Глава 36

Глава 36

Веселина

- Видишь? – указываю на воду, стекающую по стенам пещеры. - Я же говорила, что капает.

Проходим вглубь. Воздух до того холодный и затхлый, будто мы в погреб спустились.

Ход расширяется. Перед нами озеро, а над ним сталактиты висят. И так это красиво смотрится, что аж матом ругаться хочется. От восхищения.

- Ого, - вырывается у Горана.

Больше он ничего не говорит. Лишь ошарашенно смотрит, будто отказывается верить глазам. Понимаю. Я и сама знатно опешила, когда поняла, какие тут пейзажи скрываются.

Перевожу взгляд на Горана - он весь в грязи и крови, рубаха порвана, на руках - полосы от когтей, лицо исцарапано. Бедный мужик. На нем живого места нет. Как до сих пор на ногах держится – непонятно.

- Пойдем, я тебе раны промою, - тяну его к воде.

Жду, что огрызнется «я сам». По крайней мере, мужчины, которые ухлестывали за мной, всегда старались подчеркнуть какие они самостоятельные, независимые и что им никто не нужен. Это они нужны. Женщинам. Были убеждены, что любая барышня должна быть счастлива, если такой самостоятельный и независимый соизволит обратить на нее внимание. Самое смешное, что эта самость заканчивалась за порогом дома. Вот там начиналось: принести то, подай се, ужин приготовь, одежду постирай. Будто не девушку себе искали, а прислугу.

Наивные. Со мной они быстро понимали, что такие фокусы не пройдут и отчаливали не солоно хлебавши.

Но Горан выдает совсем не ту реакцию, к какой я привыкла. Он не фырчит и не отказывается от помощи. Спокойно идет к воде и позволяет позаботиться о нем. Лишь плотнее стискивает зубы, когда начинаю промывать раны.

- Прости, - произносит он.

- М? – я во всю занята окунанием тряпки, которая еще минуту назад была частью рубашки Горана, пока он не оторвал ее.

- Что из-за меня ты теперь погибнешь.

Ну началось.

- Что за упаднические настроения? – я грозно сдвигаю брови, хотя злости нет. Скорее, сочувствие и желание подбодрить.

- Это не упадничество. Всего лишь констатация реальности. Увы… Если бы я мог обернуться драконом… - Горан отворачивается в сторону. - Пусто. Дракона будто вырезали.

- Вернется, - спокойно говорю я. Снимай камзол. Спину тоже надо обработать. Вся исполосована. Давай-давай. И рубашку тоже снимай. Я тебе как буду через одежду промывать? И вообще, мы должны были помереть от мракокрылов, а мы вон. Сидим. Живы-здоровы. Еще и смотри в каком комфорте: крыша над головой, подземное озеро, кристаллы эти сверху. Лепота!

Горан снимает рубашку и мне вспоминается, как он вот так же стоял полуобнаженный на балконе. И хотел меня поцеловать. От этого воспоминания в груди разливается волнительный жар.

До сих пор радуюсь, что тогда в лифте дальше поцелуя ничего не зашло. И что после этого Горан вроде как остыл ко мне. Но как же тяжело держать себя в руках, когда он совсем рядом. Вот такой полуголый. Горячий. Притягательный. Его даже раны не портят. Наоборот. С ними он еще мужественнее выглядит.

- Весь, какие кристаллы? – спрашивает он. – Я тебе о серьезном, а ты мне про кристаллы.

Вот ведь упрямец пессимистичный.

- Да вернется твой дракон. Ну че ты? Не вернется сам, поймаем твоего Велезара и заставим вернуть.

Улыбаюсь, надеясь, что моя речь хоть немного взбодрит Горана, но натыкаюсь на кислую физиономию.

- Снаружи мракокрылы, - бухтит он. – Мы не выберемся живыми.

- Ну Горааааан. Хорош уже.

- Я не спорю. Ты молодец, что нашла это озеро, но особой погоды это не делает.

- Да что ж у тебя всегда все плохо? – взрываюсь, сжимая в кулаке мокрую тряпку. – Вот поражаюсь, как так? Вроде такой мужик сильный, волевой, ниче не боишься. Но при этом у тебя постоянно позиция, что сейчас все плохо, а будет еще хуже.

Зла на него не хватает!

- Потому что всю жизнь я наблюдаю исключительно эту закономерность! – Горан тоже переходит на рык.

- Да? А может просто надо прекращать видеть во всем ужас и кошмар? Лично у меня, например, позиция, что все хорошо, а будет еще лучше! И представляешь, это тоже работает!

- О, ну, конечно, - он надменно поджимает губы. - Теперь светозарка будет учить меня жизни. Знаешь, я бы посмотрел, как бы ты вела себя, родись не в Светозарии, а здесь, у нас.

А вот это вообще обидно!

- Если ты не заметил, то я уже которую неделю живу в вашем Невьграде и как-то ниче, справляюсь. Более того, постоянно пытаюсь тебе показать, что и у вас есть чему радоваться.

- Две недели? Ты серьезно? – он изгибает бровь. - Что ты видела за эти две недели? Ты живешь во дворце.

