16.1

Повторное пробуждение выдалось полегче. Открыв глаза, некоторое время я просто смотрела перед собой. Привыкая к темноте и звукам, которые внезапно навалились со всех сторон. Навалились сильно, основательно. Вдобавок к мыслям, которые и не уходили никуда.

Где-то капает вода. Сверху раздаётся мерный гул.

А ещё неимоверно воняет болотом.

Я попыталась пошевелиться и застонала. Попыталась дёрнуть руками и обнаружила, что они привязаны к чему-то тёплому. И мягкому. А затем это тёплое и мягкое зашевелилось.

- Дара, ты очнулась?

- Лой! - голос дознавателя я узнала сразу. - Ты в порядке?

- Да, - его голос отдавался от низких сводов и дробился в эхо, - я был неправ, - подумав, продолжил он.

- Касательно чего?

- Касательно того, что за нами нет слежки в камере.

Я вздохнула.

- Лой, ты понимаешь, что нам надо было сбежать? Ну, хотя бы… попытаться?

- Понимаю. Но с магией такой силы я никогда не сталкивался. Да что там, я даже не знал о таком.

- Что, Альс вывез все книги по этому разделу запретной магии? - сыронизировала, удивляясь своему поведению.

Мне это совершенно несвойственно.

Видимо, у дознавателя тоже имелись свои мысли на этот счёт, потому что он хмыкнул.

- Слушай, я даже не знаю, как тебе это сказать… - начал он, явно сомневаясь, стоит ли мне это говорить вообще, - собственно, разговор будет неприятным.

- Как будто у меня в жизни в последнее время было что-то приятное, - огрызнулась.

- Речь пойдет о твоих эмоциях, - особо не обращая внимания на мои слова, продолжал он, - дело в том, что после приёма эликсира, который я тебе давал, наступает… так скажем, побочный эффект. Эмоциональная нестабильность, повышенная… - он закашлялся, - возбудимость…

- Повышенная что? - я распахнула глаза.

- Возбудимость, говорю, повышенная! Не делай вид, что ты не расслышала или не поняла! Именно поэтому через несколько часов после приёма эликсира пьют тонизирующую настойку, которая приводит мысли и чувства в порядок.

- Как мило, - позволила себе улыбку и, хоть он не мог её видеть, но слышал однозначно, - и где же эта твоя тонизирующая настойка?

- В комнате, - ответил Лойнос, - поэтому послушай меня, просто постарайся успокоиться. Абстрагироваться от всего. Вас же учили контролировать эмоции.

Да, учили. Вспомнить бы… А попробуй вспомнить, когда тебя со всех сторон захлёстывают приличные и не очень мысли. Например, о торсе дознавателя.

- Если ты сможешь успокоиться, то эмоции отступят. На время. А этого времени нам может хватить, чтобы выбраться из этого места.

- Хорошо, я постараюсь, - я закрыла глаза и глубоко задышала носом. Запах болота постепенно отходил на второй план, уступая место картине, которую я задалась целью увидеть.

Тёмная комната. Пламя мягко лижет дрова в камине. На каминной полке - разные резные фигурки, пара томиков стихов. Под ногами пружинит ворс ковра. В руках мягкая собачка из ткани - моя любимая.

Делаю пару шагов вперед, в предвкушении заглядывая за спинку кресла. Рослая рыжеволосая женщина нежно улыбается мне и протягивает руку:

- Дара, ну наконец-то! Тебя отпустила верра?

Я киваю и улыбаюсь. Протягиваю ей собачку и забираюсь на тёплые мягкие колени. Меня с готовностью укутывают в уютный плед и прижимают к груди.

- Я люблю тебя, девочка моя, - раздаётся нежный голос над ухом.

- И я тебя, мама, - отвечаю, жмурясь и подставляя щёку для поцелуя.

А дрова всё потрескивают, уводя меня в тёплый полумрак беззащитного детского сна.

