39

Я молчала с самого возвращения в замок и последующие дни не выходила из своей комнаты. Не разговаривала с Зеним, а колдуну мечтала выцарапать глаза. Мне требовалось время, чтобы принять то, что случилось. Душа Арагора и его тело остались в том проклятом, а не священном месте, а я осталась один на один со неразрешимой проблемой, имя которой было Пилат. Злой колдун притворялся столько лет волком в овечьей шкуре… Если бы я только могла помочь! А Эрик… если он отправился в тот день с Люцием в деревню, означало ли это, что он уже был мёртв? В таком случае я и вправду осталась совершенно одна. Целыми сутками напролет я лежала в постели и не могла собрать себя в кучу, не могла поверить, что моя наладившаяся жизнь снова летела под откос.

Пилат заявился на порог спальни Арагора на третьи сутки. Где он был все это время я не знала, и знать ничего не хотела. Он прошел с гордо поднятой головой через всю комнату и остановился у изголовья моей кровати. Я с ненавистью смотрела в его лицо, понимая, что его обличье не сдерживало моих сильных чувств, я бы сама лично убила его в эту минуту.

— Я не буду спать с тобой в одной комнате, — заявила я, прожигая его гневным взглядом.

— Будешь, — самодовольно произнес он. — И делать вид будешь, что все как и всегда, если хочешь жить. Твой щенок внутри тебя наполовину горячей крови. И только от тебя зависит появится он на свет или нет, отправишься ты домой в Кронисвар или сдохнешь на это чужой для тебя земле. Выбор за тобой.

— Ты видишь мои видения? — сверкнула я глазами.

Я не просто так задала этот вопрос, потому что своего возвращения в Кронисвар я не видела и это означать могло только одно: я выстою в этой схватке к колдуном.

— Вижу, — коротко ответил Пилат, но его переменившийся взгляд заставил меня в этом усомниться.

Зачем тогда, спрашивается, он начал снова опаивать меня своими травами? Чтобы заблокировать часть моих видений? Он знал о своих грязных помыслах и со слов Арагора знал, что я вижу многое, что касалось только нас с мужчиной и чего-то боялся? Он обманывал меня и не собирался никому сохранять жизнь, — вот почему он поил меня вонючими зельями.

— Я вижу твою смерть. Точнее смерть Арагора… Он умрет от моей руки… — я шла ва-банк, говоря эти слова, но это был единственный способ узнать правду. — Я не говорила никогда об этом мужчине, но я так сильно его ненавижу и его плод внутри себя, что блокировала всеми способами это видение и не давала ему этого увидеть. Можешь быть уверен, теперь мое желание избавится от мужчины возросло… Я не позволю вам издеваться надо мной. И ты меня не остановишь своими угрозами!

Да я лгала, но мне так хотелось, чтобы Пилат стер со своего лица эту самодовольную ухмылку и не думал, что я держусь за свою жизнь и боюсь умереть. Я смотрела на него с вызовом, гордо вскинув подбородок. И лишь его слова, что если погибнет он, то мы все умрем по цепочке, потому что были связаны друг с другом, останавливали меня от шага попытаться причинить ему вред.

— Веди себя смирно, — выплюнул он. — В твоих же интересах родить этого ребенка. Он мне еще пригодится для завершения ритуала. И если это добавит тебе немного мотивации, то я скажу тебе, что Эрик жив и лишь от меня зависит, сохраню я ему жизнь или убью за твоё неповиновение. На кону стоит слишком много, Беатрис, не так ли? А ты мне поможешь сокрушить титул всемогущего Арагора, — жестко произнес он.

— Нет, — прошептала я. — Я не стану тебе помогать! Еще никогда я не была марионеткой в руках злодеев… — проговорила я отрывисто.

— Все бывает когда-нибудь впервые, — небрежно заметил он. — А теперь помолчи, мне необходимо побыть в тишине, чтобы подумать… — он устало потер лоб.

— Думай, Пилат, но не забывай, что твои травы не блокируют мой дар, я по-прежнему вижу все, что тебя ждет! И я все равно найду способ, как тебе противостоять.

Пилат приблизился ко мне, замахнулся и ударил по щеке, я почувствовала мерзкий стальной привкус крови во рту и поглядела нам него ненавистным взглядом.

— Хорошо, — прошипела я. — Я усвоила урок и буду молчать, только тебе же хуже! — отвернулась и накрылась одеялом с головой, давая волю своим слезам.

