Глава 2. Из огня да в полымя

Нас выводят на парковку и сажают в большой автобус. Девчонки тут весёлые, болтают и смеются, будто у них обычный рабочий день.

Отчаяние рождает во мне актрису, и я тоже смеюсь, притворяясь своей. Хоть на меня и косятся, вопросов не задают.

Поверить не могу, что автобус отъезжает и увозит меня в неизвестном направлении. Никто за мной не бежит.

За рулём — страшный водила в татуировках, выглядит как бандит. Я понятия не имею, что меня ждёт.

— Новенькая? — спрашивает соседка по сидению. — Я Неля, кстати.

— Первый раз, — не вижу смысла врать. — Карина.

— Костик совсем уже обалдел таких тощеньких покупать? Дунешь на неё — она же сломается, — скептически смотрит на меня другая девица, пышная, крепкая.

Сразу видно, опытная проститутка.

— Может, спецзаказ?

— Ага, спец, — киваю и к окну отворачиваюсь, чтобы не спалиться, потому что губы подрагивать начинают, а в глазах муть.

А снаружи что-то совсем странное. Нас привозят к недостроенному дому, огороженному высоким забором. Пусто вокруг, окраина города.

Жутко становится. Во что я ещё вляпалась?

Двери открываются, и девчонки гурьбой спешат прямиком в заброшку. Я ковыляю за ними, как цапля, на высоких шпильках.

Пахнет тут, конечно, не фиалками. Мочой, табаком и сырым бетоном. Темно внутри. Страшно.

— Ты не бойся, — берёт надо мной шефство Неля, подхватывая под локоть.

И тем самым пресекая мою попытку незаметно вильнуть в сторонку и спрятаться в тени.

— Сразу оговори, что впервые. Ребята здесь вполне адекватные, с понятиями. Будешь послушной, они не обидят. Вечно голодные альфачи. И очень горячие! — говорит мечтательно.

— Здесь — это где?

Ничего не понимаю. Мы же в каком-то бомжатнике.

— В клубе, где же ещё. Тебе должны были сказать. «Лютый демон», бои без правил. Парням после драки нужно спустить пар, и они девочек заказывают.

Впереди маячит свет, открывается массивная железная дверь. Изнутри приглушённо доносится музыка и мерцают всполохи света. Басы бьют по ногам из-под пола.

На входе вроде охрана, но без униформы. Широкоплечие амбалы в чёрных борцовках, руки забиты татуировками.

Господи боже мой, я попала в какой-то притон! И бежать некуда. Ни людей снаружи, ни автобусных остановок. Вмиг догонят.

Ускользнула от извращенца — стану жертвой какого-нибудь отморозка. Что мне делать?!

Все девчонки заходят, я остаюсь последней. Слёзы душат и жгут глаза, паника мешает мыслить трезво. Бьёт озноб.

Охранник на входе держит дверь и ждёт, когда я войду. Он один, второй ушёл провожать девчонок.

И я делаю ещё одну глупость.

Я хорошая девочка, учусь в престижном университете. Работаю как проклятая всё свободное время, чтобы содержать сестру и оплатить поддерживающие инъекции маме. Во мне сильна вера в доброту людей. В справедливость.

Бросаюсь к охраннику, заглядываю в его пугающие глаза и начинаю рыдать.

— Пожалуйста, помогите мне… — захлёбываюсь истерикой, прикрывая ладошками просвечивающую грудь. — Я не ш…люха. Меня похи…тили.

Амбал хмурится, оглядывая меня скептически с ног до головы. Задирает бровь.

Ну да, одета я как шлюха. И что с того?

Рыдаю искренне. Рассказываю и об отчиме, и о младшей сестре, которую он бьёт, когда напьётся. А пьёт он постоянно.

О том, как он проигрался и задолжал местному авторитету. И откупился мной, как живым товаром.

Я слишком жалкая. Или достаточно убедительная. Вижу, как взгляд охранника в какой-то момент смягчается.

Как раз снаружи раздаётся визг шин, хлопанье дверей и голос, который я теперь узна́ю из тысячи…

— Где тут вход, блядь? Сука, я её сам порву. Уродина белобрысая стоила мне клиента!

Внутри меня что-то умирает в этот момент. Это «сутенёр», от которого я сбежала. И говорит он явно обо мне. Наверное, посмотрел по камерам, в какой автобус я села.

Отчаянно смотрю на охранника, а он ухмыляется.

— Я бы тебя отпустил, но теперь уж без вариантов, — говорит с издёвкой. — Решай, в клуб спустишься или папика своего дождёшься? Он будет здесь через полминуты.

Я решиться не могу. И то, и другое — кошмар. Чувствую, там, внизу, меня ждёт тоже не сказка.

Но и бежать мне некуда.

Молча глотаю слёзы. С ужасом вслушиваюсь в приближающиеся шаги, подсчитывая убегающие секунды. Паникой кроет люто.

— Ладно, — закатывает охранник глаза и уже серьёзно кивает на вход, — пойдём, спрячу тебя.

— Правда? — неверяще лепечу и семеню за ним послушно.

Дверь захлопывается за нашей спиной на автоматический замок. Я в ловушке.

— Назар, — представляется амбал, ведя меня в подземное логово.

Ступени крутые, а ноги у меня так и трясутся. Не привыкла я на таких каблуках расхаживать, обычно кроссовки или лодочки ношу.

— Скажешь, что ты от меня. Отработаешь ночь, а утром я тебя отпущу.

— Отрабо…что? — хриплю, даже останавливаюсь в шоке.

— Официанткой, — бросает на меня хмурый взгляд, и я снова могу дышать. — Дам тебе сейчас униформу. Если возникнут вопросы, говори, что ты моя. Прямо такой формулировкой. Никто больше не тронет. Тут с этим строго.

— Твоя… девушка? — испуганно бормочу.

Понятно, что он имеет в виду «шлюха».

— Уточнять необязательно. Просто моя, и всё. Они поймут.

— Спасибо, — шепчу сквозь слёзы.

— Мокроту убирай, — предостерегает раздражённо, — а то вопросы возникнут.

— Ладно, — быстро стираю влагу со щёк.

Я готова на что угодно, лишь бы выбраться из этой ужасной передряги. Ну, почти на всё.

Куда пойду завтра, пока не думаю. Домой теперь нельзя, отчим сразу позвонит сутенёру. Но и сестру бросить с ним я тоже не могу.

Мы оказываемся в огромном помещении, где царит атмосфера свободы и разврата. Людей много, все столики заняты, трибуны шумят.

Нос забивается ароматами табака и алкоголя, мужского по́та. Все орут, пьют, дымят. Грохочет музыка.

Все мужчины рассматривают меня липко и нагло. Снова чувствую себя дешёвой шлюхой, наряд на мне соответствующий. Никто не трогает, а ощущение, что облапали сразу.

Кожу морозит чьим-то тяжёлым взглядом, или мне это только мерещится. Будто всё время, пока иду, кто-то пристально за мной наблюдает. Липко под кожу пробирается.