20

Комната медленно погружалась во мрак. Я лежала под двумя теплыми одеялами и казалось до сих пор не могла согреться после той бодрящей прогулки, которую устроил для меня Арагор. За дверьми послышались тяжелые шаги и я напряглась, инстинктивно отодвигаясь подальше от края кровати. Арагор появился в моей комнате спустя минуту, застыл посреди комнаты, занимая огромный кусок пространства и смотрел на меня своими темными омутами. Я знала зачем он пришел, но не готова была к новому соитию наших тел. Я по-прежнему боялась его и той боли какую он мог причинить мне своим огромным мужским естеством. Удивительно как во мне могли уживаться две разные сущности: одна часть меня восхищалась красотой и силой мужчины, его мужественностью, а другая часть отталкивалась сейчас ногами от края кровати и жалась к стене.

— Не надо так дрожать и смотреть на меня как на самое страшное зло. Сегодня я к тебе не притронусь. На три дня я уезжаю в горы. Зеним будет рядом и принесёт все необходимое. Стены этой комнаты тебе лучше не покидать, — его глаза были ледяными, когда он говорил эти слова.

Наверное я испытала облегчение. Его отъезд означал, что ещё три дня он не притронется ко мне. А я была рада любой отсрочке! Даже снова выйти на холод. Нельзя было допустить того, чтобы я начала что-то чувствовать к мужчине…

— Люций останется здесь и проследит за твоей безопасностью, — он возвышался надо мной, словно скала и не спускал глаз с моего лица.

— Разве мне что-то угрожает? — Арагор отвернулся и подошёл к окну, всматриваясь вдаль. Интересно, что он там мог видеть — в непроглядной ночи? Или для его зрения сумерки и ночь не помеха рассмотреть на горизонте белые шапки гор?

— Пока нет. Пока о тебе никто не знает ты в относительной безопасности, — голос ровный и сухой. Как и всегда. — Но скоро все может измениться, — задумчиво произнес он и повернулся. Подошел к подножью моей кровати, а я снова задрожала, заметив как его глаза наливаются красным цветом. Он был зол? Или хотел моей плоти? Хотел соединения наших тел и от того цвет глаз его окрашивался в красный оттенок на пике сильных эмоций?

— Я хочу увидеть Эрика… — я натянула одеяло по подбородок, выдерживая звериный взгляд на своем лице.

— Пока это небезопасно. Но я обещаю ты увидишь его, если для тебя это так важно, — произнес он крепко сцепив челюсти.

— Очень важно! Он… мой друг… — я понимала, что мне как игрушке Хладного властелина слишком много привилегий делать не будут. Но ведь я просила о такой малости!

— Прекрати дрожать! Я не притронусь к тебе сегодня пальцем! — выплюнул Арагор и его глаза снова полыхнули красным заревом. — Мои планы на твой счёт изменились, я не хочу принуждать к тебя к близости со мной. Ты сама меня о ней попросишь. А пока я сделаю все, чтобы ты смогла комфортно чувствовать себя в моем мире.

— Это ты решил, когда растоптал меня и взял против воли? — черты его красивого лица исказились, оно потемнело от гнева; а у меня от страха по спине пробежал холодок. — Что еще ты собираешься сделать ради меня? Может быть, отпустишь домой? — но я не боялась этих устрашающе красных глаз. Он не посмеет меня убить, потому что в его интересах сохранить мне жизнь, а не наоборот. — Я никогда не попрошу тебя о близости! — яростно прошипела я. — Никогда не подпущу к себе! Можешь быть уверен, что я не стану твоей рабыней… Не стану выполнять все твои прихоти. Я боюсь тебя, внутри меня живет страх, а никак не жаление! Как ты думаешь изменить данное положение вещей? — возможно мне следовало вести себя скромнее и сдержаннее, но не могла.

Он долго смотрел на меня, но я выдержала его взгляд, по-прежнему дрожа всем телом. Арагор ничего не ответил, но продолжал пристально на меня смотреть. Молчание длилось бесконечно долго, пока мне не стало казаться, что сердце вот-вот выскочит из груди. Зачем я это сказала?

— Время покажет и расставит все по своим местам, — сказал он ровным голосом. — Ты поймешь, что обратной дороги в Кронисвар нет, и привыкнешь ко мне, а когда родишь мне наследника, забудешь о прежней жизни, — развернулся и пошёл прочь.

Мне хотелось закричать ему вслед — как он рассчитывал засунуть в меня своего ребенка, если пообещал не принуждать меня к близости с ним? Но лишь сильнее закуталась в одеяло, как в кокон, и лежала так какое-то время, вспоминая о доме, пока не заснула. Организм еще восстанавливался после той прогулки по морозу и мне постоянно хотелось спать и пить теплый чай, который готовила для меня Зеним и отпаивала им, возвращая к жизни.