45

Колдун опустился на корточки передо мной и схватил за лицо, больно впиваясь пальцами в нежную кожу.

— Смотри на меня, Беатрис, — прорычал он.

Его лицо было искажено гневом и недоверием, я дрожала от страха. Кого я обманывала? Мне было очень страшно: за себя, за не рожденного ребенка, Арагора, Амарис, Зеним, в конце концов. Я едва не спасовала сейчас перед этим зверем, которой впивался своими глазами в мою бледную кожу, выворачивая этим пристальным взглядом все внутренности.

— Скажи еще раз, где болит? — он не верил мне.

И будь я на его месте тоже не поверила! Он приблизил острое лезвие к моему лицу, и я услышала как охнула Амарис. Ее вздох привел меня в чувство или настоящая схватка, не знаю, но я согнулась пополам от новой вспышки настоящей боли, с силой сжимая руки в кулаки.

— Если это так, завтра же эти мерзавки будут казнены на площади, — он отбросил мое лицо в сторону и выпрямился.

Подошел к столу и окинул взглядом поднос, на котором стояла чашка и кружка. Взял ложку и попробовал еду. И, кажется, не понял с первого раза по привкусу пищи, были ли в ней какие-то посторонние травы, взял еще одну и направил в рот. Мы с Амарис затаили дыхание и наблюдали за этой картиной. Я не знала, что будет дальше, как я покину эту комнату, но была уверена в одном: скоро я отсюда сбегу и рожу ребенка. А что будет потом? Что будет потом никто уже из всех нас присутствующих в этой комнату уже не знал…

— С едой все в порядке, я не ощущаю в ней привкуса других трав, — он потянулся к кружке и сделал глоток.

Надеюсь, что концентрация отвара была такой силы, что колдун вскоре будет видеть в Амарис меня.

— В питье тоже ничего нет. Я не чувствую примеси никаких трав. Ты обманула меня, Беатрис?

— Какой смысл мне притворяться? — гнев в глазах Пилата поутих, но я понимала, что это временное затишье, как перед сильной бурей.

— Ты ела и пила сразу? Пища была горячей? — я кивнула, а он задумался. — С сегодняшнего же дня я сам лично буду проверять все, что дают тебе есть, — отвернулся и слегка пошатнувшись схватился, рукой за стену.

Амарис, воспользовавшись этой заминкой молча приблизилась ко мне и склонилась надо мной, прошептав:

— Нам надо держаться это время вдвоем.

Я ничего не понимала зачем держаться вдвоем и что происходит с колдуном. Неужели отвар уже подействовал? Так быстро?

— Утром я уезжаю на один или два дня. Надеюсь, за это время ты не родишь? Я распоряжусь, чтобы к тебе позвали повитуху. В силу неопытности и твоей хрупкой комплекции я все же думаю, что это не отравление, а начало родов.

Пилат повернулся и поглядел на нас, сузив глаза.

— Ты, — Пилат обратился мне. — Свободна. Позови повитуху. Сама придешь завтра утром, а я побуду с ней.

Мое сердце пропустило несколько ударов, а затем забилось как сумасшедшее. Я ощутила, как напряглась Амарис, потому что сейчас колдун обращался ко мне, думая, что это была она. Амарис незаметно сжала мою ладонь, словно подбадривая и говоря: «Все будет хорошо». Но я уже в это не верила. Потому что действие трав скоро сойдет на нет, а мою спасительницу будет ждать смерть. Меня она тоже может настигнуть в дороге, когда начнутся роды, а помочь мне никто не сможет. До замка добираться несколько часов, а я была совершенно одна…

— Чего стоишь и прилипла к ней? Пошла вон! — рявкнул Пилат, смотря на меня нехорошим взглядом.

— Иди, Амарис, — услышала дрожащий голос своей подельницы и перевела на нее безумный взгляд.

Я только сейчас осознала, что вижу ее в последний раз, потому что не выйти всем живым и невредимым из этой истории, когда на кону стояло так много. Зеним никогда мне этого не простит, да и я не прощу. Как и не забуду того, что сделала для меня эта девушка.

Опустив голову, потому что рассматривать повелителя было запрещено, я выпустила холодную ладонь Амарис и направилась прочь из комнаты.

Оказавшись по ту сторону двери, в коридоре, я растерялась и застыла на месте, думая о том куда бежать и где искать Гардага. Я ведь даже не знала как он выглядит! Полностью стемнеет от силы через час или два и до этого времени мне желательно никому не попадаться на глаза, потому что для всех я по-прежнему оставалась чужачкой.

Спустившись по лестнице вниз, я спряталась за высокой колонной услышав мужские голоса.

— Арагор распорядился, чтобы сегодня я остался дежурить внизу, — пробасил один из воинов.

— Гардаг, я бы на твоем месте приступил к этому распоряжению прямо сейчас. Он был весь день не в духе и отправился к своей саархат сразу как прибыл в замок. Говорят она отравилась или начались роды…

Гардаг! Это был тот самый воин, брат мужа Амарис, который должен был мне помочь. Мне никогда не расплатиться никакими благодарностями с семьей Зеним, если сама выживу и выстою в этой схватке и смогу осуществить побег из замка.

Мысленно я уже сидела в седле и скакала к равнинному замку, чтобы молить Зеним найти мне дорогу к Священному Алтарю. Мысленно я оживляла Арагора и молилась, чтобы мой повелитель был жив и здоров. А на деле… приросла к каменному и холодному полу и тряслась от страха, потому что боялась сделать шаг навстречу своей погибели.