Глава 1. Продана!

— Стартовая цена — сто тысяч! Кто даст больше?

Я попала в кошмар. Это не может происходить со мной в действительности!

Но происходит. Мою девственность продают на чёрном рынке.

Я — в центре ярко освещённой комнаты, вокруг работают камеры, операторы за стенами принимают через интернет ставки. А ведущий громко ведёт отсчёт.

— Триста пятьдесят — продано!

Сглатываю, когда меня выволакивают и тащат в зал ожидания. На моё место уже ведут следующий «лот», дверь захлопывается за спиной.

На диванчиках проданные девушки ждут, когда торги закончатся, и их отвезут «хозяевам». Кто-то плачет, кто-то, как я, в шоке. Но большинство здесь продали свою невинность добровольно.

Все они красавицы. В откровенном нижнем белье, выгодно подчёркивающем формы, чтобы извращенцы заплатили побольше.

Некоторых из них купили за миллион и дороже. Ну а я… слишком невзрачная, самая «дешёвая».

По своей воле я никогда бы здесь не оказалась. Я даже не знала до сегодняшнего дня, что такие веб-торги существуют и женщину до сих пор можно продать в рабство.

Меня колотит от нервов, тошнит от страха. Мышцы сковывает паникой, по спине стекает леденящий озноб.

Одна из девчонок наливает в кулере воды и подаёт мне пластиковый стаканчик.

Хватаю, пальцы дрожат. Вода с трудом проталкивается через спазмирующее горло.

— Тебя что, похитили?

— Нет, — качаю головой и реву. — Отчим откупился мной за долги.

Девушка смотрит сочувственно. Глаза у неё голубые, добрые, подведены на египетский манер. Нижнее бельё в том же стиле. Настоящая Нефертити.

Не понимаю, зачем продавать себя, имея такие данные? Можно было бы и нормальным способом заработать.

— У тебя необычные волосы, — трогает мои распущенные локоны. — Свои?

— Да, — киваю сквозь всхлип, — но я не альбинос.

Мне сейчас совсем не хочется быть для кого-то привлекательной. Да я никогда и не была.

Слишком худая и маленького роста. Волосы вечно пушатся и походят на выбеленную вату, если их утюжком не уложить. Тонкие лодыжки и запястья. Кожа светлая, словно прозрачная.

В школе меня обзывали бледной молью, парни никогда не обращали внимания. Разве чтобы поиздеваться.

«У-у-у», — дразнили они меня завыванием, изображая привидение, и ржали.

Просто удивительно, что меня вообще кто-то купил! Точно какой-то извращенец, как иначе.

Лихорадочно оглядываю зал и ползу в уборную. Нужно привести себя в порядок, тушь от слёз потекла и глаза щиплет.

Плещу в лицо ледяной водой, от которой ещё сильнее трясёт. Пальцы сводит. Вид в зеркале вызывает жалость.

На мне лишь блестящие, узкие шортики, пошло демонстрирующие ягодицы, и подобие лифчика, состоящее из жемчужных нитей, сквозь которые всё видно. Чувствую себя голой.

Возвращаюсь как раз, когда девушек начинают выводить. Одни плачут в ужасе, другие щебечут в предвкушении.

Одна я как деревянная, с трудом переставляю ноги. В груди режет боль, мозги плавит паника.

— Пожалуйста, отпустите, я верну вам долг отчима, — снова пытаюсь договориться с бандитом, который меня сюда привёз.

— Обещаю, что верну всё до копейки!

— И где ты такие бабки найдёшь? Разнося подносы в кофейне? — мерзко ржёт. — Гораздо быстрее сумма отобьётся, если понравишься моим клиентам.

О боже! Меня собираются продать ещё и неоднократно?!

В горле пустыня, в глазах печёт. Мозг не справляется с паникой.

— Ну, хватит трястись, — мой «сутенёр» накидывает мне на плечи свой бежевый пиджак, но в этом жесте раздражение, а не забота. — Есть в этом и плюсы. Ведь твоя мама болеет?

Вздрагиваю и киваю. Моя мама в больнице уже третий месяц, диагноз неутешительный.

— Отдашь долг и сможешь заработать на ей операцию.

Она никогда не примет такую ужасную жертву. Да она сляжет с инсультом, если узнает, что её дочь заработала деньги телом! Нет, нет!

Мой «сутенёр» равнодушно подводит меня к пропускному пункту, рявкает «жди» и заходит в кабинку охраны. Здоровается, о чём-то спрашивает, все ржут.

Ноги дрожат, присаживаюсь на потёртый стульчик. Время становится вязким. И летит так быстро.

Мимо, оживлённо болтая, рекой текут девушки, и я решаюсь на спонтанный поступок. Не смогу я быть шлюхой. Рискну.

Скидываю пиджак и просто шагаю в поток, надеясь, что никто не заметит.

Куда все идут? Плевать уже, терять нечего. Вдруг повезёт, и я просто сбегу по пути.