Глава 22. Сестра

В сотый раз пытаюсь пригладить пушащиеся волосы и кутаюсь в куртку с чужого плеча. Чувствую себя неуютно под взглядом Лютого.

Мы зачем-то едем в лимузине. Лютый глаз с меня не сводит ни на секундочку. Смотрит, как на диковинную зверушку. Будто боится упустить малейшую деталь поведения. Ухмыляется, гад.

То краснею, то бледнею. Мысли путаются. Не представляю, как всё теперь будет.

Он хотел купить мне одежду. Предлагал перекусить в ресторане, пока его «мальчики на побегушках» в аптеке для моей мамы закупаются.

И теперь я в его глазах чудачка, потому что от всего этого отказалась.

Лимузин он заказал явно для того чтобы моим смущением насладиться. И он наслаждается. Пока я со стыда тут сгораю и не знаю, куда руки-ноги поставить.

Одежда на мне чужая: попросил кого-то из официанток мне одолжить. Джинсы сильно в обтяжку, сапоги на каблуке и красная парка. Потом хозяйке отдам.

Сам он почти по-простому одет: серые джинсы и чёрная толстовка с капюшоном. Куртку даже для приличия не накинул.

Рукава закатаны, мощные предплечья и пальцы покрыты татуировками. Смотрится чертовски горячо. И опасно.

Дальше — хуже. Предстоит подняться в квартиру и вещи собрать. Объяснить сестре, если она там, что я буду жить… с этим страшным, татуированным бандитом, от вида которого у мамы точно случился бы инфаркт.

— Может, я сама? — поворачиваюсь к Лютому перед лифтом и смотрю снизу вверх умоляюще. — Обещаю, что не сбегу. В этом подъезде нет второго выхода…

Он лишь шире ухмыляется и кнопку вызова жмёт. Ну понятно, хочет посмотреть мои пенаты. Поржать.

Я только вздыхаю.

Сердце как бешеное колотится. Особенно когда дверцы закрываются, и мы с Лютым оказываемся в тесноте кабинки. Чувство такое, будто он габаритами не вмещается, любой толчок — и он меня просто раздавит.

Не боюсь, что приставать начнёт. Пахнет тут хуже, чем в его клубе. Мочой, въевшимся в стены дешёвым табаком и мусоропроводом.

Впрочем, плотный запах самого Лютого почти вытесняет это амбре. Теперь здесь пахнет брутальностью и агрессией. Будто я еду вместе с диким зверем.

Ладошки потеют от волнения, глаза не поднимаются выше мужской груди. Размеренное дыхание Лютого как у уверенного в себе хищника, а моё — как у перепуганной, загнанной в ловушку газели.

Но всё меняется, когда мы подходим к двери моей квартиры, и я слышу оттуда крики.

О боже, кричит моя сестра! Визжит, явно дерётся с кем-то, злобно ругается.

Её голосок смешивается с тошнотным бормотанием нашего отчима, и меня накрывает паникой. Пальцы дрожат, ключ не попадает в замочную скважину…

Лютый берёт ситуацию под свой контроль. Он не дожидается щелчка замка. Хватается за край двери и рывком выламывает замок с мясом.

Заходим внутрь. Влетаем на кухню. Пахнет прогорклым пивом и солёной рыбой, фоном работает телевизор.

На первый взгляд ситуация выглядит неоднозначно: моя сестра и отчим возле стола зажимаются, целуются.

Но я-то вижу, как напряжена сестра. Как этот гад удерживает её за волосы на затылке, не позволяя вывернуться. Как прижимает бедрами к столу.

А Настя шарит за спиной в поисках чего-то тяжелого. Находит сахарницу и с душой разбивает её о висок мерзавца. Белые крупинки сыплются вниз вместе с каплями крови.

— Ах ты, сучка! — отшатывается Аркадий, но Настя на этом не останавливается. Лупит и лупит его осколком по голове, нанося новые раны, а тот верещит и в ответ кулаком замахивается.

Я взвизгиваю, но удара не происходит. Лютый успевает перехватить его кулак, и вот уже отчим с визгом скрючивается и на колени приземляется, а его пальцы неприятно сминаются и хрустят.

Я в ужасе. Дыхание перехватывает так, будто это он в своём кулаке мою грудную клетку сжимает и рёбра ломает.

Аркадий визжит от боли, как девчонка. На лице Лютого — яростное желание убивать. Дикое, страшное выражение, от которого спрятаться хочется.

Настя смотрит на него как на Бога, а потом на отчима — так мстительно, словно наслаждается его муками. Словно сейчас скажет Лютому «супер, давай, жми ещё»!

— Хватит! — рявкаю я в панике.

— Ой, Карин? — видит меня, наконец, сестра. — А ты где была?

Как будто это сейчас важно!

— Хватит, отпусти его! — прошу. Не могу слышать хруст костей. Не могу видеть слёзы, пусть даже и такого отморозка. — Он всё понял.

— Я понял, понял! — пищит Аркадий голосом евнуха.

Лютый разжимает хватку, и конченный мамин муженёк отползает к батарее, где продолжает причитать, прижимая сломанную кисть к своей впалой груди.

Но смелеет. Сразу угрожать начинает полицией. Спрашивает, что за мудака я в наш дом привела. И что я за это нападение ещё отвечу.

Как ни в чём не бывало! Словно и не продал меня бандитам, когда те за яйца его ухватили.

