть с неестественно серым цветом не потерявшей нежность кожи, но ведь не могла же она его не дождаться! Не могло случиться так, что его девочка разодрала кожу с татуировкой, позволив напитать метку кровью и послать сигнал Амирэлю, только лишь для того чтобы он подержал ее в руках в эти тающие мгновения.

– Все будет хорошо, маленькая, – шепнул он ей и оставил поцелуй на прохладном лобике. Громче крикнул: – Почему ты позволила мне убить их всех? – если в случившемся и был подвох, эмир обязан был выяснить.

– Я не имею права вмешиваться. Только по личной просьбе и добровольному согласию просящего.

Дракону не нужно было намекать дважды. Огненная цепь взметнулась с его сильной руки и закрутилась ошейником под казавшимся призрачным подбородком Квинтэссенции, а эмир дернул и натянул поводок.

– В таком случае я добровольно согласен на твою помощь. Верни мне истинную! Ты уже давно задолжала нам, пришло время расплачиваться по счетам.

Молнии, пронизывавшие тело существа, стали бегать быстрее. Они разгонялись и разгонялись, пока Квинтэссенция не превратилась в слепящий, сияющий сгусток с чертами, лишь отдаленно напоминавшими человеческие. Но и тогда она не смогла скинуть огненный поводок. Слишком невероятная по мощности сила выплеснулась из дракона, и он не собирался ее сдерживать.

– У всего есть цена, – Амирэлю показалось, что голос твари сделался слабее, когда она вернула себе предыдущий темно-серый вид, смирившись. Молнии потухли, не справившись с удавкой. – На что ты готов пойти ради этой девочки?

– Для дракона нет такой цены, какую он отказался бы заплатить за свою пару, – выплюнул принц, вынужденно просвещая тупую равнодушную субстанцию.

– В таком случае плата за ее жизнь – твоя суть. Ты лишишься дракона, своей магии и истинной связи, а я задержу жизнь в теле девочки и даже излечу его. Твое согласие до сих пор добровольное? – два провала облачной фигуры, призванные послужить глазами, сверкнули белым, а Амирэль прочел в этом жесте жадное предвкушение и торжество.

Над ответом дракон не задумался ни на долю мгновения.

– Я согласен.

– Да будет так! – провозгласило существо. Облака, составлявшие тело Квинтэссенции, раздулись, засверкали молнии по их поверхностям, а потом тысячи электрических разрядов сорвались в сторону эмира и прошили два прижатых друг к другу тела: его и девушки, что стала дороже всего на свете. – Отныне ты простой человек, – донеслось, на грани сознания. А после Амирэль со всего разгона рухнул в темноту.