Глава 40

Глава 40

Веселина

Мы с Гораном крадемся за людьми на ходулях. Как только не падают с этой верхотуры? Поди с детства учатся так перемещаться?

Интересно до жути. И немного страшно. Вдруг и правда убьют? Горан уверен, что именно это и случится. Но все равно согласился сделать, как я предложила.

Смотрю, как он уверенно сжимает мою ладонь, как загораживает могучей спиной от опасностей поля, и не могу не улыбаться. Какой же он сильный и надежный. И как же нравится мне. Все больше и больше.

Когда солнце переваливает через зенит, мы выходим к… лагерю? Или что это?

Я даже не сразу понимаю, что именно мы видим. Это какие-то дома на ногах. Выглядят так, будто взяли деревянного коня и вместо туловища избу приладили. Меж домами мосты и настилы перекинуты. И мосты эти уж очень мне верхний ярус Невьграда напоминают. Там так же между кварталами переходы сделаны. Только здешние не из металла построены, а из досок и веревок. Интересно, кто у кого идею позаимствовал?

- Ничего себе, - выдыхаю я.

Горан тоже с удивлением разглядывает подвесной городок над полем. Для него и самого это все в диковинку.

По мосткам ходят люди. Кто-то несет ведра, кто-то сидит на краю настила и чинит ходули. Все двигаются тихо, без суеты.

Я уже собираюсь предложить поговорить с ними. Может помогут? Или хоть попить дадут. Но в этот момент из центра лагеря выходит необычная женщина. Ее шею и руки обвивает что-то зеленое, навроде лианы. Женщина замотана в пестрые одежды, на голове тюрбан. В руках у нее животное. Небольшое и странное. Видимо какая-то тварь с поля.

Она что-то коротко и призывно говорит. Все откладывают дела и собираются вокруг нее.

Мы с Гораном затаив дыхание следим за происходящим.

Непонятно, что сейчас будет.

Женщина поднимает животное вверх. Оно пищит, дергается.

Вновь какая-то короткая речь, состоящая из отрывистых слов. Что именно выкрикивает женщина – не разобрать: ветер заглушает слова.

Резкое движение руками и… она отрывает животному голову.

Зажимаю рот, чтобы нечаянно не вскрикнуть – до того омерзительно.

Кровь брызжет в разные стороны. Люди подносят большую чашу. Жрица льет в нее хлещущую кровь. После откладывает убитое животное, подносит чашу и пьет.

Фууууу…

Меня начинает мутить от этого зрелища.

Вслед за женщиной к чаще прикладываются остальные. Каждый делает глоток и передает соседу.

- Видишь? – шепчет на ухо Горан. – Я говорил – они варвары.

Согласно киваю. Тут он прав. Это и впрямь выглядит жутко. Теперь даже я понимаю, что помощи у них лучше не просить.

Медленно отходим, чтобы дикари не заметили нас.

Отступаем все дальше и дальше. Боковым зрением замечаю, что справа в колосьях что-то шевелится. Мелкое, навроде мышки. Затем мелькает тень. Слышу «клац». И это «клац» такое громкое, что я невольно дергаюсь и делаю самое тупое, что можно сделать в Гиблом поле – отскакиваю не глядя назад.

Нога цепляется за что-то. Резкая боль - будто ножом по голени полоснули.

- Замри, - Горан напуган.

Стою, как вкопанная. Дышать боюсь.

- Что это?

- Паутина костошвеев, - отвечает он и по его бледному лицу понимаю, что мне кабзда. Полная. – Она режет, как лезвие. До костей. Не двигайся.

Сглатываю. В горле сухо. Дело дрянь.

- Я… поняла.

Нить паутины давит и жжет. Чувствую, как по ноге течет теплая струйка крови.

- Не бойся. Я тебя вытащу.

Горан осторожно подходит. Не понимаю, как он видит эту паутину, но похоже как-то видит.

- Сейчас вытяну, - шепчет он. – Только не дергайся. Даже если будет больно.

- Мне уже больно.

- Понимаю. Я постараюсь сделать все как можно аккуратнее.

Мне страшно, что я могу не удержать равновесие и упасть в эту паутину. Горан сказал, что она режет до костей? Если так, то упаду и уже больше не поднимусь. Меня перережет насмерть.

Горан наклоняется, тянет ко мне руку и тут же отдергивает пальцы. На коже у него красная полоска.

Теперь и я начинаю замечать тонкие подрагивающие ниточки. Они едва различимы. Мне становится еще страшнее: нитей этих столько, что я не представляю, как Горан меня достанет.

Он снимает ремень. Обматывает его вокруг своей ладони, как защиту. Вновь тянется ко мне. Паутина прорезает кожу ремня. По кулаку Горана начинает течь кровь. Он лишь закусывает губу и упрямо продолжает расчищать проход вокруг моих ног.

- Сейчас я тебя возьму за талию. Не шевелись.

- Ага.

Откидывает ремень. Успеваю заметить, что его правая рука изрезана до мяса. И вот этой окровавленной рукой он берет меня за талию и потихоньку сантиметр за сантиметром начинает поднимать вверх. Нити царапают кожу ног, но мне терпимо. А вот Горан… не представляю на какой силе воли он меня тащит.

Поднимает над паутиной и ставит в безопасное место.

Наконец-то свободна.

А он – нет.

Я лишь сейчас вижу, что его ноги в ловушке. Ткань брюк изрезана и пропиталась кровью.

- Горан? – я жду, что он вылезет, но он лишь качает головой.

- Иди.

- Горан?

- Бесполезно, - он указывает на свое колено.

Пауки. Целая стая. Краснобрюхие, на длинных лапках. Они быстро оплетают добычу.

- Я так и так уже не жилец, - произносит Горан. – В меня успели впрыснуть яд.

В груди все обмирает.

Нет.

Он не может умереть.

Не здесь. Не так. Не по моей вине.

Я не верю, что это действительно происходит.

- Постарайся найти железную дорогу, - шепчет он. Его голос слабеет с каждой секундой. – Двигайся на запад и выйдешь к границе со Светозарьем. Будь…

Он не успевает договорить. Дергается и оседает в паутину.

Как тяжелый камень.

И больше не шевелится.

Он отдал жизнь за меня… Погиб сам, чтобы спасти…

Слезы стоят в глазах, застилая обзор.

Я остаюсь в Гиблом поле одна.