44

Играть мне, к моему ужасу, даже ничего и не пришлось. К вечеру мой живот заболел по-настоящему. Только причиной недомогания стало не мнимое отравление, а тянущие боли и сокращения матки. Я чувствовала, что мне осталось недолго ходить с животом. Предыдущие дни боль была не такой сильной, но все еще терпимой. А сейчас… Я понимала, что скоро все закончится родами.

— Беатрис… — тихо позвала меня Амарис, заметив, как я скривилась от новой вспышки неприятных ощущений, которые застигли меня врасплох. — С вами все хорошо?

— Я не уверена. Тянет живот и ребенок… Он так активно двигается внутри…

— Плохо. Очень плохо… — она покачала головой. — Это говорит о том, что ребенок просится наружу. И… уезжать из замка очень опасно в таком случае…

— Амарис, обратного пути нет! — чуть ли не воскликнула я. — Я лучше рожу в дороге одна, чем останусь здесь и позволю случится беде! — я отчаянно покачала головой из стороны в сторону.

В том, что беда случится и колдун использует меня и ребенка для какого-то своего обряда, чтобы завершить все свои злодеяния и истребить род Арагора, я уже не сомневалась.

— Повелитель будет в замке с минуты на минуту, решайтесь Госпожа… Только вы вправе принять это решение. Я съела большую часть вашей еды и добавила отвар из матушкиных трав. Отвар такой силы, что до утра Арагор будет думать, что я это вы, если попробует хоть немного еды и питья. Но ребенок… Вы очень слабая и хрупкая и можете оба погибнуть без помощи повитухи…

Я все понимала и дорога до равнинного замка была не близкой. Но если сейчас не сбежать, то потом и пытаться уже будет бессмысленно, даже если я и рожу благополучно ребенка.

— Будь готова завтра утром испытать на себе гнев повелителя. А я постараюсь родить ребенка и выжить… — неуверенно произнесла я дрожащим голосом.

Без жертв обойтись не получится. Слишком высокие ставки. Все закономерно. Кто-то должен был жертвовать собой ради достижения больших целей.

Я поднялась с кровати и подошла к крошечному окну. Поглядела на небо, отмечая про себя, что сегодня она очень темное. Сгустившиеся сумерки не предвещали для нас с девушкой ничего хорошего, но ждать больше нельзя…

Услышав шаги за дверью, я вернулась к постели и поглядела на Амарис встревоженным взглядом. А затем схватилась за живот и сильно простонала. Глаза девушки тут же сделались большими и она бледными губами спросила притворяюсь я или нет, на что я слабо кивнула головой.

Я уже и сама не знала притворялась я или нет, потому что сердце бешено стучало в груди, а руки затряслись от страха. Зажмурив глаза, я вспомнила бездыханное тело Арагора, оставшееся лежать в стенах Священного Алтаря и это придало мне немного сил и решимости.

— С богом, — прошептала Амарис одними губами. — Берегите себя, Беатрис… — и дверь с грохотом распахнулась.

Моя помощница вздрогнула и побледнела еще сильнее, а я простонала и упала на колени. По мне плакали театральные подмостки, но я должна была преувеличить свою боль, чтобы этот мерзавец мне поверил.

— Что здесь происходит? Слуги сказали мне, что из твоей комнаты весь вечер доносятся стоны. — Начались роды? — прогремел голос колдуна.

— Кто-то из твоих слуг отравил меня! У меня болит живот и такое чувство, что я сейчас умру! — слабо проговорила я, опираясь на кровать. — Вот… — я кивнула на поднос.

Амарис тряслась, как осиновый лист, а я наоборот на адреналине вдруг почувствовала всплеск решимости.

— Это случилось резко после принятия еды. А может быть, это ты захотел избавиться от меня? — прошептала я.

Схватившись руками за живот, я прикрыла глаза и меня сильно пошатнуло в сторону. Я судорожно втягивала в себя воздух и изображала дурноту.

Глаза колдуна вспыхнули нехорошим огнем, он поморщился, словно я вдарила его по щеке.

— У тебя начинаются роды? — спросил он.

— Нет, Господин, — проблеяла Амарис, когда я ответить не смогла, заходясь в лживом приступе слабости, оседая на пол. — Ей стало действительно плохо после приема еды. — Ее чистит и трясет, как при отравлении. Я не пробовала еду и не уносила поднос. Вы ведь сами распорядились, чтобы я следила за этим…

Пилат взревел и с силой размахнулся и ударил кулаком по столу. Чашки и кружка с питьем затряслись на нем, и в какой-то момент я побоялась, что он сейчас разозлится вконец и сбросит всю еду на пол и наш план потерпит крах. (3303c)

— Я ничего тебе не подмешивал! — спустя мгновение он уже взял себя в руки и сжал их в кулаки, не спуская с моего лица ужасного взгляда.

— Ты можешь проверить сам, что я тебе не вру, ты ведь почувствуешь это, уловив вкус посторонних трав… — подняла лицо и заглянула в его безумные глаза.

— И попробую! Потому что никто и ничего не мог тебе подмешать! Слуги боятся меня, как огня как бы тебя не презирали! Но если ты мне лжешь… Я сам этим же клинком, — колдун достал из кольчуги острый нож, — вспорю тебе твой живот и на том все закончится!