Глава 36. Уже посмел

Бегу, куда глядят глаза. В туалет, в ванную — где можно теоретически запереться.

Знаю, что убегать от оборотня нельзя, это включает в нём инстинкт охоты. И тогда прощай моя девственность. Ему плевать станет на последствия.

Но мной руководит паника.

Когда я влепила по роже Лютому, его глаза в ответ вспыхнули желтизной. Клянусь, когда он оскалился в ответ, у него во рту выросли длинные, страшные клыки!

Так что я бегу и визжу от страха.

Он настигает меня возле душевой кабины и буквально вталкивает внутрь силой. Влетаю в стеклянную стенку, едва успев выставить ладони, чтобы не убиться, но из моих лёгких всё равно выбивает весь воздух.

Обернуться не успеваю, а Лютый уже внутри. Захлопывает за собой дверцу.

Зверем рычит мне в ухо, сжимает полушария груди и в ягодицы членом вжимается. Приплющивает меня к стеклу и за плечо жадно кусает.

Вскрикиваю испуганно, но это не настоящий укус, а скорее засос. Кровь приливает туды, покалывание под кожей распространяется. Меня будто с головы до ног кипятком ошпаривает.

Удар по панели, и кабина содрогается. Сверху обрушиваются потоки воды. Тропический душ, я бы сказала, ливень.

Рывок — и я уже лицом к мужчине, член втискивается в мой живот. А сам Лютый…

Боже, он меня целует. Совсем не нежно, а прямо-таки впивается мои губы, пожирает их. Горячо, первобытно, неистово.

Плевать он хотел, что вкус его спермы смешивается с нашей слюной. Он сейчас дикий, необузданный зверь, сорвавшийся с цепи. Бешеный.

А может, он делает это сознательно. Мстит за то, что я его вымазала. Тоже в ответ пачкает.

Оскверняет меня намеренно. Втягивает в свой тёмный мир похоти. Своей порочностью заражает, как вирусом.

Потому что я чувствую себя очень странно. Горячая тяжесть приливает к половым губам в ответ на звериное рычание мужчины, на каждое захватническое движение языка внутри моего рта. Колени подгибаются, когда большие ладони накрывают мои груди и сминают их яростно.

Мычу, но это не от боли. Блин, кажется, его сметающий напор меня возбуждает.

Да нет, не может этого быть! Я ненавидела его минуту назад. Убегала, крича от страха.

И вдруг поплыла от его грубых ласк?

А Лютый внезапно хватает меня под ягодицы и с рычанием сжимает их до сладкой боли. Рывком приподнимает, на бёдра свои сажая.

Хватаюсь за крепкую, татуированную шею и ногами ищу опору. Обхватываю мужскую талию и влажные плечи немилосердно царапаю.

Лютый в ответ низко, брутально стонет и от губ моих отрывается.

Смотрим друг на друга несколько секунд. Оба задыхаемся, словно пять километров пробежали.

Я вот ничего не понимаю, что происходит. Почему мы оба как с цепи сорвавшиеся звери? Он-то ладно, зверь и есть, а я-то с чего вдруг?

Но Лютый, похоже, понимает гораздо больше. Потому что оскаливается. И не злобно вовсе, а будто бы торжествующе.

Вжимает меня в стекло каменным членом, продавливая им живот, и ныряет мне в шею. Скользит по коже губами, а у меня из горла сам собой вырывается стон наслаждения. Против воли.

Мурашки разбегаются всё быстрее, вызывая головокружение и чертовски приятные ощущения в теле. Тону в этой патоке, как пчела в сладком меду.

— Завелась моя звёздочка, — одобрительно приговаривает Лютый и ещё выше меня подсаживает.

Пищу от острых вспышек удовольствия, когда он членом мне по клитору проезжается, задевает.

Но Лютый и на этом не останавливается. Не позволяя очнуться, смыкает губы на соске. Посасывает и покусывает, так что у меня перед глазами темнеть начинает, звёзды вспыхивают и голова кружится.

— Хватит… — мучительно прошу, но он другую грудь прихватывает.

Теперь у меня не просто мурашки. Меня будто током бьёт по нервам, промежность сводит от сладкой, мучительной боли.

Рывок — и Лютый меня на плечи к себе сажает.

Но тут я резко в себя прихожу и снова паниковать начинаю. Позиция недвусмысленная, всё самое сокровенное напротив лица мужчины. Ежу понятно, что задумал этот похотливый мудак.

Он стискивает мои бёдра, не позволяя вырваться. И губы свои облизывает, как проголодавшийся хищник.

Вся кровь бросается мне в лицо, пятна жара покрывают шею и плечи. В ушах звенит, стыд ослепляет и душит.

— Нет, нет, не смей! — неистово качаю головой в ответ на наглую ухмылку этого испорченного животного.

«Уже посмел» — выразительно сверкает его обжигающий взгляд.

Вода бьёт ему по лицу, брызжет во все стороны и приглаживает волосы. В глазах — непоколебимая решимость и дикое озорство.

— О нет… — мой робкий писк срывается в стон, когда горячие губы впиваются в плоть и язык приходит в движение. Выписывает круги, восьмёрки. То по клитору ударяет, то в глубину погружается точечными толчками.

Кричу и впиваюсь ногтями в мокрые волосы мужчины, царапаюсь как дикая кошка. И падаю… Меня словно в кипящее масло затягивает, в сладкую воронку засасывает.

В ушах звон, в груди не хватает воздуха. Мозги отключаются, все мысли куда-то разбегаются. Даже стыд, предатель, и тот меня оставляет наедине с монстром-победителем.

Всё тело вибрирует от взрывного наслаждения. Оно концентрируется между ног огненным комком, который разрастается со скоростью ревущей лавины.

Пальцы на ногах поджимаются, каждый мускул напрягается в ожидании. Глаза закатываются, дыхание срывается, частит. Сердцебиение зашкаливает.

И затем меня накрывает. Словно сбивает локомотивом удовольствия, мчащимся на полном ходу.

Оргазм разбивает меня на осколки и выносит в другую реальность. Всё тело дрожит и содрогается от мощных спазмов.

А Лютый так стонет и губами в меня вжимается, будто пьёт самое лучшее в мире вино. Нежно скользит губами и нехотя замедляется, каждым плотным касанием продлевая моё удовольствие.

Прихожу в себя, только когда уже стою на дрожащих ногах, прижавшись к стенке кабины.

Меня накрывает осознанием и жгучим стыдом. Щёки жжёт, голова опускается, а плечи ссутуливаются. Хочется рыдать.

Лютый будто не замечает моего состояния. К его губам приклеилась довольная полуулыбка, пока он сам меня обмывает.

Шампунь наливает на руку и медленно обводит скользкими руками плечи, грудь. Вспенивает гель на лобке и скользит пальцами по внутренней стороне бёдер, с трудом разомкнув мои сведённые ноги.

Я не сопротивляюсь. Наверное, в его понимании это забота, но мне уже всё равно.

Просто стою. Просто жду, когда он соизволит меня отпустить. И даст в одиночестве пережить кошмар, который я допустила. С точки зрения морали пала ниже плинтуса.

Не так меня воспитывала мама, не так. Самой себе кажусь теперь шлюхой, которую купили и используют по назначению.