Глава 41
Глава 41
Горан
Просыпаюсь от звуков скрипящего дерева. В комнате темно. Свет едва пробивается сквозь тусклое маленькое окно. Пахнет дымом и травами. С трудом могу различить предметы.
Пытаюсь подняться и сразу понимаю – зря. Чувствую себя так, будто меня жернова мололи. Спина горит. Руки ватные. Плечо простреливает.
Со стоном опускают обратно.
Ощупываю пространство: я не на кровати. Подо мной деревянный настил, на который кинуто подобие матраса, набитого соломой.
Глаза постепенно привыкают к полумраку. Оглядываю помещение: стол, лавки, печь. Я точно не в Подгороде: там даже у самых бедных семей дома обставлены в разы лучше.
Смотрю на руки: перемотаны. Повязки пропитаны чем-то пахучим. Крови почти нет. Раны затянуты.
Я вспоминаю, как меня кусали пауки. Как падал в паутину. Она должна была изрезать меня до смерти.
Как я выжил?
И тут до меня доходит. Поселение! Нас с Весей схватили в плен те дикари на ходулях. Где она?
Вновь пытаюсь подняться, но тело не слушается. Каждое движение отдается такой острой болью, что аж в глазах темнеет.
Снаружи слышно, как кто-то ходит по мосткам. Скрип-скрип. Потом глухой стук. Голоса.
Где же Веся? Она живая?
Нужно заставить себя подняться и найти ее.
Предпринимаю еще одну попытку. Почти получается. Но стоит встать на ноги, как боль простреливает так, что я со стоном опускаюсь обратно.
Дверь открывается.
- Ты проснулся?
Веся! Живая.
Облегченно выдыхаю.
- Как ты? – спрашиваем мы одновременно.
- Я? Это ты как? – она подлетает ко мне, опускается рядом. – Я думала, что ты умер. Они, конечно, сказали, что ты выживешь, но я так боялась за тебя. Вдруг бы не выжил? На тебе места живого не было. Там все было исполосовано. Тебя ж еле донесли.
Ее губы мелко подрагивают.
- Тихо, тихо. Чего ты? – я невольно умиляюсь тому, как она за меня переживала. – Жив. Все хорошо. Только давай шепотом. Сколько снаружи человек? Чем они вооружены? Тебя обижали?
- Чего? Нормально все. Никто меня не обижал.
- Это хорошо. Но чем скорее выберемся…
- Какой «выберемся»? Лежи давай. Жрица сказала, тебе вообще пока вставать нельзя.
Веся общалась со жрицей? Впрочем, зная ее характер, не удивительно. В Невьграде она тоже за словом в карман не лезла. И все же ее доверчивость поражает. Она ведь своими глазами видела, что это за люди.
- Здесь опасно оставаться. Мы должны идти.
- Ты просто не видел, как они тебя выхаживали. Ты двое суток без сознания лежал. А они прям заботились. Лечили. Они очень хорошие.
Двое суток?
С тревогой разглядываю Весю. Может ли быть такое, что ее успели чем-то опоить? Я слышал, что здешние племена владеют странной магией. Интересно, зачем мы понадобились им живыми? Ждут определенного дня, чтобы совершить ритуальное убийство?
Зря я послушал Весю и пошел у нее на поводу. После успеха с пещерой мне начало казаться, что в ее упрямом оптимизме и впрямь есть рациональное зерно. Что иногда все-таки стоит доверять миру. Но мир тут же преподнес мне наглядный ответ. Я едва выжил и прикован к постели, а сами мы захвачены в плен безумным племенем.
- Что происходило в эти дни? – нужно понять, что из себя представляет противник.
- Ты когда упал замертво – я думала от страха прям там помру, - Веся встревоженно и вместе с тем ласково запускает пальчики в мои волосы. Мягко поглаживает и это работает лучше любых лекарств. – Тебя ж всего изрезало. Понимаешь? – глаза ее поблескивают от слез. – А тут эти на ходулях. Заметили. Пришли. У них с собой ножи были специальные. Они эту паутину всю изрезали, тебя вытащили и в лагерь отнесли.
Веся рассказывает, а у меня ком в горле. Бедная моя. Представляю, в какой она была панике, поняв, что осталась одна.
- Та женщина. Она, я не знаю, - голос у Веси дрожит, а мне от этого так хочется ее обнять и успокоить. Если бы только руки слушались… - Она что-то шептала. И у тебя кровь перестала течь. И раны начали затягиваться. Представляешь? Там все до костей было, а оно раз и вот. Но ты все равно потом спал, как убитый. И я переживала, что вдруг не выживешь. Жрица сказала, что очень сильно тебя порезало. Она даже сама не была уверена, что сможет тебя выходить. Ритуал проводила, чтобы силы в тебя влить.
