Глава 43. Чудовище

~Лютый~

Ни минуты ждать больше не намерен.

Какое к хуям застолье? Постояльцы и работники клуба спразднует и без нас. За мой счёт веселье. Закрытая вечеринка сегодня.

Гостей ни с моей стороны, ни со стороны невесты нет. Настенька не в счёт, она тут уже как своя, живёт на постоянке где-то в гримёрке. Демьян — тоже так себе друг с недавних пор.

Я жену хочу поскорей распечатать, весь день этот образ из головы не выходит. Невтерпёж.

Так что подхватываю Карину на руки, как только мы обмениваемся кольцами, и взасос целую под одобрительные поздравления и гогот.

И несу.

Я в своём клубе могу с завязанными глазами ходить и нигде не споткнусь. Каждый столик, каждый уголок, каждую ступеньку знаю. По запаху определю расстояние до стен. Поцелуй можно и не прерывать.

У меня по рёбрам огонь ебашит, надышаться звездой не могу. Губы у неё такие сладкие и податливые, рот маленький и горячий, сам просится на хуй. Попривыкнет когда — научу отсасывать.

В пах приливает кровь, яйца тяжелеют до боли. Член уже готов ворваться в инопланетную пещеру до предела и разъебашить преграду к чертям собачьим.

Только не чувствую я от жены никакой отдачи. Целую её одержимо, со смаком, и она не отталкивает в этот раз. Но и не отвечает. Словно в ступор впадает, как по первости.

Отрываюсь от губ, ногой открывая дверь в лофт.

Тут уже всё прибрали. Балдахин идиотский над кроватью повесили — типа, для брачной ночи. Кружевной. И постельное — белое. Поебать, если девке нравится.

Переношу через порог и к кровати несу, пока звезда не опомнилась, в шоке.

А она глазами хлопает, в себя будто только теперь приходит. Лицо морщит, активно начинает вырываться.

— Стой, стой!

— Да что опять, блядь, такое! — ставлю на пол перед кроватью и к заколкам тянусь, чтобы начать с фаты.

Разодели её как куклу. Проще всё к херам разорвать, чем снять осторожно. Терпения мне явно не хватит.

Фата — ладно, волосы драть не собираюсь. Но платье нахер порву, чтобы быстрее плод из кожуры достать.

Но жена от меня отшатывается испуганно и ладошки вперёд выставляет.

— Мы обо всём с тобой договорились, — закипать начинаю, надвигаясь, а она хмурится.

— Нет, — заявляет, отходя назад и поправляя корсет, из которого призывно выпирают манящие полушария.

Чё там у неё, пуш-ап? Сочно стоят, пиздец как. Ещё чуток, и сосочек выглянет розовый.

— Мы не об этом договаривались, — аккуратно заправляет за ухо уложенную кольцами прядь и смотрит строго, только указки в руке не хватает.

— В смысле, блядь?

Я уже и так на самой грани. Она издевается?!

— Мы договаривались, что ребёнку тому поможем. Что ты, кому надо, позвонишь. Сразу после росписи. А не после брачной ночи.

Вот это у моей жёнушки хватка. Охуеть, бульдожья. Как будто за яйца меня хватает и понемногу сжимать начинает железными тисками. Боль адская.

— Ты желание мне обещала, — скалюсь, медленно настигая жертву и уже чувствуя азарт волчьей охоты.

Нельзя от оборотня убегать!

— Нет! — припечатывает суровым взглядом. — Не сейчас. Сначала ты обещал мальчику помочь. Я могу и подождать — и желание, и брачная ночь никуда не денутся.

— Зато я не могу больше ждать, — вставляю, но звезда своё гнёт с упорством осла.

— А у мальчика проблемы прямо сейчас. Сначала он, потом остальное. Или ты не умеешь держать слово?

Ну, охуеть, звезда.

У меня найдётся ещё тысяча возражений, но вдруг начинает названивать телефон. Да не мой, а Каринкин, валяющийся на столике. Рядом с шампанским во льду, свежей клубникой и баночкой сливок.

На экране высвечивается «мама».

Я б забил на звонок в такой момент, но Карина — послушная дочь, понятное дело. Пользуется моментом, палец указательный поднимает вверх, прося меня подождать, и отвечает мамуле.

— Да, мам, как ты? Тебе что-то нужно привезти?

Тут и мой телефон трезвонит, будто все нахер сговорились.

— Блядь! — рычу я, но всё же снимаю трубку.

