Глава 62

Мне снилось, как метка, которую мне оставил эмир, напитывается кровью, обретает силу и зовет его, указывая путь, стирая любые расстояния и препятствия. Снилось, как появляется золотой дракон в доспехах из пламени, и тут все мои обидчики превращаются в пепел, посыпая драгоценными сверкающими искорками траву на поляне. Снилось, как он прижимает меня к широкой, горячей груди, баюкает, обещает, что все будет хорошо, а потом соглашается обменять свою вторую ипостась на мою жизнь, даже не взяв и пары секунд на размышления.

– Это все ложь! – сорвалось с моих пересохших губ, я дернулась и распахнула глаза. Уставилась в темные омуты, наполненные радостью, облегчением и неподдельным счастьем.

– Привет, – шепнул эмир, который на самом деле крепко держал меня в руках. Его губы тут же разъехались в шальной улыбке. Но вот залегшие тени под глазами принца и общий изможденный вид мне не понравились.

За спиной Амирэля раскинулся лагерь алхимиков, хлопали на ветру боками палатки, дымил практически потухший костерок, на котором не так давно готовили обед, сушились на натянутой бечевке какие-то тряпки. Обустроенное место безмятежно ждало возвращения хозяев, но я трусливо понадеялась, что их больше нет.

– Привет, – едва слышно ответила и вдохнула судорожно, теснее приживаясь к дракону и пряча лицо в изгибе его шеи.

Знакомо пахнуло дымом и терпким медом, и нигде больше во всем мире не было места желаннее для меня и уютнее. На какое-то время мы оба затихли, то ли не зная, о чем говорить, то ли не зная, с какой из множества самых важных тем стоит начать.

– Эви, – наконец позвал меня Амир. Пришлось отлипнуть от такой манящей, теплой кожи и снова заглянуть в темные глаза, страшась увидеть в них гнев и осуждение за внезапный побег. Однако, ни первого, ни второго там не нашлось. Лишь беспокойство и бесконечная, льющаяся свежим потоком нежность. – Ты как? Позволь, я посмотрю твои раны…

Некстати всплыли воспоминания о том, как мне рассекают вены, чтобы провести ритуал и напитать печать кровью. Но где тогда боль и плохое самочувствие? Ведь не бывает так, чтобы после подобного человек чувствовал себя хорошо. Я отцепила пальцы от рубашки эмира и поднесла к лицу руки ладонями вверх. Никаких порезов. Кожа чистая, ровная, без каких-либо изъянов.

– Но как? – проронила, жалобно взглянув в лицо принцу. Оно светилось усталой радостью, словно после хорошо выполненной тяжелой, выматывающей работы. – Ты меня вылечил, да?

– Можно и так сказать, – кивнул эмир, не вдаваясь в подробности.

Но мне они и не были нужны. Я видела все своими глазами, хотя и предпочла считать, что это сон.

– Ты расплатился с Квинтэссенцией… – сдавленно прошептала. Не вопрос, а констатация факта. – Амир, зачем же? Как теперь халифат?

– Это больше не мои проблемы, Эви, – принц нежно провел пальцами по моей щеке и заправил выпавший локон за ухо. – Главное, что ты здесь, со мной, живая и невредимая, остальное – не важно. Я ведь говорил тебе, что для дракона нет ничего ценнее истинной пары?

– Хороша же пара, – с жалкой улыбкой пискнула я. – Недоженщина без чувств и способности родить и дракон, потерявший ипостась и добровольно лишившийся истинной связи…

– И тем не менее мы вместе, – эмир казался нисколько не расстроенным. Даже в некотором роде безмятежным. – Это ли не самое главное?

– Но ведь совсем недавно ты говорил другое. Уверял, что без наследника халифат погибнет, мечтал сделать меня нормальной… – я поежилась, вспоминая прошлые разговоры. Такими мелкими сейчас казались те наши противоречия. Если бы знала, к чему все приведет, первая бы стала искать возможность исправить себя и никогда бы не сбежала из дворца, пускай и не ставшего гостеприимным домом. – Не нужно было спасать меня, Амир! Я того не стою…

– Знаешь, – задумчиво протянул он, глядя куда-то за горизонт, – стоило мне только потерять тебя, осознать, что никогда больше не смогу заглянуть в твои прекрасные глаза, не смогу говорить с тобой или держать в руках, вот как сейчас, как все по сравнению с этим сделалось таким мелким и ничего не значащим. Я понял, что ничто на всем свете не способно сравниться с тем чувством, когда твоя истинная пара жива, здорова и добровольно находится рядом с тобой.

– А ведь мы больше не истинная пара, получается, – произнесла я растерянно и почувствовала, как холодные мурашки медленно бегут по позвоночнику, обездвиживают шею и ударяют в самое сердце, разбивая то на осколки. Даже больнее, чем вид Амирэля, с жадностью целующего другую.

– Это не важно, Эв, – покачал головой бывший дракон и положил ладонь мне на щеку. Большой палец стал бережно проходиться по коже, прогоняя холод и разгоняя кровь. – Разве ты не чувствуешь, что ничего между нами не изменилось? Мне плевать, вижу я твое сияние или нет, есть магическая связь или ее варварски разорвали. Я люблю тебя, маленькая, и никакой Квинтэссенции не под силу отобрать у нас это. Даже если небеса прямо сейчас рухнут на землю, они не смогут заставить мое сердце биться для кого-то другого, – Амир приблизил ко мне свое лицо и последние слова уже шептал прямо мне в губы. Не отпуская моего потерянного взгляда, он взял мою ладонь и положил себе на грудь. Ровно туда, где мощно и быстро стучало драконье сердце. Даже если отобрать у дракона магию и способность оборачиваться, он все равно навсегда останется собой: упрямым, смелым, опасным, уверенным в себе и решительным мужчиной. – Я люблю тебя, Эванелия, – повторил он, оставляя короткие поцелуи возле моих губ, которые уже начало покалывать от нетерпения и острой необходимости почувствовать прикосновение. – Люблю твою силу духа, отвагу, честность, зачастую граничащую с глупостью, непримиримость, а еще нежность, отзывчивость, пылкость, пробивающуюся, несмотря на наложенные печати Квинтэссенции, люблю держать тебя в руках, видеть, как загораются искры в твоих глазах и поджигают меня изнутри, как затуманивается твой взор, когда я краду поцелуи…

Я всхлипнула, не выдержав потока откровенности, и сама приникла к обжигающе-горячим губам, как к жизненно-важному источнику.