Глава 12. Побег

Она здоровенная, я точно внутри помещусь. Даже две меня влезет.

Подтаскиваю стол и стул, собираю шаткую конструкцию. Нахожу нож и с трудом отвинчиваю шурупы.

Ошмётки скомканной пыли висят на решётке, покачиваясь от движения воздуха. Пачкают чёрным жиром руки. Но я, очень стараясь не шуметь, снимаю заглушку и убираю вниз.

Не знаю, о чём я вообще думаю! Куда ведёт этот лаз? Бегают ли там тараканы и крысы?

Мне страшно. Но ещё страшнее — остаться.

Впереди — шанс на обретение свободы, вентиляция всегда ведёт наружу. А позади — Лютый, который изнасилует меня, как только я подпишу бумажки.

Нетушки. Так не будет.

Подтягиваюсь изо всех сил и залезаю в узкую трубу. Она настолько широкая, что можно отталкиваться руками-ногами и ползти. Но недостаточно, чтобы встать на корточки полностью.

Жалею, что не додумалась поискать фонарик. Темно тут. Пыльно. Очень душно. И жутко страшно!

Но я ползу и ползу вперёд с отчаянием самоубийцы.

В горле от пыли всё сильнее першит, нос окончательно раздувает. Глаза сильно слезятся и чешутся.

Ничего не вижу впереди, вокруг кромешная тьма. Пробираюсь на ощупь, то замирая, когда железо подо мной прогибается с гулким звуком, то чихая.

Утыкаюсь в поворот и ползу дальше. Свежим воздухом чуть-чуть тянет, пятно света впереди — как маяк.

И оттуда доносятся звуки ударов. Кто-то кого-то бьёт, да так, что аж охает и рычит.

Замедляюсь, пытаясь быть беззвучной. Не дышать слишком громко, не шуршать одеждой и не прогибать железо коленями. Не чихать и не шмыгать носом: прости господи, последнее сложнее всего, особенно когда нельзя!

Поравнявшись с ещё одной решёткой, осторожно в неё выглядываю и роняю челюсть. Это Лютый там… это он бьёт.

Но не человека. Он лупит тяжеленную, чёрную грушу. Без перчаток, голыми кулаками размалывает её в труху.

И я сейчас не шучу.

Каждый его удар похож на неумолимый таран. Резкий, быстрый, точный. Сокрушительный.

Мускулы оголённого торса блестят от пота и мощно сокращаются. Плечи работают как поршни, пресс ритмично напрягается.

Лицо у мужчины злое и сосредоточенное. Волосы взлетают от каждого удара и налипают на лоб. Глаза звериные, дикие. Он как машина для убийства.

Груша в хлам. Она даже не качается. Просто разваливается. В ней после каждого удара новые дыры, из них свисают лохматые внутренности.

В углу зала, между спортивными тренажёрами, валяются ошмётки неудачливых предшественниц, которых Лютый уже размолотил.

О боже, мне так страшно становится, будто это он меня сейчас бьёт. Я понимаю отчётливо, насколько с этим человеком связываться опасно. Злить его.

Это он со мной ещё добрым был! А вообще-то он монстр, во плоти. И теперь, если поймает, мне не жить.

— Лют? — неуверенно окликают его от двери, и я перестаю дышать совсем.

Вот совсем-совсем. Задерживаю воздух, замираю. Потому что боюсь, что он звуки моего дыхания услышит!

У меня и так ощущение, что он моё присутствие почти почуял. Носом повёл в сторону вентиляционной решётки, голову стал поворачивать. Но его вовремя отвлекли.

Хотя это глупо. Воздух дует мне в лицо, значит, это работает вытяжка. Лютый не мог меня учуять, даже если бы был тем зверем.

— Что? — рявкает, обернувшись, как хищник в ответ на угрозу.

Грудь высоко вздымается, взгляд бешеный. У меня бы инфаркт случился, будь я сейчас тем гонцом.

— Пленница твоя…

— Что, блядь! — рычит мой мучитель, пока моё сердце в панике летит в пятки.

— Она сбежала.

— Как, бляха?! — шипит и стремительно покидает спортзал, оставляя меня в вязкой тишине, с грохочущим как барабан сердцем.

Сколько у меня времени?! Быстро ползу вперёд, паникуя оттого, что мне кажется: кто-то вот-вот схватит за ногу.

Но, конечно, вряд ли кто-то из мужчин сможет пролезть за мной в отверстие. Если кого-то и пошлют, то девочку. От неё отбиться не проблема.

Натыкаюсь на разветвление прохода. Слева тянет мочой и вонью, как из какого-то зверинца. Справа вдали виднеется слабый свет.

Поворачиваю направо, а пол уходит из-под ног под углом. Теперь ползти вдвойне тяжелее, потому что двигаться надо наверх.

А железо подо мной скользкое. Руки и ноги дрожат, я устала.

Да ещё и воздуха не хватает: лёгкие сжимаются, отекают от пыли и вони. Голова кружится, и я всё сильнее кашляю. Задыхаюсь буквально, хриплю.

И в какой-то момент теряю сцепление с поверхностью и начинаю съезжать. Поначалу кажется, вот-вот ухвачусь за выступ, но затем понимаю: падение не остановить.

Я визжу, скольжу руками, ноги пытаюсь в стороны. Но малюсенькие стыки металла проскальзывают под пальцами, а ноги страшно переломать.

Я лечу всё быстрее и быстрее, как на детской горке, в такой трубе. Только там знаешь, куда выпадешь, а тут — нет. И невозможно остановить этот страшный полёт.

Мой срамной лифчик за что-то цепляется, нитки рвутся и бусины брызгают во все стороны. Катятся вместе со мной.

И так больно я на них подпрыгиваю спиной и попой, что кажется, они пробивают мою нежную кожу до костей.

Супер. Если выживу, буду вся теперь в гематомах теперь ходить, синяя-синяя. Инопланетянка, точно.

Ноги вдруг ударяются в барьер и выбивают решётку. С криком я вылетаю из вентиляции, падаю с высоты и приземляюсь… куда-то. Аж воздух из лёгких выбивает и коленки с ладонями огнём жжёт.

Чувствую кожей холодную сырость подвала, вижу ржавые стены. Шершавый, бетонный пол. В нос проникает невыносимая, звериная вонь.

И ужасающий, дикий рык раздаётся со всех сторон, от чего моё сердце снова ухает в пятки!