А у самого сознание раздваивается. То, о чём звезда с матерью говорит, кажется гораздо важнее Марго с её ебанутыми требованиями.

— Гришенька! — воет Марго белугой.

А я слышу только скрипучий голос мамаши Карины.

— Кто это, Кар?! — взвизгивает она. — Ты вообще где? Кто там рядом с тобой так ругается?! Ты же не попала в плохую компанию? Не общается с тем бандитом из больницы?

Смотрю на звезду. Та бледнеет и на меня кидает беспомощный взгляд. Отворачивается и уходит подальше — видимо, чтобы её мать моего мата расслышать не могла.

Бесит это, аж зубы скрежещут.

— Да это просто прохожий, мам, — лепечет дочь торопливо. — Мы с Настей вместе, не волнуйся.

— И где это вы идёте так поздно? — отчитывает бешеная мать. — Карин, ты видела, сколько сейчас времени?

Да уж, проебалась Каринка, на часах целых восемь вечера. Пиздец, как поздно.

Я закатываю глаза, мечтая с этой долбанутой мамашей серьёзно поговорить. Чтоб она жене моей мозги не выносила.

Двадцать два годика, а Карина — девственница. Довела мать дочь, что та вздохнуть без разрешения боится. И всё мужики, видимо, чада её невинного недостойны.

— Марш обе домой! Я сейчас Аркадию позвоню!

— Нет, мама, мы же в гостях у Настиной одноклассницы…

Заливает красиво. Такая вся правильная, а врать отлично умеет. Буду знать.

На Марго переключаюсь, которая сиреной мне в другое ухо ревёт. Там пиздец какие проблемы нарисовались, пока я тут женился.

— У Родика кровь на анализы взяли. Сам знаешь, чем это чревато. Надо перехватить!

— Успокойся, Марго, если он не в обороте был, ничего они там особенного найдут. Ну, превышены некоторые показатели будут, но он же подросток.

— Вот именно. В его возрасте может в анализах вылезти что угодно! Тем более он в камере сидит, на взводе весь. Там не превышены, там зашкалит!

Галстук рывком ослабляю. Бесит эта удавка, только ради свадьбы нацепил. Хотя сейчас он в тему придётся, солидно выгляжу.

— Ладно, называй адрес.

Один хер ехать придётся самому. Отдел ликвидации заявку, конечно, примет, но может посчитать ситуацию некритичной.

До утра я не готов ждать результатов, а без этого звезду на секс уломать не получится.

Понял уже, что придётся вначале пацану помочь. Потом уже она раздвинет, наконец, передо мной ноги.

Карина в приталенном белом платье сразу ко мне подходит, как нажимаю отбой.

— Ну, ты съездишь к нему, поможешь? — с таким искренним беспокойством смотрит.

А в глазах явно читается, что надеется, я задержусь и сегодня не выйдет у нас брачной ночи.

Такая она, сучка, красивая. Стройная. Фигурка — точёная.

Плавные изгибы подчёркнуты, так и хочется стиснуть руками. Губы припухшие после моего поцелуя, соблазнительные. Шея тонкая, лебединая, пальцами могу всю обхватить.

И реально страшно такую ебать, пиздец хрупкая. Но хочется так, что аж искры уже из глаз.

— Вместе съездим, — решительно заявляю, не собираясь жену оставлять сегодня одну ни на минуту. — Ты же хотела сама помочь?

А сам думаю: надо взять водителя и на заднем сидении раком поставить молодую жену. Жаль, не оценит она моего порыва.

— Мне надо свадебное платье тогда снять… — отворачивается, но я не позволяю съебаться от меня опять.

За затылок её хватаю и резко к себе притягиваю. Жадно смотрю сверху на красивое лицо, подведённые глаза и ресницы-опахала. На щёчки, которые багровыми от смущения становятся.

А она в ответ испуганно таращится. Задыхается, будто я уже насилую её, бедняжку. Не муж, а монстр. Бандит, с которым она, по мнению мамаши, не должна даже разговаривать. Даже рядом стоять, когда он матюгается — и то ниже её королевского достоинства.

Бесит, блядь.

И особенно то, что она мамаше про свадьбу не рассказала.

Да, я сам предложил ей молчать, типа фиктивный брак. Но то, что она моим предложением воспользовалась, дико выводит из себя. Стыдится звезда.

— Я сам его с тебя сниму, как только порешаю проблему, — рычу утробно, весь полыхая от желания.

И опять в губы своей красавицы впиваюсь, которые распахиваются под моим напором, не в силах противостоять вторжению чудовища.