Глава 35. Ой

— Пожалуйста, не надо, не насилуй меня, — взываю к остаткам его совести, хотя очевидно, что он просто с трудом себя контролирует.

Он отпустил бы. Но просто уже не может!

Ведь там же ещё и волк. И зверь диктует, с ним трудно бывает договориться. Так мне объясняли.

— Блядь, ну ты и звезда, — приподнимается и рывком на спину меня переворачивает. И снова сверху наваливается.

Тяжёлый член ударяет мне в живот. Он твёрдый и обжигающий, головкой проскальзывает по клитору. Проталкивается между ног и надавливает сверху, раздвигает половые губы.

Спасает только то, что мои ноги пока сдвинуты. Угол не тот.

Мои глаза от страха распахиваются. И от странного, необъяснимого жара, как будто внутри разлили бензин и он воспламеняется.

От взгляда Лютого, в котором нет ничего человеческого, только дьявольское желание. От его хриплого дыхания, опаляющего кожу лица. От жадных, горяченных объятий.

Почему я так неправильно реагирую? Мозг мечется в панике, а телу… ему будто даже немного нравится.

Никто и никогда меня не хотел. Ни один парень не смотрел на меня с таким животным голодом. С такой честной, отчаянной потребностью.

— Давай, звёздочка, не выёбывайся, — шипит мужчина и снова толкается, а у меня все внутренности сжимает спазмом. — Все девочки девственность теряют. Ты влажная, на тебе метка, боли на секунду, и потом хорошо тебе сделаю.

И снова проталкивается, глубже. Я взвизгиваю.

Глаза у него горят запредельной похотью. Мужчина кажется невменяемым.

— Не надо, прошу, — выгибаюсь, пятками отталкиваюсь и чувствую подступающие слёзы, потому что так только хуже становится: мои бёдра расходятся, открывая Лютому свободный доступ.

— Давай тогда помоги мне своей нежной ручкой, — задыхаясь, хватает за ладонь и в пах к себе опускает.

Чувствую скользкую, горячую плоть в пальцах и тут же их отдёргиваю.

— Блядь, ну ты и сучка, — рычит этот мерзавец и рывком садится на колени.

Глаза у него совсем чёрные становятся. Нечеловеческие, страшные. Из носа разве что пар не валит.

Он хватает меня за волосы. И, к моему бесконечному ужасу, голову к паху тянет. А рукой член обхватывает, ко рту моему направляя.

Член у него просто огромный! Весь увитый набухшими венами, влажно поблёскивает от моей смазки.

— Ротик приоткрой, дальше я сам, — стонет, когда я выкручиваться начинаю и губы плотно смыкаю.

Мычу, головой мотаю отрицательно. Почти уже рыдаю.

Лютый рукой ведёт по стволу вверх-вниз. Кожица съезжает, обнажая гладкую, бордовую от напряжения головку.

Терпкий аромат мужского мускуса ударяет мне в нос, и я окончательно впадаю в панику.

Понимаю, что процесса не избежать. Мне придётся уступить, или Лютый и правда меня изнасилует. В рот или ещё куда-то, не важно. Он слишком заведён, он уже не может остановиться, пока не кончит.

— Ладно, стой! — пищу, руками в его кубики горячие упираюсь, которые сокращаются под пальцами. — Ладно!

— Что — ладно? — хрипит надрывно, но замедляется. Хватка на волосах чуть-чуть слабеет.

— Рукой, я рукой сделаю, пожалуйста! — умоляю его остановиться.

Он уже почти в рот мне тычется, я этого просто не вынесу! Всё внутри протестует. Ужас накатывает ледяными волнами, мурашки бегут вдоль позвоночника.

— Блядь, как же ты заебала, — рычит, но волосы отпускает.

Я дёргаюсь бежать — просто потому, что не могу иначе. Мнимая свобода слишком притягивает.

Но у Лютого слишком быстрая реакция. Руку мою перехватывает и к члену тянет. Ещё и коленом меня прижимает к кровати.

Возвышается надо мной своей громадиной. Мускулы под татуировками блестят и перекатываются, когда он пальцы мои на члене смыкает и показывает, как ими работать надо.

А потом отпускает и ждёт. Дышит тяжело, взглядом прожигает таким жутким, звериным, что у меня солнечное сплетение сжимается.

Понимаю, что сделать это придётся, или мне же хуже будет. Пытаюсь самостоятельно двигать рукой, но получается явно плохо.

— Сильнее сдави, — приказывает и стонет, когда я подчиняюсь. — Быстрее надо.

И так меня задевает всё это! Прям ненависть из глубин души поднимается за то, что он меня заставляет.

Быстрее хочет?! Сильнее надо?!

Впиваюсь в плоть ногтями и ритм набираю безжалостный. Царапаю что есть мочи. Хочу боль ему причинить, наказать и даже навредить, если у меня получится! Ярость ослепляет, инстинкт самосохранения отключается.

Да только Лютый настолько толстокожий, что нападение принимает за ласку. Запрокидывает голову и с диким рёвом содрогаться начинает, сжав огромные кулачищи.

Я в ступоре застываю, когда его дурацкая сперма выстреливает мне в лицо. Стекает по рту, подбородку, попадает на шею и грудь.

— Пиздец, — резюмирует Лютый, сменяет мою руку своей и выжимает из себя всё до последней капли.

И только тогда на меня смотрит сверху. Колено своё тяжёлое убирает.

Я всё ещё лежу на спине. Постигаю смысл выражения «обтекать». Дышать не могу, потому что боюсь запах спермы вдохнуть и почувствовать все её оттенки… Боюсь, что не выдержу и меня стошнит.

— Живая? — вопрошает этот урод бесчувственный.

Жадно меня разглядывает. Ему как будто удовольствие доставляет видеть меня вот такую. Униженную, замаранную его семенем. Перепуганную.

И что-то внутри меня тоже дикое поднимается. Тёмное, мстительное. Первобытное.

Даже губа верхняя дёргается будто в зверином оскале. Были бы у меня клыки — я бы сейчас Лютого точно загрызла.

Но я не могу. Я слишком слабая, хрупкая по сравнению с ним. Женщина. Нечего мне противопоставить его звериной силе.

Сажусь. Веду ладонями по своему лицу заторможенно, собирая густую сперму. Растерянно смотрю на белёсые сопли несколько секунд.

А потом размахиваюсь и со всей души залепляю Лютому его же физиологической жидкостью по лицу. Размазываю хорошенько со лба до подбородка, так будто руки об него вытираю.

Ой.

Кажется, это я зря…