Пока он будет размышлять о своих злодеяниях, выплачу все слезы и тоже начну думать над тем, что мне делать дальше.

Передо мной встал выбор поделиться всем с Зеним и тем самым навлечь на нее смерть, если Пилат об этом узнает, или же молчать и продолжать думать в одиночку. У меня, к сожалению, не было ни одной живой души, с кем бы я могла поделиться нависшей бедой над этими людьми, которые ни в чем не были виноваты.

Я лежала в кровати и отказывалась выходить из комнаты много дней подряд. Я ничего не хотела и сильно тосковала по Арагору, а мысленно продолжала искать выход из этой страшной ситуации. Мой живот начал расти, кажется, я начала ощущать толчки ребенка. Но даже это обстоятельство не приводило меня в чувство.

Зеним заметила, что со мной что-то не так, что я отказываюсь от еды и питья. Но удивительно, что никто не заметил перемен в Арагоре…

— Саархат, — она присела на край кровати, с беспокойством разглядывая мое лицо. — Что не так? — спросила она. — Почему ты грустишь? Да, Люций пропал, колдуна Арагор отправил в деревню, но твой живот растет и это несомненно благая весть…

Я встала с кровати и на ватных ногах подошла к двери, выглянула наружу и убедилась, что нас никто не подслушивает.

— Никого и никуда Арагор не отправлял, — ответила я, смотря внимательным взглядом в женское лицо. — Это Пилат в обличье Арагора расхаживает по замку, а я не должна была тебе этого говорить… — мой голос дрожал от страха. Мне было очень сложно решиться на такой шаг и поведать Зеним о нашем секрете с колдуном, но я не знала другого выхода в этой ситуации.

— Что? — улыбнулась Зеним. — Беатрис, ты кажется бредишь? — она с недоверием посмотрела мне в лицо.

— Нет же, Зеним, я поняла, что просто не могу больше это держать в себе. Пилат ждет чего-то, он недавно сказал мне, что мы отправимся в деревню. Он проклял Арагора много лет назад и убил его жену, наложил это страшное проклятие, понимаешь? Поэтому мальчики сразу после рождения умирали. Зеним, прошу, помоги мне…

— Нет, — она замотала головой. — Кажется, ты тронулась умом и уже не знаешь, как еще обвинить Арагора в своем похищении и испорченной жизни. Признайся, ты ведь специально наговариваешь на него эти ужасные вещи?

— Я говорю про Пилата! Та поездка к камню… Арагор и Люций остались в Священном Алтаре обездвиженные и как будто заколдованные. Пилат оказался сильным колдуном и исчадием зла, змеёй которую пригрел на своей шее Арагор. Я не обманываю тебя! — я рассказала Зеним от и до, что случилось со мной в ту последнюю поездку к камню.

— Господи, если это действительно так… то всех нас ждет погибель… — произнесла Зеним, смотря на меня большими глазами, а я закрыла руками лицо.

— Это действительно так! Пилат мечтает погубить весь ваш род…

— Нужно срочно отправляться в деревню. Я поеду вместе с тобой и постараюсь что-то об этом выяснить. Но какая-то темная история… Беатрис, ты точно меня не обманываешь? — я заглянула в расстроенное лицо Зеним.

— Люций пропал, Пилат в обличье Арагора замышляет страшные вещи, какой смысл мне обманывать тебя?

— Да, — кивнула Зеним, думаю что ты мне не лжешь, но зачем же так долго молчала? Ох моя бедная, саархат… Что же нас теперь ждет. Ох… — принялась причитать Зеним.

— Я боялась, что он тебе навредит, но теперь понимаю, что медлить больше нельзя. Если я не остановлю колдуна, то Арагор и весь его род, все его жители и мы с тобой умрем. А я этого не хочу. Уверена, мужчина бы сражался до последнего, а не лил слезы в подушку, как это делала я.

— Хорошо, дай мне сутки, — произнесла Зеним спустя небольшую паузу. — Я подумаю, что мы можем сделать. А пока мысленно готовься к тому, что тебе придется отправиться в деревню. Пилату говори, что без меня не поедешь, придумывай, что плохо себя чувствуешь, что я единственный твой близкий человек, все что угодно говори и убеждай его и знай — без моей помощи тебе не выжить в деревне. Для всех ты будешь чужачка. И каждый будет норовить свершить над тобой самосуд…