Я открыла глаза и ощутила, будто нахожусь в зеркальной тишине. В голове не раздавалось ни звука. И постепенно, как учили в Сером Шпиле, я начала включать эмоции.

Обоняние. В нос ударил прогорклый запах болота, и я пожалела, что начала именно с него.

Слух. Гул, вода, мерное дыхание дознавателя за спиной. Спит, что ли?

Осязание. Осторожно пошевелила пальцами и ощутила ответное пожатие.

- Ты здесь? - тихо спросил Аверис.

Я кивнула, озираясь по сторонам, будто впервые видела это место. Мысли покинули меня, их не было. Но теперь я знала, что это временно.

- Здесь, - ответила так же тихо, - вроде всё хорошо. Спасибо за совет.

- Не за что. Давай думать, как отсюда выбираться.- Да никак, - прищурившись, я обвела взглядом комнату. Стены сверкали от навешанных на них силовых линий: - Это, наверное, камера для магов, - решила, чуть погодя, - здесь очень сильная защита. Мне не преодолеть.

- Обо мне и говорить не приходится, - поддакнул Аверис.

Кстати…

- Слушай, а ты же не маг

Тот рассмеялся.

- Я всего лишь обычный человек, правда, с большим количеством артефактов в своей комнате. И без напильника…

- А тогда, в камере, когда ты снял мою головную боль?

- Тоже артефакт. Я не маг, Дара. Ещё вопросы или попробуем встать? Здесь, знаешь ли, мокро.

Вопросы у меня были. Точнее, один.

- Лойнос, а что это была за птичка? Там, в жреческой?

Дознаватель помедлил, прежде чем ответить.

- Это артефакт. Для выявления…

Он замолчал, а я ощутила раздражение.

- Для выявления чего?

- Понимаешь, Дара, - обтекаемо начал он, - в Древние Века нравы были куда свободнее, а вот при заключении брака между знатными особами требовалось, чтобы невеста была… м-м-м…

- Девственницей, понятно, - я откинулась на спину дознавателя и закрыла глаза, - и если девушка была девственницей, птичка оставалась без изменений.

- Да.

- Поэтому она у меня и засветилась, - констатировала я и замолчала.

Некоторое время воцарившуюся тишину прерывали лишь гул и капающая вода. Затем дознаватель всё же подал голос.

- Скажи, а зачем....

- Зачем я это сделала? - хмыкнула. Несмотря на то, что такие вопросы девушкам обычно не задают, я почему-то не усмотрела в любопытстве дознавателя чего-либо крамольного. Поэтому всё-таки решила ответить. - А не знаю, Лой.

- То есть как?

- А вот так, - я вздохнула, - я же не девочка уже, мне двадцать семь лет. Плюс репутация хуже некуда. Знаешь, когда ты можешь смириться и с репутацией, и с шепотками за спиной, ты не можешь сделать только одного - смириться со своим одиночеством. Поэтому, когда мне выпал красный свиток, я подумала, может… может, я действительно могу...

В горле поселился предательский ком, поэтому, прежде чем продолжить, я откашлялась.

- Возможно, я просто устала. От однообразия жизни, от мыслей в голове, от того, что жизнь всегда проходит мимо меня. В мире, знаешь, всё меняется, а ты остаёшься сторонним наблюдателем и просто смотришь. Как меняются времена года, как стареют и уходят люди, как рождаются новые души. А ты смотришь, смотришь… Может, я действительно хотела быть счастливой. На что-то надеялась и рассчитывала. Что мы разберёмся со всем этим, - я хмыкнула, - вместе. И будем счастливы. По крайней мере, я надеялась. Надеялась.

Не в силах продолжать, я замолчала. Почему-то легко было признаться в том, в чем я не смогла признаться даже Альсу. Да что там… даже самой себе.

Слова вылетели у меня изо рта, а я даже не почувствовала их веса. Почему-то было неимоверно легко сидеть, не видя его лица, но понимая, что тебя слушают. Опираться спиной на теплую спину и чувствовать, как отпускают тебя ледяные пальцы холода, держащие крепким хватом твою душу.