- Ты тоже, - парирую я. - Более того. Я уверена, что родись ты в Светозарии, ты бы и там нашел в чем разочароваться. Не в городе дело. И не в условиях, в которых ты живешь. В человеке. Ты сам решаешь, каким видеть мир. Я не говорю, что твой Невьград – это чудо чудное. Да, там есть мракокрылы. И людей режут на жертвенном алтаре. А еще Кромка поля и прочие ужасы.

- Но по твой логике, я должен это игнорировать и смотреть только на облачка-цветочки? – перебивает Горан. - Прости, я так не умею.

Как бы запустила в него мокрой тряпкой и пусть сам свои раны обрабатывает.

- Я тебе говорю, чтобы ты игнорировал проблемы? А? Говорю? Нет! Я тебе вообще не о том талдычу!

Какой же он упертый баран!

- Да понял я твою философию! Смотри на хорошее, отринь все плохое и будет тебе счастье. Но в реальной жизни так не работает!

- Я ему про Фому, он мне про Ерему! Еще раз: суть не в том, чтобы игнорировать все плохое. Просто ты ж зациклен только на нем. На хорошее даже не смотришь! Вот в чем суть. Понимаешь? Ты так погружен в тот мрак, что есть вокруг тебя, что начисто отметаешь любой проблеск света. А потом удивляешься: а че это у меня жизнь такая фиговая. А вот то! С чего ей хорошей-то быть?

- Какая разница, как я смотрю на мир, если по итогу мы все равно заперты здесь в пещере? И заметь, оба. И погибать нам обоим. Несмотря на все твои позитивные внушения.

- Хорошо. Что ты предлагаешь? Сдаться? – спрашиваю я с вызовом. - Просто лечь и ждать смерти?

Мне удается сбить пыл Горана. Он садится у озера. Долго смотрит вдаль и лишь потом произносит:

- Нам придется прорываться через мракокрылов. Я хочу, чтобы ты трезво оценивала реальность. Я в любом случае буду сражаться до последнего, но ты должна понимать – мне не справиться против стаи. Мы обречены.

Он опускает взгляд и говорит совсем тихо:

- И вообще я просил прощение. А ты меня сбила.

Сажусь рядом.

- О том и речь, - мне не хочется продолжать ссориться, но с его настроем мы долго не протянем. - Ты видишь только самый трагичный исход. У тебя мозг настолько привык искать плохое, что он даже не пытается хотя бы подумать, что может быть иначе.

- Как? Веся, как? Где ты здесь что-то хорошее найдешь? Мы заперты.

- Может с утра мракокрылы куда-то улетят? - накидываю я идеи. - Или уснут, а мы тихо мимо них проберемся. Может обмажемся грязью, и они не захотят нас есть. Или наберем камней и будем швырять из расщелины до тех пор, пока не перебьем их всех. Да мало ли вариантов? Меня папа всегда учил, что жизнь никогда не посылает испытания, с которыми ты не справишься. Так что че нос опускать? Прорвемся.

Горан долго смотрит на меня. Жду, что продолжит возражать, но вместо этого он произносит:

- Ты самая сумасшедшая из всех, кого я видел.

- Ну спасибо. Очень лестно.

- Это комплимент, - улыбается он, но тут же, после паузы, говорит тише: - А еще, прости. Я до сих пор не поблагодарил тебя. Спасибо, что не послушала моих запретов, сделала все по-своему и оказалась права. Спасибо. Теперь я хотя бы знаю правду.

Он опускает ладонь поверх моей руки. И от этого на душе так хорошо становится. И вместе с тем тревожно.

Пока мы с Гораном спорим и ругаемся – все нормально. Но как только он становится вот таким милым и добрым, мне тут же хочется смущаться, глупо хихикать и мечтать о новых поцелуях.

Вот только я хорошо знаю, какие бывают последствия у этих мимолетных увлечений. Нет уж, господин дракон, я на такое не согласна.

Убираю его ладонь и чуть отсаживаюсь.

- Нам нужно согреться, - произносит Горан, надевая обратно рубашку и камзол.

Стоит ему это сказать, как я и сама ощущаю, что успела промерзнуть до костей.

- У меня есть огниво, - достаю из поясной сумки мой любимый походный набор, который даже бандиты не отобрали. – Вот только…

Оглядываюсь по сторонам.

- Только тут нет дерева, - подтверждает Горан.

Сникаю, понимая, что ночка нам предстоит та еще. К утру оба околеем.

- Ну-ну, что ты сразу потухла? – Горан ухмыляется непойми чему. – Ты же сама говорила: ищи во всем хорошее.

- И? – что-то я пока не понимаю, к чему он клонит.

- Ну как? Ты. Я. Пещера. И необходимость согреться.

- В смысле? Ты… - я аж задыхаюсь от возмущения. – Я не буду с тобой спать!

Ты же потерял ко мне интерес! Че опять началось-то?

- Я не говорю про секс. Но если мы хотим согреться, нам придется провести эту ночь максимально близко друг к другу.

Вот только не это.

- Очень близко, - он поигрывает бровями, глядя на меня в упор.

Ну уж дудки! Живой я ему не дамся!