Глава 39

— Моя... — произносит это чудовище.

Капюшон спадает с его головы.

На обезображенном шрамами лице вспыхивает злой испепеляющий взгляд.

Сумасшедший, светящийся лихорадочным ядовито-жёлтым огнём из-под нависших густых бровей.

В этом изуродованном, давно немытом мужчине почти невозможно узнать молодого красавчика, каким он был ещё недавно.

Кожа на лице некрасиво стянута страшными, бугристыми рубцами.

Одна рука неестественно прижата к туловищу. На спине вырос горб.

Но это он.

Киллиан.

Бастард лорда Рейдена-старшего.

Обезумевший от вкуса крови дролок и мучитель Клариссы.

Прямо сейчас память бедной девушки берёт верх над телом.

Мне бы закричать, схватить дочь и бросится прочь.

Вряд ли этот урод сможет легко догнать меня.

Но я не могу!

Слёзы скатываются по щеке, когда я смотрю, как это чудовище приближается ко мне.

Но я не могу пошевелиться. Я не могу даже кричать.

Животный ужас охватывает меня и заставляет замереть словно добычу перед господствующим хищником.

Но он должен быть мёртв!

Он покончил с собой после того, что сотворил с Клариссой!

Я ведь читала отчёты! И Ардор сказал...

Чудовище делает шаг ко мне и ведёт по воздуху носом.

— Нашёл… — хрипит он, и этот звук похож на шуршание осенней листвы. Хриплое, сухое, безжизненное.

По его изуродованным растрескавшимся губам расплывается жуткая, торжествующая усмешка.

— Моя Кларисса. Моя…

По коже пробегают леденящие душу мурашки, а отвращение заставляет судорожно сглотнуть. И это выводит меня из ступора.

Я дёргаюсь, пытаясь сорваться с места, закричать, позвать на помощь, предупредить Ардора и слуг, но Киллиан неожиданно оказывается быстрее.

С пугающей для инвалида скоростью он перехватывает меня у кроватки дочери. В одно мгновение его тяжёлая, горячая ладонь намертво зажимает мне рот, перекрывая кислород. Другой рукой он сжимает моё горло.

Перед глазами всё плывёт, тело обмякает, а я медленно соскальзываю за грань.

— Моя малышка... — всхлипываю, стараясь запомнить каждую чёрточку лица моей дочери.

— Не переживай, мы за ней ещё вернёмся, — хрипит это чудовище.

Я чувствую, как он рывком взваливает меня на своё плечо, точно тряпичную куклу, и тащит вглубь душного, тёмного коридора. Панель за нашей спиной с глухим стуком встаёт на место.

По узкой крутой лестнице Киллиан несёт меня вниз. По бесконечным ступеням, всё глубже и глубже под землю, туда, куда не проникает ни один лучик света. Вокруг пахнет плесенью и многовековым забытьём.

Моё сознание балансирует на тонкой грани между явью и кошмарным сном.

Поначалу я пыталась запомнить каждый поворот и сосчитать все ступени. Но очень быстро картинка стала плясать перед глазами, а сознание отключилось.

Когда Киллиан, наконец, швыряет меня на холодный, грязный каменный пол, сознание возвращается ко мне болезненным, резким толчком. Оглядываюсь, в полумраке успеваю различить лишь каменный алтарь, покрытый тёмными пятнами, и тяжёлые литые цепи.

В ту же секунду моё сознание заполняет колоссальный, неуправляемый поток чужих воспоминаний.

Прошлое и настоящее сливаются воедино.

Перед глазами вспыхивают картинки того, как это же тело корчилось и кричало от боли, когда Киллиан пытался привязать его к себе.

Кларисса не была его истинной. Киллиан не был драконом. Древний ритуал должен был убить обоих.

— Нет! Нет! — из меня вырывается дикий, истошный крик. Я пытаюсь отползти назад, сдирая колени о шершавый камень. — Помогите! Ардор!

— Кричи, моя куколка, кричи, — хрипит Киллиан, скалясь полным мелких острых зубов ртом.

Жёлтый огонь в его глазах разгорается с новой, несокрушимой силой.

— В этот раз я подготовился, — он делает странные пасы руками и по стенам этого жуткого портала вспыхивают старинные письмена. — Больше нам никто не помешает. Слышишь, куколка? Никто не придёт, чтобы отнять тебя у меня!