Провела ритуал? Влить силы? Этот факт наводит на мысли, что нас могли спасти, чтобы оставить при себе в качестве рабочих. Вероятно, этому племени так же, как и Невьграду не хватает людей.
- В общем они прям хорошие. Очень. Добрые, - заканчивает она рассказ.
Понятно. Весю одурманили, раз она считает их хорошими.
- Ты пила? Ела? Что они с тобой делали?
- Конечно. И пила, и ела.
Очевидно, ей что-то подмешали в еду.
Делаю еще одну попытку подняться.
- Ты куда?
- Мы должны уходить, пока еще есть возможность, - слова вырываются изо рта вместе с хрипом.
Тело не слушается. Боль пронзает так сильно, что едва сдерживаю стон.
- Ляг ты, малохольный, - шипит Веся. – Щас ведь швы все разойдутся.
- Надо идти.
- Куда? В поле? Без оружия? Когда ты даже на ногах не стоишь?
Молчу. Она права. Но нужно бороться за жизнь, пока еще есть хоть капля сил.
Веся пытается уложить меня обратно, но я не сдаюсь. Заставляю себя подняться и медленно двигаюсь прочь из избы.
Открываю дверь. Вокруг дома на длинных ногах. Между ними подвесные мосты. Внизу колышется Гиблое поле.
Местные замечают меня, с пару секунд изучают и возвращаются к делам. Возле соседнего дома женщина в грубых перчатках раскладывает ту самую паутину, которая меня едва не прикончила. Вымачивает ее в каком-то растворе. Возле другого дома мужик машет топором, разделывая тушу убитого мракокрыла. Я в очередной раз понимаю, отчего так наши люди боятся этих варваров. Местные настолько привыкли жить среди монстров поля, что и сами стали монстрами.
В глазах вновь темнеет. В ушах шум. Приходится опуститься на лавку, стоящую возле избы. Веся помогает сесть.
- Ну вот и куда ты такой собрался, а? – спрашивает она.
Права. От меня сейчас никакого проку. Буду обузой.
Раз нас пока не трогают – можно задержаться до ночи. Главное, ничего не есть и не пить, чтобы хотя бы мой разум остался ясным.
К нам идет жрица. Перемещается по мостам от одного дома к другому. Сейчас я понимаю, что те растения на ее теле, что я принял за украшения, настоящие. Причем, они не просто обвивают ее руку и шею. Они будто растут из ее кожи. Выглядит жутко. Бедная моя Веся. И вот с этими людьми она была вынуждена жить два дня? Ее точно чем-то опоили. Ни один нормальный человек по доброй воле не остался бы в этом поселении.
В руках жрица держит деревянную миску. Подходит ко мне.
Я отшатываюсь.
- Пить, - ее голос низкий, грудной.
- Не буду.
- Пить. Жить.
Пытаюсь оттолкнуть миску, но сил совсем нет. Я даже сопротивляться не могу. Жрица подносит напиток к губам и буквально вливает в мой рот. Стараюсь выплюнуть, но она крепко держит мою голову и заставляет глотать.
Напиток кислый и терпкий. Я с ужасом жду последствий. Как скоро наступит одурманивание? Успею ли я вызвать рвоту и прополоскать желудок? Или отрава действует мгновенно?
Замечаю, что боль отступает. Не исчезает, но становится гораздо слабее. Тупая, какую можно терпеть.
Встаю на ноги. Меня никто не останавливает.
Силы как будто возвращаются.
Но я по-прежнему понимаю, что местные – дикари, и мне нужно сбежать от них.
- Хорошо? – усмехается жрица, наблюдая за мной.
И я не могу с ней поспорить.
Действительно хорошо.
Она усаживает меня обратно на лавку:
- Сидеть. Ходить нет, - поворачивается к Весе. – Идти. Еда.
- Я тут с готовкой помогаю, - поясняет Веся. – Я скоро. Отдохни пока.
Что я и предполагал: нас пленили, чтобы заполучить бесплатную рабочую силу.
- Дурак, - бросает жрица, глядя мне в лицо. – Страх. Дурак.
Знаю, что дурак. Зря Весю послушался. Нельзя было следить за людьми на ходулях. Говорил же, что это плохая идея.
- Любить. Она, - жрица указывает на удаляющуюся от нас Весю, и эти слова оглушают. – Плакать. Спать нет. Рядом. Ты. Она. Ночь. Два. Плакать. Плакать. Бояться. Любить. Дурак.
После чего разворачивается и уходит, оставив меня в полнейшем замешательстве.
Что она хотела этим сказать? Что Веся… Да нет... Или да?
Я правильно понял, что пока я двое суток лежал без сознания, Веся все это время сидела рядом со мной, не спала и плакала? И «любить». Жрица говорила о Весе? Она все-таки влюблена в меня?
Но как это выяснить?