- Я тебя понимаю, - наконец он хрипло вздохнул, - как никогда. У меня ведь тоже…

- Что у тебя? - выдохнула я, чувствуя, что не должна это упустить.

Просто не могу упустить.

- Однажды я тоже сильно разочаровался в людях, - последовал нескорый ответ, - так сильно, что до сих пор стараюсь избегать высокого общества, да и вообще всего, что связано с ним.

- И поэтому работаешь дознавателем?

Дознавателей в Террании не любили. Нет, даже не так - ненавидели. Грешны все, но высший свет иногда все-таки грешнее. Так или иначе, дознаватели освобождались от посещения светских мероприятий, кроме королевских, разумеется. И посещали их только по долгу службы.

И что-то мне кажется, что его выбор работы связан как раз с этим. Последовавший за этим ответ подтвердил мои слова.

- А ты что, думала, что на должность королевского дознавателя уже выстроилась очередь?

Я помотала головой. Нет, конечно, нет. Должность опасная, рисковая.

- Я ведь был помолвлен девять лет назад. Двадцать три года, мальчишка ещё совсем, - смешок, раздавшийся вслед за этим, был отнюдь не весёлым, - на красивой девушке. Красивой и очень расчётливой.

- Расчётливой? - позволила себе улыбку: - Так это же хорошо!

- Не факт, - судя по голосу, он тоже улыбался, - нет, ну то есть это хорошо, конечно, но не тогда, когда собираются провернуть дело c расчетом на то, чтобы получить неустойку за разрыв помолвки. Отец тогда вовремя всё понял, но я уже увлёкся. Было… неприятно, я даже из дому уходил. На целых полгода.

Я не смогла сдержать улыбки. Картина под названием “Молодой Аверис уходит из дому” была уж очень интересна.

- А где ты жил? - не сдержала любопытства.

- Будешь смеяться. Первые два месяца жил в каком-то селении в глухом лесу, прятался в доме у колдуньи от подчинённых отца. Они, помню, под забором ходят, а я в подвале сижу.

Не выдержала и фыркнула.

- Потом отловили, конечно. В Кагоре, прямо на центральной ярмарке. Суматохи было… Даже в армию хотели отдать, в воспитательных целях, но обошлось. А затем поступил в Королевскую Академию и спустя каких-то полгода понял, что в каждой девушке я вижу какой-то корыстный мотив. К выпуску из Академии я знал о теневой изнанке придворной жизни, да и обычной… которая такая же, как и придворная, просто одежда дешевле и жесты попроще. А жизнь та же: предательства, измены, сплетни. Женщины такие же. Все, - пренебрежительно выплюнул он последние слова.

- Может, тебе не стоит так строго судить о людях? - не выдержала я. - Так ведь можно всю жизнь прожить одному.

- Знаешь, лучше уж одному, чем непонятно с кем, - спина под моими плечами напряглась и тут же расслабилась, - тем более работа мне всё равно не оставляет свободного времени, - попытался перевести всё в шутку.

Попытался.

Я его отлично понимала. Такие люди не говорят о своих слабостях, сомнениях, проблемах. Они не любят, чтобы их жалели. И то, что он рассказал об этом мне, значит ровно то, что вскоре он будет об этом жалеть.

Так же, как я - о своих словах.

- Что-то мы разговорились, - прочистив горло, заметила я, - давай встанем из этой лужи.

- Давай, - как-то просто согласился он, - держись за мои руки и опирайся на спину. Попробуем встать. На счет три.

Я подтянула под себя ноги. Намокшее платье обвило их тугим коконом и норовило попасть под каблук.

- Раз… Два…

- Три, - насмешливый голос ворвался в наши головы, и мир вокруг померк.

“Какого Ларгуса опять?” - только и успела подумать я, проваливаясь в знакомую темноту.