— Иди, собирайся, — кивает мне Лютый на дверь, выпроваживая мрачным взглядом. — А я тут с твоим отчимом по-мужски пока побазарю…

— Нет! — Аркадий тут же находит меня глазами и пищит как девка. — Не оставляйте меня с ним, доченьки! Он же бандит!

— Кто это? — шепчет Настя, подходя ко мне.

Смотрит на Лютого с восхищённым интересом, и меня почему-то это неприятно царапает.

Её совсем не напугало то, что Аркадий чуть не изнасиловал? Но зато на мужика бандитского вида она сразу глаз положила!

Как так-то? Совсем инстинкт самосохранения отсутствует? Или мозги?

— Пойдём, у меня мало времени, — тяну её за локоть в свою комнату, где сразу открываю шкаф и вытаскиваю свой бежевый чемодан.

— Карин? — хмурится Настя, когда я вещи кидать начинаю почти не глядя. Вся в раздрае.

Волнуюсь за маму, на Настю. Да даже за Аркадия, которого с Лютым наедине оставила.

Ещё обдумываю, не броситься ли прямо сейчас бежать. Нам вместе с Настей спрятаться у какой-то общей подруги.

Но только как тогда маме помогать? Учиться надо нам обеим, работать. Лютый найдёт меня в два счёта.

Полиция тут не поможет. Начну болтать, мне просто память оборотни сотрут. Или убьют.

— Ты чего, папика себе нашла? — округляет сестра глаза, не замечая моих терзаний.

— Ты дура что ли? — взвиваюсь я, но говорить о продаже девственности совсем не хочется.

И всё же приходится. Молчать нельзя. Иначе сестра не осознает серьёзности ситуации. Она же явно не понимает.

Сначала меня, потом и Настю отчим продаст, когда сам наиграется.

Вот же говнюк! Совесть пропил, совсем в скота превратился. Куда только мама смотрела, когда замуж за него выходила?

Вся кухня заставлена пустыми бутылками из-под пива. Гора грязной посуды в раковине, воняет мусором, квартира не прибрана.

Пока собираюсь, рассказываю сестре всё с самого начала. Ну, кроме как про оборотней, конечно. О них нельзя.

О том, что за козёл Аркадий, и что сестра должна переехать куда-то на время маминого лечения. О том, что маму волновать нельзя, а значит, и говорить ей правду до операции — тоже.

— У тебя есть подруга, у которой ты могла бы пожить до возвращения мамы? — застёгиваю чемодан и смотрю на сестру.

Ловлю себя на том, что постоянно нервно прислушиваюсь к тому, что происходит на кухне. Там разговор вроде серьёзный, ударов и визга пока не слышно.

— Ой, да что он мне сделает! Видела, как я его? — отмахивается сестра легкомысленно, имитируя свои удары с улыбкой.

Юная, глупая и наивная.

Волосы у неё тоже белые, но не как мои. Натурально светло-русые, не снежные. И в вату не превращаются после душа, только слегка волнистые.

Она вообще очень красивая. Изящная, миниатюрная. При этом яркая, стильная. И дерзкая, постоять за себя умеет.

Но я же знаю, что она просто храбрится. Если бы мы вовремя не пришли, не факт, что ей удалось бы отбиться. Не сегодня, так в другой раз отчим бы преуспел.

Как она не понимает этого?

— Настя! Я серьёзно с тобой говорю! Нельзя тебе оставаться здесь! Аркадий и тебя…

— Да я не верю, что этот слизняк мог кого-то продать, — усаживается Настя на стол со скрещенными ногами и смотрит на меня с явной насмешкой. — Придумала бы сказочку получше, чтобы оправдать своё новое амплуа. Это маме можешь заливать, а мне всё с тобой ясно.

— Что ясно? — чувствую, как багровею от возмущения, что сестра мне не верит.

— Потрахивает тебя бандит, вот и придумала оправдание. «Я не такая, — дразнит. — Он сам».

Вот честно, хочу её даже ударить. Какая же она всё-таки неразумная. Я за неё реально боюсь, а защитить не могу! Вляпается же, как я.

— Ну что, ты готова? — в дверях материализуется Лютый, и я вздрагиваю.

Как он так подкрадываться умеет с его габаритами. Жуть.

С кухни — тишина. Бледнею, предполагая худшее. Я же своими глазами видела, как Лютый Назара задушил.

— Аркадий… жив? — спрашиваю дрогнувшим голосом, краем глаза отмечая, что сестра опять на Лютого пялится с восхищением.

— Пока да, — мрачно кидает мой тюремщик, подхватывая с лёгкостью тяжеленный чемодан.

— Насть? — строго смотрю на неё, делая глазами внушение.

Чтобы не думала ни секунды здесь задерживаться. Лучше прямо сейчас, с нами уехала. И не возвращалась.

— Может, тебя подбросить к подруге? — намекаю и очень надеюсь, что Лютый не откажет в маленькой просьбе.

— Ой да! — звонко сообщает сестра и спрыгивает на пол.

Небрежно поправляет короткое платье и улыбается Лютому так, что у меня в груди что-то съеживается. Неприятно сжимается.

— Подруги нет, пойти некуда. Можно, я с вами поживу? Вы же не оставите меня тут одну… с этим гондоном?

Облизывает губы и ресницами хлопает.